Готовый перевод The Tyrant Prince Becomes a Pitiful Little Brother / Жестокий принц в теле отверженного: Месть изгнанника: Глава 12

Хуа Сянмин с некоторым нетерпением бросил:

— Какое ещё письмо? Посмотрим после утреннего доклада.

Однако управляющийт лишь вытер пот со лба:

— Лучше вам взглянуть на него! Сначала я тоже не придавал этому значения, но когда пригляделся, то увидел на воске оттиск личной печати Его Высочества наследного принца!

Лицо Хуа Сянмина вмиг изменилось, и он тут же взял конверт. Восковая печать представляла собой крошечный завиток волны — такой оттиск использовали только для переписки наследного принца с самыми близкими и доверенными людьми, и знало об этом совсем немного народу. Хуа Сянмин с детства был компаньоном принца по учёбе, а позже поступил в Императорскую гвардию и возглавил стражу Восточного Дворца, поэтому, разумеется, прекрасно знал этот знак.

Но ведь Его Высочество наследный принц в этот момент лежал без сознания — кто же осмелился отправить ему весточку, используя эту личную печать?

Хуа Сянмин немедленно выслал служанок и пажей, подошёл к письменному столу и сам вскрыл конверт. Внутри оказалось два листа бумаги, причём первый был исписан почерком самого принца. Бегло просмотрев текст по диагонали, он уже помрачнел:

— Где тот, кто доставил письмо?

Управляющий ответил:

— Зная, сколь это важно, я не посчастливил его отпустить и оставил в парадном зале.

Хуа Сянмин широким шагом направился в парадный зал, и при встрече оба испытали некоторое удивление: Хуа Сянмин оказался именно тем молодым военачальником, который в день покупки лекарств поймал Шэнь Тана прямо на улице.

Верно ведь, тогда этот паренёк сам говорил, что он из поместья графа Фучана, из числа прислуги при старшем господине.

— Это письмо… — голос Хуа Сянмина слегка дрожал. Сжав послание в руке, он долго колебался, но в итоге так ничего и не спросил: — Возвращайся и просто передай тому, кто дал тебе письмо, пусть будет спокоен — я обязательно всё устрою. Если в будущем снова будут какие-то поручения, не стесняйся, приходи в поместье Хуа, чувствуй себя как дома.

Шэнь Тан ошеломлённо кивнул: на конверте стояла восковая печать, вскрывать его он не смел и понятия не имел, что там написано. Хуа Сянмин тоже не стал больше ничего говорить и велел отправить его обратно.

На этот раз это было настоящее сопровождение, и больше никто не требовал вести его обязательно через парадный вход. Два стражника лишь молча переглянулись, наблюдая, как Шэнь Тан снова протискивается обратно через собачий лаз.

Проводив Шэнь Тана, Хуа Сянмин тут же отдал приказ своим людям:

— Приставьте соглядатеев к поместью графа Фучана.

Один из его подчинённых доложил:

— Командующий, наши люди и так постоянно следят за поместьем графа Фучана, мы их не отзывали. В последние дни там как раз кое-что произошло.

В тот день слуги двора Ганьлинь и Шэнь Чунь противостояли друг другу и громко кричали, так что дежурившие у поместья имперские гвардейцы и городская стража всё расслышали.

Хуа Сянмин приказал:

— …Продолжайте следить. А ещё отправьте людей к дому цензора Ли. Передайте, что я жду его у ворот дворца, и попрошу встретиться со мной перед утренним докладом.

Мысленно быстро прокрутив всё происходящее, Хуа Сянмин уже выстроил план и добавил:

— Попросите также вельможу Лю из министерства ритуалов присоединиться к нам.

Вернувшись во двор Ганьлинь, Шэнь Тан прежде всего навестил Дикого Духа — нынешнего наследного принца Ли Сюня, который четырьмя днями ранее внезапно потерял сознание по возвращении с утреннего доклада из-за наведённой порчи колдовством гу.

Он подробно, во всех деталях пересказал ему всё, что видел по дороге, и то, что произошло в поместье Хуа. Услышав, что Хуа Сянмин ничего не стал расспрашивать, Ли Сюнь улыбнулся:

— А он всё такой же простодушный увалень, неужели ему и вправду совсем не любопытно?

Шэнь Тан исподтишка взглянул на него. Тон, с которым принц упомянул Хуа Сянмина, был на удивление близким, и в нём не чувствовалось никакого трепета перед высоким положением командующего. Чжаньэр, слушая их разговор, тоже снедаемая любопытством, тихонько спросила:

— С каких пор молодой господин знаком с Командующим Хуа? Кажется, раньше нам никогда не доводилось слышать от вас или госпожи об этом…

Хуа Сянмин был младшим сыном герцога Аньго. Хотя титул ему не светил, он состоял при наследном принце и пользовался его глубоким благоволением, так что в будущем его ждало высокое назначение, да и собственный титул получить вполне мог.

Грубо говоря, и их поместье графа Фучана, и поместье герцога Шэн сейчас на фоне семьи Хуа, купающейся в лучах императорской милости, выглядели жалкими выскочками. Где же молодой господин отыскал такие связи?

Ли Сюнь бросил на неё взгляд:

— Ты куда менее простодушна, чем он, с чего это тебе стало так интересно?

Чжаньэр:

— …

Однако после таких слов, даже если у остальных сердце колотилось от любопытства, расспрашивать дальше они уже не смели. Ли Сюнь долго смотрел на Шэнь Тана, да так пристально, что тому стало не по себе, и он лихорадочно соображал, какое именно его слово заставило принца погрузиться в столь глубокие раздумья.

Тут Ли Сюнь меланхолично произнес:

— Что у нас сегодня на завтрак?

Последние дни именно этот паренёк заведовал едой, готовя для него целебные блюда для восстановления сил. Ли Сюнь отнюдь не был человеком, падким до гастрономических изысков, но этот Сяо Ди каждый день умудрялся изобретать какое-то невиданное кушанье — свежо и необычно, так что невольно начинаешь ждать нового утра.

Чжаньэр и Сяо Вань тоже уставились на него во все глаза.

Шэнь Тан вздохнул:

— …Я только что исходил всю округу, мне вообще дают передохнуть хоть минуту?

Чжаньэр услышала это и смутилась:

— Тогда отдохни? Ты же ещё прошлой ночью плохо себя чувствовал, поспи ещё немного. Я пойду сварю кажи, у тебя с прошлого раза ещё осталась мясная мускатная крошка, подадим к каше для молодого господина.

Шэнь Тан хоть и ворчал для вида, но после дальней вылазки сон как рукой сняло — бодрости было хоть отбавляй. Он призадумался:

— Сегодня по всему городу сняли запрет на выход, значит, с загородных усадеб должны привезти свежие овощи, верно? К тому же всё, что готовили раньше, уже приелось — не сходить ли на кухню глянуть, нет ли там чего-нибудь новенького?

Ли Сюнь с улыбкой посмотрел на него:

— Передумал отдыхать?

— Перекушу, тогда и отдохну.

Шэнь Тан встал в дверях и зычно крикнал на весь двор:

— Кто идет на кухню за нашей долей? Добровольцы есть?

Один зов — и сотни откликнулись.

Глава 10

Шестеро или семеро слуг на кухне во главе с Матушкой Чжао за последние дни хлебнули немало лиха.

Сначала двор Ганьлинь явился туда с грабежом, а следом обе наложницы, неизвестно чьим наущением подстрекаемые, тоже прислали людей, которые перевернули на кухне всё вверх дном. Ладно бы просто забрали добро, так ведь ещё и устроили погром, отчего их и без того не слишком богатая жизнь стала совсем невыносимой.

Матушка Чжао мысленно яростно сплюнула: стоило графу и наложнице Лю отлучиться, как волков не стало, и каждая паршивая обезьяна возомнила себя царем зверей! В обычные дни, пока наложница Лю в поместье, разве смели эти две наложницы хоть слово пикнуть?!

А в доме ещё оставались два маленьких изнеженных демона — Шэнь Чунь и Шэнь Сун, с которыми и вовсе нельзя было не считаться. Шэнь Чунь хворал, и стоило хоть одному приёму пищи не угодить его вкусу, как он принимался бранить всех на чём свет стоит, так что в эти дни им пришлось хуже некуда, зажатым между молотом и наковальней. Едва дождавшись снятия запрета на выход, они узнали, что с усадеб привезли овощи, и поспешили на кухню, но едва вышли со двора, как столкнулись с целой процессией из двора Ганьлинь.

Стоило Матушке Чжао завидеть Шэнь Тана, как у неё волосы на голове зашевелились, а на лице словно замерла та самая миска горячей каши, обдавая щеки клубящимся жаром. Ей очень хотелось преградить им путь, но в глубине души она смертельно боялась. И хотя поблизости больше не было котла каши, на котором Шэнь Тан мог бы проявить свои таланты, озеро находилось совсем неподалёку.

Слыхав, что старший молодой господин грозился бросить третьего молодого господина в озеро на целую палочку благовоний, она ужасно страшилась, как бы разбушевавшийся Шэнь Тан не вздумал искупать в воде и её.

Пока она робко мялась, Шэнь Тан с помощниками уже вовсю хозяйничал у телег:

— А пожитки-то неплохие. Ого, молоко, забираем всё! То, что в прошлый раз разбили, мне до сих пор жаль до слёз, отведу-ка я душу, приготовлю для молодого господина паровой двойной молочный пудинг. Глянем, что тут ещё есть хорошего…

Вторая госпожа Чжан, сноха Матушки Чжао, украдкой толкнула ту локтем в поясницу несколько раз, но та стояла ни жива ни мертва, точно её ноги приросли к земле. Делать было нечего, Второй госпоже Чжан пришлось набраться смелости и выступить вперёд:

— Девица Чжаньэр, господин Ди, давайте забудем то, что было в прошлый раз! Мы виноваты, плохо прислуживали старшему господину, так что поделом нам, мы никому ни слова не скажем. Но сегодня ведь вернётся наложница Лю, если вы и дальше будете бесчинствовать, нам тоже не сносить головы.

