Готовый перевод The Shadow Guard's Pickled Cabbage Bun / Тень князя: Верный клинок: Глава 13

Внутренняя сила полностью истощена, он применил принудительный подъем всех жизненных сил, из-за чего впал в ци-отклонение, которое затем сумел насильно подавить. Сказав это, Ци Болинь невольно покачал головой: Настоящий безумец, вызывающий восхищение.

Гу Цинмин перевел на него взгляд и дрожащим голосом спросил: Его можно выцелить?

Уловив его состояние, Ци Болинь непроизвольно помрачнел: Внешние раны вылечить можно, а вот истощение внутренних сил — нет. Сейчас ему нужно восполнить нехватку сил, но его организм не принимает лекарства из-за слабости. Остается лишь ежедневно поить его жидким питательным отваром, чтобы он пришел в себя самостоятельно.

Когда он сможет очнуться?

Неизвестно: в лучшем случае дней через пять-шесть, в худшем — за месяц-другой. С этими словами Ци Болинь пристально посмотрел на Гу Цинмин и произвел: Ванйе, вам лучше приказать кому-то из Теневой Стражи присматривать за Гу Нином.

Гу Цинмин посмотрел на него: Не нужно, этот ван сам... Не успел он договорить, как собеседник перебил его.

Но даже находясь без сознания, Гу Цинмин сохраняет естественные физиологические потребности. Естественно, что после еды ему потребуется справить нужду — что вы тогда будете делать? Неужели вы, ван Великой Ся, собираетесь лично ухаживать за каким-то Теневым Стражем? Лицо Ци Болиня помрачнело от недовольства.

Гу Цинмин слегка изогнул губы: Почему бы и нет.

Ци Болинь едва не сошел с ума от злости. Облаченный в белые одежды, он сделал несколько быстрых шагов по комнате: Ты совсем рехнулся? Ты — ван, который никогда в жизни не ухаживал даже за собой, и собираешься прислуживать какому-то Теневому Стражу?

Гу Цинмин отреагировал так, будто вовсе ничего не услышал. Он просто поднялся, взял с подставки чистую одежду и скрылся за ширмой, чтобы переодеться.

Сквозь ширму при свете ночных огней смутно прорисовывалось крепкое и сильное тело мужчины. Ци Болинь даже разглядел наложенные бинты.

Ци Болинь не понимал, что творится с Гу Цинминем. Ему было двадцать пять, и он неотступно следовал за Гу Цинминем ровно восемь лет. Все эти восемь лет Гу Цинмин казался ему в каждый миг столь же величественным и неприкосновенным, как божество. Он еще никогда не видел его таким — готовым пасть в самую пыль ради другого человека.

Вернувшись и заметив, что Ци Болинь все еще здесь, Гу Цинмин на мгновение замер: Почему ты до сих пор не ушел?

Проводив взглядом Гу Цинминя, который подошел к постели Гу Нина, Ци Болинь задал вопрос: Гу Цинмин, скажи мне, чем он так отличается от других? Что в нем такого, что привлекло твое внимание?

Не твое дело, холодно отозвался Гу Цинмин. Спасибо за помощь этой ночью, можешь идти.

Услышав это, Ци Болинь вытаращил глаза: Ты — истинный ван Великой Ся, а мастерски обращаешься с методом убрать лестницу после подъема на крышу! Бросив это, он взмахнул рукавом и круто развернулся к выходу, даже не попрощавшись по правилам и не прикрыв за собой дверь.

Гу Цинмин затворил дверь на задвижку, подошел к ложу и осторожно переложил Гу Нина поглубже. Затем, оставшись в нижней одежде, лег рядом, повернулся на бок и устремил взгляд на человека, лежавшего у стенки. Он протянул руку, легко проведя пальцами по его лбу, переносице, губам и подбородку, на миг задержался на ласкающих движениях, а после снова вернулся к двум тонким губам.

Указательный палец мягко коснулся верхней губы, затем нижней, после чего Гу Цинмин подался вперед и осыпал поцелуями его лоб, кончик носа и подборку. Наконец он снова вернулся к тонким губам. Гу Цинмин чуть приподнял голову, окинул взглядом смертельно бледное лицо Гу Нина, а затем вновь склонился и тяжело, жадно впился в те самые тонкие губы, о которых так долго мечтал, нежно посасывая их. Лишь спустя долгое время он отстранился и лег как следует.

