Готовый перевод Gentle Years / Свет уходящих лет: История любви: Глава 3

— Тогда забудь. — Се Чжияо зевнула и невнятно добавила: — Идти туда волонтером в одиночку — нет, спасибо.

Сюй Хуайань затащила чемодан на ступени. Увидев, что та следует за ней, она на мгновение замерла, оглядываясь на вереницу частных автомобилей, припаркованных у обочины.

— Что такое? — Се Чжияо, заметив, как она озирается, удивленно спросила.

— Дядя с тетей не приехали тебя встречать? — Сюй Хуайань закусила губу, не скрывая своего удивления.

Се Чжияо отозвалась, делая вид, что ей совершенно всё равно:

— Я сама попросила их не приходить.

Сюй Хуайань опешила и машинально переспросила:

— Почему?

И тут же почувствовала, как стоявшая перед ней девушка щелкнула ее по лбу. Больно не было, но она от неожиданности вздрогнула.

— Дурочка. — Се Чжияо спрятала руки за спину и улыбнулась ей, стоя против солнца. — Потому что я хочу проводить тебя домой.

Автобус медленно тащился по загруженной дороге. Было около шести вечера, небо постепенно темнело. На каждой остановке в салон вваливались толпы людей, возвращающихся с работы, — автобус был точь-в-точь как консервная банка с сардинами на четырех колесах. Сюй Хуайань одной рукой ухватилась за поручень, а другой потянула Се Чжияо поближе к себе.

Среди несмолкаемого шума ей вдруг вспомнилось, как Се Чжияо недавно обмолвилась перед Ли Сиюань о том, что они — подруги детства.

На самом деле, их нельзя было назвать подругами детства в привычном понимании. Если бы не тот случай, они, вероятно, так и остались бы друг для друга людьми из разных миров.

Двадцать-тридцать лет назад Шэньнин еще не был развитым городом первого эшелона, а оставался лишь небольшим приморским городком. Позже, благодаря удачному географическому положению и новой политике властей, сюда потянулось множество приезжих, решивших попытать счастья в бизнесе.

Родители Сюй Хуайань приехали в Шэньнин как раз в те времена. Казалось, каждый, кто бросал родной дом ради карьеры на чужбине, свято верил, что стоит только поднапрячься — и удача улыбнется. В ту эпоху нормальным делом стало уходить на работу до рассвета и возвращаться глубокой ночью.

Самым частым воспоминанием из детства была непроглядная тьма в пустой квартире. В поселке городского типа, где звукоизоляция почти отсутствовала, постоянно были слышны разговоры соседей. Сюй Хуайань сидела в темноте, цепляясь за решетку балкона, и широко открытыми глазами ждала родителей. Но такие вечера можно было пересчитать по пальцам, а если кто-то и возвращался рано, то это была мама.

В тех воспоминаниях, если не считать редких встреч во время празднования Нового года, образ отца был почти стерт из памяти. Когда выдавалась свободная минутка и мама учила ее грамоте, она всегда говорила, что имя ей дал отец: они познакомились в месте, которое в древности называлось Хуай, а Ань означало мир и покой.

Тогда она думала: если всё так, почему же она почти никогда не видит отца? А когда видела, то при взгляде на этого чужого мужчину у нее пропадала всякая смелость подойти и прильнуть к нему.

Когда она пошла в школу, эта ее замкнутость стала делать ее белой вороной среди сверстников. Дети всегда копируют поведение других, и спустя какое-то время самые дерзкие мальчишки начали ее задирать.

— Твои папа и мама тебя бросили!

— Почему ты молчишь? Не умеешь говорить? Маленькая немая!

— Эй, немая, если посмеешь пожаловаться учителю, я тебя побью!

Сюй Хуайань слышала такое множество раз. Поначалу ей было горько, но со временем это стало повторяться так часто, что она сама уже не находила сил возразить.

Конечно, она жаловалась классному руководителю. Учителя всегда любили прилежных учеников, поэтому, услышав ее слова, они вызывали родителей обеих сторон для разговора.

Но толку было мало. Прячась за дверью кабинета, она слышала равнодушные оправдания родителей обидчиков:

— Ой, да это просто детские шутки, зачем так драматизировать? Учитель, не будьте такой впечатлительной, мой сын еще ребенок.

— Именно! Наверное, увидели, что девочка миленькая, вот и решили пошутить.

А выйдя из кабинета, они продолжали:

— Пф-ф, целый день прошел, а их папаши с мамашей и след простыл. Видать, знают, что девчонка врет и клевещет на нашего сына, вот и побоялись прийти! С малых лет учится всяким гадостям!

— И не говорите. А еще говорят, отличница, не может врать — ерунда всё это.

Ей так хотелось ворваться внутрь и закричать, что это неправда, она не лгала и ее вовсе не бросили родители. Но слова казались такими бледными и бессильными перед лицом их предвзятой злобы.

Что же касается причины, по которой родители не приходили, всё было до банальности просто — они были заняты на работе. Одно это слово могло перечеркнуть всё.

Через два дня после вызова родителей ее, конечно же, побили. Она приплелась домой с ободранными коленями, и ее снова встретила пустая комната. Только тогда чувства обиды прорвали плотину, и слезы хлынули градом.

Но, выплакавшись, она могла лишь закрыть дверь и спрятаться во тьме.

Позже она поняла, что это чувство было не просто обидой, а глубоким разочарованием. Если она не могла найти защиты у самых близких людей, то от кого еще можно было ждать тепла? Ребенок, каким она тогда была, не нашел ответа, но с каждым днем становился все более нелюдимым и молчаливым.

Тишина, одиночество, бегство от толпы — всё это превратилось в своеобразную самозащиту.

Так продолжалось, пока она не встретила Се Чжияо.

В тот день после уроков ее, как обычно, зажали в переулке рядом с улицей несколько одноклассников. Нескрываемая злоба, которую они, возможно, даже не осознавали, нахлынула на нее. Среди них было несколько второгодников, которые не гнушались ничем — они даже начали рыться в ее портфеле, вымогая деньги.

Это был не первый раз. Она хотела дать отпор, но в ходе потасовки ее толкнули на землю. Она уже приготовилась молча терпеть, как вдруг услышала звонкий девичий голос, донесшийся со стороны входа в переулок:

— Что вы делаете?! Перестаньте обижать ее!

Голос был негромким, но его хватило, чтобы привлечь внимание взрослых из соседних лавок. Окружившие ее мальчишки испугались разоблачения и в мгновение ока скрылись. Она с трудом перевела дыхание и, превозмогая боль в ободранном колене, попыталась подняться, как вдруг перед глазами потемнело.

— Очень больно? — такая же маленькая девочка присела рядом и, нахмурившись, с беспокойством в голосе принялась разглядывать ее разбитое колено.

http://bllate.org/book/29931/3644053