— Давайте не перегибать палку, иначе всем придется несладко. Будьте милосердны, проявите снисхождение, молодые господа и слуги.

Хотя они и побаивались Шэнь Тана и остальных, авторитет наложницы Лю, державшей всех в страхе долгие годы, перевешивал всё — та госпожа была на редкость суровой и капризной!

Руки Шэнь Тана на мгновение замерли, но тут же он вспомнил, как Ли Сюнь с полной уверенностью пообещал им защиту. Вспомнил отправленное посреди ночи письмо и заверения Хуа Сянмина в том, что всё будет исполнено… Шэнь Тан улыбнулся Матушке Чжао, Второй госпоже Чжан и остальным:

— В прошлый раз я уже говорил уважаемым матушкам: наш молодой господин — единственный законный хозяин в доме, но, судя по всему, вы пропустили мои слова мимо ушей?

На лицах женщин застыло неловкое выражение. Начальник в уезде не ровня проверяющему на месте, и кто бы ни был законным господином, ключи от кладовых и бразды правления домашним хозяйством находились в руках наложницы Лю.

Кое-кто даже злобно подумал про себя: старший молодой господин смеет распускать перья только перед ними, слугами. Раз уж ты такой законный хозяин, почему же кладовые и бюджет в чужих руках? Все мы в равной степени зависим от наложницы Лю!

Шэнь Тан отряхнул пыль с рук и невозмутимо произнес:

— Именно потому, что её нет, нам куда удобнее всё забрать, иначе пришлось бы только языками трепать. Раз так, то давайте сразу… — уголки его губ изогнулись, и с языка сорвались зловещие для Матушки Чжао и остальных слова, звучавшие как шёпот демона: — Это дети выбирают что-то одно, а наш молодой господин берёт всё! Забирайте это добро начисто!

Матушка Чжао и остальные: «????»

Они никак не ожидали подобного поворота событий. С одной стороны, они с перепугу бросились молить о пощаде и преграждать дорогу, а с другой — не могли не метать яростные взгляды на Вторую госпожу Чжан: «Позволила бы ему взять пару вещей, так нет же, зачем ты к нему полезла?!»

Однако сердце Шэнь Тана было твёрдым, как камень: раз сказал — вывозить всё, значит, вывозить всё. Кухонная челядь с криками и плачем преследовала их до самого двора Ганьлинь, однако там их встретил старший молодой господин — растрёпанный, с мрачным зловещим видом застывший во дворе и молча наблюдавший, как люди Шэнь Тана втаскивают телеги внутрь.

Матушка Чжао и остальные зябко ёжнулись и разом умолкли:

— …Хватит! Наверняка наложница Лю вот-вот вернётся, пойдём всё расскажем ей. Пусть хозяева сами разбираются между собой!

Привезённых на телегах припасов и впрямь оказалось в избытке — всё-таки на весь дом готовили. Десяток с лишним кур и уток, полтелеги мяса и яиц, целая телега свежей зелени… Люди двора Ганьлинь в спешке принялись разбирать добро. В маленькой кухне уже не осталось места, пришлось срочно освобождать пустую комнату под склад.

Ли Сюнь с некоторым недоумением оглядел горы продуктов на телегах:

— …Зачем вы приволокли столько всего?

Шэнь Тан смущённо ответил:

— Что-то я заигрался…

Слово за слово, всё вышло само собой, и виновата во всём эта Вторая госпожа Чжан, которая его подзадорила!

Ли Сюнь: «…………»

— Я пойду приготовлю для молодого господина что-нибудь вкусное!

Шэнь Тан прихватил бидон с молоком и вихрем умчался на кухню. Ли Сюнь ещё некоторое время молчал, ошеломлённый, а затем с лёгкой улыбкой покачал головой:

— Ладно уж, раз принесли, пусть остаётся. Этот Сяо Ди всё ещё сущий ребёнок.

Раз уж Шэнь Тан пообещал приготовить вкуснятину, он твёрдо намеревался показать своё мастерство. Помимо обещанного двойного молочного пудинга, он решил сварить чай с молоком: стояла глубокая осень, и кто же мог отказаться от чашечки горячего молочного чая!

И чай, и пудинг были делом несложным, но Шэнь Тан также прихватил немного тапиокового крахмала, чтобы сделать карамельные жемчужины.

Сначала он добавил в коричневый сахар немного воды и выварил на огне карамель, половину отложив в сторону. К оставшейся части он быстро подмешал крахмал, тщательно вымесил тесто, а затем накрутил шарики-жемчужины. Шэнь Тан поручил катать их младшим служанкам, а сам тем временем занялся приготовлением парового двойного молочного пудинга. Заметив оставшиеся после пудинга яичные желтки, Шэнь Тан заодно прихватил их и мигом состряпал порцию яичного пудинга.

http://bllate.org/book/29915/3641966