Готовый перевод Hidden Thorn Flower / Спрятанный в терновнике: Глава 4

— Ты, ребенок… что ты там выкрикиваешь? Ешь свою лапшу, раз уж решил поесть, я тебе приготовлю.

— Не забудь положить побольше острого перца, — хихикнув, напомнил Е Чи. — Не люблю слишком пресную еду.

— …Поняла.

Как только тетя Фан скрылась на кухне, Е Чи снова перевел взгляд на лицо Цзянь Чжиюя и протянул с усмешкой:

— Чего ты на меня только что пялился?

— …

Цзянь Чжиюй не сдержался, дважды кашлянул и, отведя взгляд, бросил:

— Я не пялился.

Е Чи хмыкнул:

— Совсем не умеешь врать.

Цзянь Чжиюй:

— …

Он закрыл рот, проглотил кусок яйца и снова замолчал.

Тетя Фан управилась быстро. Она поставила перед Е Чи пиалу с лапшой, от которой исходил острый аромат. В ярко-красном масле плавали мелко нарезанные зеленые перышки лука — вид этого блюда мгновенно разжигал аппетит.

Е Чи, тоже проголодавшийся, нетерпеливо взялся за палочки. Однако, даже приступив к еде, он не терял бдительности: боковым зрением он постоянно следил за сидящим напротив человеком.

Он заметил, что тот то и дело бросает взгляд на его пиалу. Брови Цзянь Чжиюя были слегка нахмурены, а выражение лица — каким-то странным, сосредоточенным; он был настолько поглощен этим процессом, что даже не заметил, как за ним наблюдают.

«Боковое зрение» Е Чи стало еще более беспардонным.

Он подумал, что кожа у этой рыбки действительно потрясающая. Может, причина в диетическом питании и отсутствии привычки засиживаться допоздна?

Даже с такого близкого расстояния невозможно было разглядеть ни единого изъяна. Но это была не та здоровая белизна: кожа казалась тонкой, почти прозрачной и лишенной румянца.

Стеклянные черные глаза снова скользнули по его пиале.

Е Чи внезапно подал голос:

— У тети Линь и остальных такие же пресные вкусовые предпочтения?

Цзянь Чжиюй молниеносно отвел взгляд. Тонкая кожа на его ушных раковинах слегка порозовела, он опустил голову и зажал палочками половинку яичницы.

Тетя Фан ответила за него:

— Вовсе нет, господин Цзянь и его супруга любят острое.

— О-о, — многозначительно протянул Е Чи. — Значит, это Сяо Юй не любит острое?

Сяо Юй?

Цзянь Чжиюй резко поднял глаза, в них промелькнуло недовольство. Е Чи прекрасно это видел, но не стал брать слова назад, лишь улыбнулся:

— Так Сяо Юй сегодня пойдет куда-нибудь? Куда собираешься?

Не дожидаясь ответа Цзянь Чжиюя, тетя Фан опередила его:

— Никуда не пойдет, никуда. Наш Чжиюй редко выходит из дома, вчера было исключением. Сейчас вот посидит наверху, почитает книги, порисует немного, правда, Чжиюй?

Е Чи на секунду замер, его взгляд скользнул по тете Фан, и улыбка на лице слегка померкла.

Человек напротив по-прежнему игнорировал его, опустив глаза и потягивая овощной сок, словно недавний живой всплеск недовольства был лишь иллюзией Е Чи.

— Я после обеда выйду кое-что купить, вернусь после ужина, — сказал Е Чи.

— О, хорошо, — тетя Фан замялась. — А у тебя деньги есть? Что купить хочешь? Может, я попрошу кого-нибудь, чтобы привезли?

Е Чи, глядя на нее, улыбнулся:

— Есть деньги, тетя Фан. В прошлом семестре я подрабатывал репетиторством, заработал больше семи тысяч, на первое время хватит.

— Ой, какой молодец, — удивилась тетя Фан. — Говорят, у тебя отличные оценки? Приехал сюда, чтобы подтянуть знания перед экзаменами, хочешь в Цинхуа или Пекинский университет поступить?

