Готовый перевод Married My Childhood Rival's Nemesis / Свадьба с заклятым врагом: Тайная жизнь насекомоида: Глава 7

Видеть радость на лице любимого инсектоида заставило уголки губ Дун Лина взметнуться вверх. Он невольно вытянул шею, желая рассмотреть всё получше.

Вдруг у самого уха послышался легкий кашель. Дун Лин опомнился, смущенно закусил губы, подавил взметнувшиеся уголки рта и снова сел прямо.

Спустя несколько минут наступило половине девятого. Свет в большом зале мгновенно погас, ведущий поднялся на сцену, чтобы объявить номер, и художественная самодеятельность приступила к привычной программе песен и танцев.

Дун Лин неотрывно следил за происходящим, однако на сердце у него становилось всё тревожнее. На холодных ладонях проступили капельки пота, хотя он и сам не понимал, из-за чего нервничает.

Из-за слов Се Цзычэня?

Или из-за того, что Цун Юнь неожиданно сел в первом ряду?

Все эти необычные события не давали Дун Лину покоя.

Он молил о том, чтобы вечер прошел гладко и без каких-либо происшествий.

Завершился очередной песенно-танцевальный номер, и Дун Лин зааплодировал вместе со всеми.

Затем на сцену вышел ведущий и с улыбкой произвел объявление:

— Приветственная вечеринка подошла к концу, и следующей на очереди идет церемония присвоения воинского звания генерал-майора Цун Юню! Просим маршала Се Жэньи вручить ему официальный приказ!

Как только ведущий умолк, зал взорвался громовыми аплодисментами.

Радуясь за Цун Юня вместе с остальными инсектоидами, Дун Лин чувствовал, как его сомнения лишь усиливаются: с какой стати церемония присвоения звания какому-то захудалому вице-адмиралу проводится самим маршалом?

Странно, до чего же странно!

Взгляд Дун Лина неотступно следовал за движением Цун Юня.

Цун Юнь, шагавший к центру сцены, был высок и статен. Безупречно отглаженная военная форма подчеркивала его горделивую стать и героическую мощь, а уровень ультра-S-класса наделял аурой, далеко превосходящей любого другого военного инсектоида.

Даже стоя перед маршалом Империи, он ничуть не уступал ему в присутствии.

В этот момент купавшийся в лучах прожекторов Цун Юнь приковывал к себе все взоры, оставаясь единственным светом в глазах Дун Лина.

Церемония вручения звания завершилась под бурные аплодисменты.

Тот самый ведущий поднялся на сцену с прощальной речью.

Сжатое в комок сердце Дун Лина наконец-то опустилось на место: он думал о том, как они вместе с Цун Юнем отправятся домой.

Но вдруг ведущий резко сменил тон и громко объявил:

— Не спешите расходиться! Сегодня у нас есть еще один особый гость, который подготовил для всех специальный номер!

Стоило прозвучать этим словам, как у Дун Лина ёкнуло сердце. Сразу после этого он услышал, как сидевшая справа от него самка-инсектоид восторженно воскликнула:

— Неужели самец-инсектоид Се Цзычэнь действительно пришел?!

Другая самка-инсектоид ахнула:

— А-а-а! Точно он! Он мой кумир, увидеть его хотя бы раз — и умереть не жалко!

Затем ведущий на сцене громогласно объявил:

— А теперь мы просим самца-инсектоида Се Цзычэня исполнить для всех песню Звездное небо! Встречайте аплодисментами!

Стоило прозвучать объявлению ведущего, как сидевшие в зрительном зале доселе невозмутимые штабные офицеры Военного департамента вмиг потеряли всю выдержку. Их сердца затрепетали, они превратились в сплошную стаю верещащих цыплят и принялись неистово приветствовать гостя.

Их удерживала лишь крохи остатков разума, подсказывавшие, что обстановка неподходящая, иначе они все бросились бы на сцену за автографами.

