Вот так Цзи Наньфэн, наблюдая, как человек и Псайдак синхронно повторяют одно и то же движение, не удержался и рассмеялся.
Затем он наклонился к нему и очень серьезно произнес:
— Малыш, ты просто невероятный.
Янь Оу от такой похвалы даже растерялся. Он решил, что Цзи Наньфэн хвалит его за то, как здорово у него получается танец Псайдака, и подумал про себя, что Цзи Наньфэн дошел до такой стадии, когда любовь слепа, и это уже мало чем отличается от неизлечимой болезни.
Но Цзи Наньфэн, глядя ему прямо в глаза, сказал с абсолютной искренностью:
— Кажется, ты всегда умеешь сделать так, чтобы тебе было радостно, и при этом неизменно готов делиться радостью с другими.
Ах вот оно о чем, понял Янь Оу. Он посмотрел на Цзи Наньфэн, покрутил в руках игрушечного Псайдака и, не зная, что ответить, продолжил глупо улыбаться.
Невероятная способность к саморегуляции всегда была тем качеством, которым Янь Оу гордился больше всего на свете за столько-то лет.
Точно так же, как и сказал Цзи Наньфэн, что бы ни случилось, он, казалось, всегда был способен легко и непринужденно вынести любые удары судьбы, сохраняя свои эмоции в здоровом и стабильном состоянии. Даже в тот год, когда он учился в выпускном классе старшей школы, семья устроила грандиозный скандал, дело дошло до драки и полного разрыва отношений, он просто сам оформил документы на проживание в школьном общежитии и, словно ничего и не произошло, как обычно ел, спал, ходил на уроки и учился.
Люди, которые знали его недостаточно хорошо, всегда считали его несколько простодушным человеком, который ничего не понимает, поэтому и радуется по пустякам каждый день. И лишь он один знал, что видит суть вещей яснее кого бы то ни было.
Именно потому, что он все видел так ясно, он понимал: перед лицом проблем, требующих решения, меньше всего пользы приносят собственные негативные эмоции.
Но, по правде говоря, сохранять полное спокойствие и жизнерадостность перед лицом смертельного диагноза шло вразрез с самой человеческой природой.
Ему не хотелось в этом признаваться и не хотелось заставлять Цзи Наньфэна волноваться или разочаровываться, но на этот раз он действительно чувствовал, что больше не сможет притворяться.
В тот самый момент, когда эмоциональное состояние Янь Оу начало постепенно натягиваться струной, сидевший напротив Цзи Наньфэн вдруг мягко накрыл его ладонью. Тепло чужей руки укутало Янь Оу, и всего за мгновение дурные мысли перестали расползаться дальше.
Янь Оу поднял голову и встретился взглядом с Цзи Наньфэном. Его глаза — словно сошедшие с полотна Бугро — были до того чистыми и прекрасными, что от этого захватывало дух.
— Я так сильно люблю тебя, малыш, — произнес Цзи Наньфэн. — Быть рядом с тобой — поистине величайшее счастье в моей жизни.
Янь Оу, привыкший к самым разным нежным словам в повседневной жизни, услышав столь простое и искреннее признание, безо всякой видимой причины покраснел, а все мрачные мысли вмиг улетучились из головы.
— Мы же вроде уже старые супруги, а всё туда же, говоришь такие вещи, — пробормотал Янь Оу, уткнувшись носом в гамбургер и делая вид, что увлечен едой, а затем запихнул в рот Цзи Наньфэну картошку фри, чтобы тот замолчал, и хихикнул: — Я тоже тебя очень люблю.
Ты — моя главная удача.
Вскоре после обеда они вернулись в больницу, чтобы оформить госпитализацию, за которой последовал еще ряд более детальных обследований.
Результаты пришли быстро. Пережив первое потрясение и душевную муку, оба они больше не питали надежд на чудо, а просто ждали решения врачей с максимально оцепенелым видом.