Цзянь Чжиюй поднял голову и взглянул на него.

— Еще не решил, пока просто учусь.

Е Чи ушел очень быстро. Он был налегке, при нем был только телефон, и выглядел он крайне непринужденно.

Цзянь Чжиюй сидел в своей спальне на втором этаже, наклонив голову, и наблюдал, как летний ветер раздувает белые занавески. По полу прыгали теплые солнечные зайчики, газон за окном зеленел, а цветы жакаранды парили в воздухе, словно облака.

Вскоре утренняя прохлада уступила место жаре. Тетя Фан, как обычно, зашла включить центральный кондиционер и закрыла окна, так что занавески замерли.

Цзянь Чжиюй решил половину тетради по английскому за своим рабочим столом, а потом нарисовал ветку жакаранды.

Лишь к вечеру за окном раздались отчетливые звуки.

Он толкнул стеклянную дверь балкона и вышел. Отсюда можно было смутно разглядеть ворота сада, где остановилась машина.

Вскоре появился человек. Он шел неторопливо, не как отец или мать, чьи шаги были быстрыми и решительными, и не как тетя Фан, которая старалась ступать бесшумно.

Миновав широкую тень жакаранды, этот человек прошел в ночной прохладе прямо под балкон Цзянь Чжиюя. В свете садовых фонарей он слегка запрокинул голову и, казалось, взглянул в сторону балкона.

Это был тот самый надоедливый тип, который коверкал его имя.

Цзянь Чжиюй холодно смотрел вниз, и его взгляд столкнулся с устремленным на него взглядом Е Чи посреди летней ночи.

Листья деревьев шелестели от ветра.

На лицах обоих не было никаких эмоций, но Цзянь Чжиюй чувствовал, что совсем не понимает этого человека.

Неужели он приехал сюда просто погостить? Что-то не похоже.

Е Чи не стал задерживаться и зашагал к главному входу.

Цзянь Чжиюй был глазаст и отчетливо разглядел прозрачный пластиковый пакет, который тот держал в руке.

Пакет был доверху набит разноцветным мороженым.

***

Жизнь под одной крышей, казалось бы, подразумевала ежедневные встречи, но Цзянь Чжиюй редко выходил из своей спальни, поэтому даже дома Е Чи видел его нечасто.

С момента приезда в дом семьи Цзянь он даже не встретился с отцом Цзянь, который не появлялся дома уже несколько дней. Линь Фу заходила всего один раз.

Чжун Хэн прислал сообщение, спрашивая, как идут дела: «Ну что, как ты ладишь с семьей Цзянь?»

Е Чи: «Я их даже не видел».

Чжун Хэн: «…Странно».

Чжун Хэн: «А как насчет того... ну, Рыбки?»

Е Чи: «Это какая-то благородная девица из высшего общества, которая не выходит за пределы своих покоев. Подозреваю, он уже забыл, что я живу в этом доме».

Чжун Хэн: «…Если он может игнорировать твое присутствие, то это точно крутой персонаж».

Е Чи: «Рыбка открыл дверь, я слышал шум».

Чжун Хэн: «…Не понимаю, зачем ты так на нем зациклился».

Е Чи: «Если я не посмотрю, какой образ жизни он ведет, как я узнаю, какой жизнью смогу жить сам?»

Бросив эту фразу, он погасил экран телефона и вышел из комнаты.

Как назло, едва выйдя за дверь, он столкнулся с Цзянь Чжиюем, который нес чашку.

От случайного толчка половина воды из фарфоровой чашки выплеснулась прямо на рубашку Цзянь Чжиюя. Мокрое пятно размером с ладонь прилипло к коже на талии, четко очерчивая тонкую линию пояса.

Сила столкновения была невелика: Цзянь Чжиюй попятился на два шага и устоял, но одежда неприятно липла к телу.

http://bllate.org/book/29912/3641669