Окружающие военные инсектоиды погрузились в исступление, и лишь Дун Лин с Хань Е неподвижно сидели в самом центре, будто отгороженные от бурной обстановки вокруг невидимым барьером.

Дун Лин бессознательно сжал лежавшие на коленях руки, а предчувствие беды стало еще более удушливым.

Сдерживая волнение, Дун Лин устремил взгляд в центр сцены: ему не терпелось узнать, какую же дрянь задумал Се Цзычэнь!

Благодаря передовым виртуальным технологиям на сцене развернулась живописная панорама звездного неба. Се Цзычэнь, одетый в белые одежды и черные брюки, неторопливо вышел вперед.

Его прекрасное лицо и звонкий голос создавали ощущение то ли неземного духа из глубин космоса, то ли прекрасного юного соседа — самца-инсектоида.

Песня, наполненная Духовной силой, мягко убаюкивала всех присутствующих.

Еще мгновение назад шумный большой зал мгновенно притих, и в нем разносилось лишь мелодичное пение Се Цзычэня.

Все инсектоиды заслушались до полного забвения, зачарованные и ослепленные.

Песня смолкла. Опьяненные инсектоиды молчали, и огромный зал погрузился в абсолютную тишину.

Лишь спустя долгое время посчитались редкие хлопки, которые постепенно усиливались, пока ручейки не слились в бурную несмолкающую реку.

Аплодисменты не утихали. Се Цзычэнь на сцене изящно поклонился, а затем выпрямился и перевел взгляд на определенное место в зрительном зале.

Пусть он и не видел, но знал: Дун Лин, тот самый противник, которому суждено пасть от его рук, находился именно там.

В этот момент Дун Лин из зрительного зала тоже смотрел на центр сцены, издалека встречаясь взглядом с залитым софитами Се Цзычэнем.

Он безмолвно ждал представления Се Цзычэня.

Прошло несколько секунд, и Се Цзычэнь на сцене внезапно повернулся к кому-то из зрителей в первом ряду и произнес:

— Вице-адмирал Цун Юнь, я люблю тебя. Ты согласен стать моим супругом-самкой?

Зал взорвался.

Дун Лин сидел в темном партере, а его сердце колотилось всё быстрее и быстрее, грохоча в груди подобно боевому барабану.

Что сказал Се Цзычэнь? Это что, предложение? Предложение руки и сердца Цун Юню?

А Цун Юнь? Где же Цун Юнь?!

Глаза Дун Лина заметались в толпе инсектоидов в поисках Цун Юня, но прежде чем он успел его отыскать, он увидел на сценических подмостках кое-что еще.

Се Цзычэнь кокетливо улыбнулся и поднял руку, его губы шевельнулись — и знакомая до боли спина поднялась на сцену, сжав ту белоснежную ладонь.

Дун Лин сверлил взглядом эту спину, не моргая и словно отказываясь верить происходящему: пока он не увидит всё собственными глазами, он ни за что не поверит!

Когда этот силуэт повернулся лицом к залу и взору предстало такое желанное, о котором он грезил днем и ночью лицо, краски мгновенно схлынули с лица Дун Лина.

Охпившее его удушье заставило искриться в глазах звезды, и если бы не стул, он наверняка бы бесславно рухнул на пол.

В круговороте мира его руку вдруг обожгло жарким теплом, грубо выдернувшим потерявшегося в пространстве Дун Лина обратно в реальность.

Обретя почву под ногами, он услышал затихающий шум прибоя, а замершее в груди сердце забилось с новой силой.

Весь в холодном поту, Дун Лин жадно глотал воздух, словно спасшийся утопленник, и судорожно сжимал в ладони крошечный источник тепла.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Дун Лин немного пришел в себя. Он поднял голову и увидел размытый силуэт Хань Е.

По привычке уголки губ Дун Лина дрогнули, пытаясь изобразить улыбку.

http://bllate.org/book/29541/3592342