С мягким блеском в глазах он тихо проговорил: Спокойной ночи, А Нин.

Первый утренний луч пробился сквозь окно и упал на лицо Гу Цинминя. Он поднял длинную белую руку, заслоняясь от света, и лишь спустя мгновение медленно открыл глаза. Остатки полудремы еще не до конца исчезли из его взгляда, но он уже поднялся с ложа и аккуратно уложил прижатого к себе человека плашмя на постель.

Сияющие, подобно звездам, глаза Гу Цинминя остановились на Гу Нине. Внимательно и долго рассматривая его, он наконец встал, оделся и велел слугам принести воды. Затем с привычной сноровкой смочил шелковое полотенце и тщательно, до мельчайших деталей вытер лицо Гу Нина, а напоследок легко коснулся губами его щеки. Только после этого он занялся собственным умыванием.

Гу Цинмин отдал приказание слугам: Подавайте кашу.

Слуга ответил и удалился, а вскоре в комнату с подносом вошла Юнь Нян.

Она сноровкой опытной служанки расставила блюда. Справившись с этим, Юнь Нян на мгновение замялась на месте, но так ничего и не произведя, осталась стоять в ожидании.Гу Цинмин взял со стола пиалу с кашей, зачерпнул маленькой ложкой, сначала попробовал сам, а затем слегка помешал содержимое в пиалу. Отставив пиалу, он нахмурился: Почему эта каша такая жидкая? Гу Нина едва покормишь, как он снова голоден. К тому же, если он проголодается, то даже не сможет об этом сказать. Если не накормить его как следует за один раз, А Нин оголодает и намучается еще до наступления времени трапезы.

Услышав это, Юнь Нян слегка склонила голову: Докладываю ванйе, таков был наказ Божественного лекаря Ци. Он сказал, что господин Гу Нин без сознания, и ему вредно переедать.

Гу Цинмин недовольно нахмурился: Какое ему дело до чужих забот? Ухаживаю-то я, а не он. В конце концов, он просто боялся, что А Нин наестся досыта, а сам справиться с нуждой не сможет.

Юнь Нян добавила: Божественный лекарь Ци также сказал, что если слегка подержать господина Гу Нина впроголодь, он может очнуться быстрее.

Услышав это, Гу Цинмин умолк, поднялся с места, подошел к постели и сел. Он приподнял Гу Нина, устраивая его в своих объятиях, и протянул правую руку, а Юнь Нян тут же поспешила вперед и подала пиалу.

Приняв пиалу правой рукой и устроив Гу Нина на своем правом плече, Гу Цинмин зачерпнул ложку каши и принялся кормить его по чуть-чуть.

Гу Нина был без сознания и не мог глотать самостоятельно, поэтому Гу Цинмин после каждой ложки легонько надавливал ему на горло, заставляя сделать глоток — ложка, нажатие, еще ложка, еще нажатие. Прошло немало времени, прежде чем вся пиалу опустела.

К тому моменту, когда он сам сел за еду, кушанья уже успели остыть.

Юнь Нян робко предложила: Ванйе, позвольте рабе разогреть их для вас.

Гу Цинмин махнул рукавом: Не нужно. Ступай.

Не смея ослушаться, Юнь Нян удалилась.

В кабинете княжеской резиденции

Гу Цинмин сидел за письменным столом и, подняв взгляд, посмотрел на Гу Цина: Отыскали?

Гу Цин опустился на одно колено: Докладываю хозяину, ваш подчиненный виноват — заказчика отыскать не удалось. Выяснилось лишь, что заказ в Павильоне Чистого Убийства оставил некий мужчина по фамилии Ван.

Гу Цинмин не выказал ни малейшего удивления: И то верно, на этом поиск можно закончить. Если бы его личность удалось раскрыть так просто, он бы уже давным-давно расстался с жизнью бессчетное число раз. Говоря это, Гу Цинмин продолжал что-то выводить на бумаге.

Гу Цин осведомился: Хозяин, что прикажете делать дальше?

Гу Цинмин холодно усмехнулся: Раз уж он считает, что заручился надежной опорой, мы сперва отрубим ему одну руку. С этими словами он отложил кисть и протянул исписанный мемориал Гу Цину: Доставь это в руки министра наказаний Цянь Линя. Когда он прочтет его, то сам сообразит, как поступить.

http://bllate.org/book/29849/3633916