Хорошую новость можно было назвать таковой с натяжкой: поселившись в больнице, им больше не нужно было ютиться в том маленьком мотеле, где было абсолютно невозможно вынуть сна.
А вот плохая новость оказалась суровой правдой: состояние Янь Оу не улучшилось, оно было даже хуже, чем они себе представляли.
— Первичная глиома, четвертая степень, расположение крайне опасное, — с помощью самых лаконичных формулировок врач возложил на их плечи жестокую реальность.
— На данный момент единственный выход — немедленно сделать операцию, — врач взглянул на Янь Оу и добавил: — Удаление опухоли позволит в определенной степени продлить срок жизни, но сама операция сопряжена с рисками, вам нужно тщательно всё взвесить.
Янь Оу перевел взгляд с врача на Цзи Наньфэна. Его голова совершенно не поспевала за происходящим, и он лишь приоткрыл рот.
Цзи Наньфэн сохранял ясность мыслей и тут же задал вопрос:
— Что именно вы имеете в виду под рисками?..
— Нельзя исключать вероятность послеоперационного кровотечения, осложнений и летального исхода для пациента. Даже если операция пройдет успешно, возможно появление некоторых необратимых функциональных нарушений, — пояснил врач. — Расположение действительно неблагоприятное, сложность операции будет очень высокой, а коэффициент успешности — крайне ограниченным.
Цзи Наньфэн посмотрел на Янь Оу и тоже внезапно потерял дар речи.
Янь Оу с самого детства боялся даже уколов, не говоря уже о том, чтобы ему вскрыли черепную коробку и провели столь рискованную и масштабную операцию. Страх заставил его начать колебаться:
— Доктор, а если не делать операцию… есть ли какие-то другие способы?..
— Других способов больше нет. При нынешних размерах опухоли лучевая терапия, химиотерапия и прочие меры практически не дадут заметного эффекта.
Врач снова окинул взглядом обоих молодых людей. Заметив, по всей видимости, что они еще теплят надежду, он лишь слегка вздохнул и продолжил:
— Если отказаться от операции, продолжительность жизни составит всего полмесяца.
Половина… половина месяца? — заикаясь, переспросил Янь Оу. — Настолько быстро?
Если не делать операцию, жить осталось всего полмесяца, и через каких-то две недели он должен умереть окончательно и бесповоротно, причем неизвестно еще каким образом.
Эта новость казалась донельзя нереальной — настолько, что у него даже не осталось сил на печаль, сменившуюся лишь невероятным, звенящим оцепенением.
Лицо Цзи Наньфэна тоже побелело. Очевидно, он погрузился в пучину страха даже быстрее, чем Янь Оу.
Раз уж разговор зашел до такой степени, разве мог кто-то в здравом уме отказаться от операции?
Но стоило им обоим в нерешимости склониться к решению оперироваться, как врач снова заговорил, оборвав их намерения на самом же корню.
— Я обязан предупредить вас: никто не может дать гарантий, что операция пройдет абсолютно безупречно. Судя по текущим результатам оценки, вероятность того, что пациент даже не выйдет из операционной, очень велика, — сказал врач. — Поэтому вы должны хорошенько всё обдумать, особенно сам пациент.
Врачу приходилось сталкиваться с бесчисленным множеством таких больных и их родственников, и к подобным драмам он давно привык. Но Янь Оу и Цзи Наньфэн были лишь новичками, впервые ступившими на это смертельное поле боя, и каждое слово из этих коротких фраз, падая им в душу, наполняло их сердца невыразимой растерянностью и удушающим ужасом.
Если по сравнению с полугодовым или даже полумесячным сроком жизни побочные эффекты еще можно было как-то принять, то риск потерпеть полнейший крах и расстаться с жизнью прямо на операционном столе вновь возводил мучительные сомнения делать операцию или нет в абсолютную степень.
http://bllate.org/book/29918/3642310
Готово:
