Чжо Имин захлопал в ладоши в форме морского гребешка:
— Какие грандиозные планы, просто восхищает!
Вэнь Яньчжоу добавил:
— Если будешь усердно трудиться и не сдаваться, то как раз к своему восьмидесятилетнему юбилею, пожалуй, сможешь этого добиться.
Лю Ии закатила глаза:
— А вы-то? У вас в съёмочной группе такая бешеная конкуренция, нашли уже себе выход?
— Мы планируем закончить то, что у нас сейчас в работе, и попытать удачу в съёмочной группе в сеттинге ABO, — Чжо Имин поднял с земли маленький камешек и принялся перебрасывать его из одной ладони в другую. — Режиссёр говорил, что там богатств не счесть: начнёшь нефть добывать — сплошные золотые жилы попадаются, в горных ущельях полным-полно бриллиантов спрятано, а на нефритовые подвески, валяющиеся прямо под ногами, никто и не смотрит. У нас тут победнее будет.
— А? Об этой съёмочной группе и у нас ходят слухи, но совсем не такие, как вы думаете, — Лю Ии торопливо вытерла рот, уничтожая улики поедания острых снэков. — Эта съёмочная группа похожа на независимое маленькое королевство. Хотя они, как и мы, люди, их анатомическое устройство от нашего отличается: днём они люди, а по ночам превращаются в животных, и спариваются тоже как животные, а ещё у них каждый год бывает фиксированный период течки. К тому же социальная структура там крайне неравноправна. Если они обнаружат, что вы не оттуда...
Горло Чжо Имина сжалось, и он судорожно сглотнул слюну:
— И что будет?
— Вас свяжут по рукам и ногам, подвергнут всевозможным пыткам и бросят в музей в качестве экспонатов.
Перед глазами Чжо Имина потемнело, он чуть не лишился чувств прямо на месте: только что вспыхнувший пылкий энтузиазм был полностью залит ледяной водой.
Вэнь Яньчжоу остался совершенно невозмутим:
— Откуда информация?
Лю Ии громко икнула:
— Да так, легенды. Я тоже от людей слышала, в конце концов, в той съёмочной группе никто толком не бывал, ходят лишь какие-то слухи. Но если вы и вправду хотите туда отправиться — доверяй слухам наполовину, проверяй во всём, — подготовительную работу всё равно провести надо.
— А ты? — спросил Вэнь Яньчжоу. — Остаёшься здесь?
— У меня нет таких грандиозных устремлений, как у вас. Есть миска риса, есть глоток воды, каждый день проходит спокойно и мирно — мне этого вполне достаточно, — ответила Лю Ии. — К тому же здесь так много милых мальчиков, а маменька не подобрала мне возлюбленного, так что придётся искать самой.
Она опустила глаза, густые длинные ресницы затрепетали, и вид у неё сделался донельзя жалостливым.
— Ты должна благодарить маменьку, она даровала тебе свободу, — произнес Вэнь Яньчжоу. — При договорных браках еще неизвестно, встретишь ли кого-то вроде нас, пожалуй, лучше самой поискать.
Чжо Имин:
— ?
Лю Ии огляделась по сторонам: эти двое сидят словно лазурный дракон слева и белый тигр справа, а ума на двоих едва ли наберётся на восемьдесят баллов.
— Ты прав, спасибо, что утешаешь меня, Яньчжоу, ты и правда хороший человек.
Вэнь Яньчжоу невозмутимо и хладнокровно принял карточку «хорошего парня», стёр её и сунул в карман:
— Не стоит благодарности. Время поздно, мы пойдём. Заскучаете — в любое время заходите навестить.
— Уже стемнело, я провожу вас до эстакады. Здесь нет указателей, боюсь, обратно дороги не найдёте, — Лю Ии забралась на дощатый кузов и устроилась в самом углу. — Поехали, в путь!
Прежний образ Лю Ии представлял собой заядлую любительницу хоррора: всякие там деревенские учителя, проклятия и призраки — всё было пересмотрено по нескольку раз. Она страстно любила в двенадцать часов ночи в наушниках, в полном одиночестве за письменным столом выводить души на бумаге. Прогулка посреди глухой ночи казалась ей куда проще, чем поесть или попить. Напевая себе под нос песенку и отстукивая ритм рукой, она ловила лицом дуновение лёгкого ветерка, полы одежды разлетались в разные стороны. Её звонкий и приятный голосок звучал даже нежнее, чем у жаворонка. Чжо Имин, зачарованный и полусонный, откинулся назад и стукнулся о дверцу, в душе затаив черную зависть.
До чего же она беззаботна.
Плывёт по течению, радуется жизни и ни капли не ропщет на судьбу.
Лю Ии проводила их до самой эстакады и помахала на прощание. Чжо Имин пересев вперед, сел за руль и время от времени оглядывался назад: её фигурка становилась всё меньше и в конце концов совсем скрылась из виду.
Покинув съёмочную группу мелодрамы, они свернули на велосипеде на главную дорогу. Чжо Имин крутил педали впереди, и по мере езды ему становилось всё жарче и жарче. Он небрежно сорвал шарф, срезал путь в сторону общежития и, продолжая крутить педали, почему-то почувствовал неладное. Не удержавшись, он обернулся и спросил:
— Эй, Вэнь Яньчжоу, мы же шли занимать деньги, почему в итоге вообще ничего не заняли, да еще и последние отдали?
Украсть курицу и потерять горсть риса — тут уж ничего не поделаешь. У девчонки уровень слишком высок, оставьте эти затеи, лучше сидите тихо, таскайте кирпичи да копите деньги, — Те Гуайли развалился на деревянной доске, шаря вокруг себя в поисках бутылки со спиртным. — Как ваши сегодняшние съёмки? Если снялись хорошо, глядишь, удастся побольше получить на руки. Сначала верните долг по Huabei, а пока в чёрный список не угодили, дальше всё как-нибудь уладится.
— Тогда пойдём вечером дежурить у расчётного пункта, может, удастся выбить хоть какую-то прибавку, — Чжо Имин обливался потом, с трудом и пыхтеньем крутя педали изо всех сил. — Далеко еще, Брат Те? Устал до смерти, ноги вот-вот отвалятся.
— Сейчас, уже скоро, ещё пара поворотов, и на месте, — Те Гуайли вскочил пружинистым движением карпа и указал велосипедисту направление. — Видите те белые фонари? Вот туда и крутите. Мы возвращаемся слишком поздно, надеюсь, комендантский час ещё не наступил, а если прошёл, то ничего уже не поделаешь.
Чжо Имин и Вэнь Яньчжоу заселились всего неделю назад и ещё не успели освоиться с правилами:
— А что будет, если прошёл?
— Включается режим ночного тарифа, плата за проживание удвоиится, — Те Гуайли тряхнул запястьем, проверяя время на светящихся часах. — Вы ведь сейчас в двухместном номере живёте? Стоит хоть раз опоздать к комендантскому часу, и придётся переезжать в четырёхместный. Впрочем, ладно, ладно, время до десяти вечера, сейчас только девять пятьдесят... Ой?
Его слова ещё не затихли, как часы внезапно замигали, озарившись разноцветными огнями, и вслед за этим раздался пронзительный визг на все лады:
— Хозяин! Хозяин! Настал комендантский час! Хозяин, хозяин! Настал комендантский час! Хозяину, хозяину — манатки собирать! Хозяину, хозяину — катиться отсюда колбаской!
Эхо ещё три дня гуляло по углам, а лица присутствующих приняли самые разные выражения: они то бледнели, то краснели, а зрачки каждого стали зеленее некуда. Эта пестрая гамма выглядела крайне живописно. Те Гуайли в панике принялся срывать с руки часы, мечтая лишь выкопать яму и закопать их:
— Ну это... это я записал, когда только сюда приехал. Тогда показалось забавно, а со временем забыл удалить...
— Главное сейчас не это, — Чжо Имин поник головой с мёртвым сердцем. — Главное то, что нам придется покинуть двухместный номер, где постель ещё не успела остыть, и перебраться к четырём храпунам.
— Ничего страшного, — произнёс Вэнь Яньчжоу. — Как ты и говоришь, дойдёт лодка до горы — найдётся и проход, доплывёт до моста — откроется путь; враг у ворот — отразим ударом, вода подступит — возведем дамбу. Волноваться тут не о чем.
Вся компания с шумом и гамом ворвалась во двор. Привратный дедушка зевнул и пропустил их, даже не удосужившись поднять веки. Те Гуайли командовал сзади, направляя Чжо Имина к зданию центра распределения, чтобы сразу отправиться оформлять документы на переезд в общежитие.
Центр распределения и трудоустройства находился далеко от центра города, занимал огромную территорию, а его корпуса выстраивались в ряд за рядом. Между ними зеленели клумбы и деревья, вокруг журчали и струились ручьи, а по периметру располагались художественные, художественно-выставочные и спортивные залы. Вэнь Яньчжоу первым слез с велосипеда, с высоко поднятой головой зашагал в здание и направился прямо к кабинету заведующей, постучав согнутым пальцем в дверь.
Чжо Имин и Те Гуайли плелись следом, ни один из них не осмеливался войти первым, опасаясь, что властная рука заведующей в мгновение ока распределит их в восьмиместную комнату мыть тазы. Изнутри донесся чёткий окрик:
— Войдите!
Вэнь Яньчжоу распахнул створку двери и вальяжно вошёл внутрь. Двое других, оглянувшись по сторонам и сникнув, последовали за ним, съежившись подобно птенцам перепела и жавшись друг к другу в поисках хоть какого-то тепла.
— Вэнь Яньчжоу, Чжо Имин, Те Гуайли, вы трое переезжаете в четырёхместный номер. Какой корпус хотите, можете выбрать сами, — произнесла заведующая, разворачивая к ним экран компьютера, чтобы им было хорошо видно. — В следующий раз будьте внимательнее, вернётесь ещё позже — угодите в восьмиместный.
Заведующая носила короткую стрижку до плеч, на переносице красовались круглые очки в оправе. На вид ей едва ли исполнилось больше двадцати с небольшим лет, но в её руках была сосредоточена абсолютная власть над распределением общежития, так что никто не смел выказывать ей неуважение. Вэнь Яньчжоу окинул взглядом номера корпусов, протянул руку, притянул к себе Чжо Имина и ткнул пальцем в здание у пруда:
— Как тебе это?
— Слишком близко к воде, летом небось тучи комаров налететь могут, — Чжо Имин передёрнул плечами и машинально почесал икру. — Не думай, что я не знаю: комары кусают меня, а к тебе и не приближаются. Если меня искусают так, что спать не смогу, к кому мне идти плакаться?
Вэнь Яньчжоу спокойно бросил:
— Не бойся, тогда буду спать в обнимку с тобой, будут кусать тебя — укусят и меня.
Чжо Имин ощетинился всем телом:
— Кто сказал?! Кто сказал, что если кусают тебя, то меня не тронут? Нет, погоди, какая чушь! Два натурала, два натурала говорят такие вещи, на что это похоже?!
— Натурал? — Вэнь Яньчжоу слегка приподнял бровь. — Ты натурал или я?
Чжо Имин мгновенно осёкся, бесформенно сжавшись в комочек, и забормотал тихонько, словно комар пищал:
— Я... я натурал...
Вэнь Яньчжоу больше не взглянул на него, повернулся к заведующей:
— Корпус двадцать четыре, мы можем выбрать его?
— Дайте проверю, остались ли там свободные комнаты, — пальцы заведующей затрепетали, застучав по клавиатуре. — Свободно место только в комнате триста два. Там уже живёт один мальчик, паренёк только что заселился и ещё робкий, смотрите не напугайте его.
Чжо Имин закивал: он испытывал перед заведующей суеверный страх и, схватив карточку от комнаты, уже собрался уходить. Вэнь Яньчжоу стоял как вкопанный, указывая на рекламный плакат на стене:
— Заведующая, это новые квартиры, которые недавно поступили в продажу?
Заведующая кивнула:
— Да, это жильё, которое я планирую купить. Возле второго кольца, первоначальный взнос ещё не накопила, вот и повесила здесь рекламный буклет, чтобы подстёгивать себя.
Чжо Имин хотел было спросить, неужели им тоже нужно копить на первоначальный взнос, но, подумав, не смел раскрыть рот и послушно закрыл его.
— Сколько за квадратный метр?
— Около двух миллионов за квадрат, — ответила заведующая. — Это цена за черновую отделку, с чистовой будет ещё дороже.
Чжо Имин вытаращил глаза, подозревая у себя слуховые галлюцинации.
Два миллиона...
Если сложить их в мешок, мешок лопнет; если бросить в машину, машина просядет под тяжестью; если сбросить в пруд, пруд доверху заполнится...
Чжо Имин уже не смел и думать об этом. Обозримое будущее в этой жизни — это путь от двухместного номера к четырёхместному, от четырёхместного к восьмиместному, от восьмиместного под мост, а из-под моста — на уличный лоток...
Те Гуайли молча притащил стул и нежно погладил себя по груди, пытаясь унять сердцебиение.
— Желаю успеха, если суждено, в будущем мы станем соседями, — Вэнь Яньчжоу протянул руку, забрал карточку от комнаты и помахал заведующей на прощание. — Мы пошли, заведующая, ложитесь сегодня пораньше.
Чжо Имин и Те Гуайли, совершенно обессиленные, выплелись наружу, обмякли бесформенными кулями на дощатом кузове и оба разом лишились возможности двигаться.
— Чего вы расклеились, — Вэнь Яньчжоу забрался на доски. — Столько неуверенности?
— Откуда ей взяться-то, этой уверенности? Даже если всю жизнь таскать кирпичи, пожалуй, не удастся заработать и на одну напольную плитку, — простонал Чжо Имин, превратившись в лужицу жидкой грязи. — И правда ведь придётся на раскладушках под открытым небом спать...
Глядя на то, как у них обоих даже спины не разгибаются, и понимая, что крутить педали те уже явно не в состоянии, Вэнь Яньчжоу махнул рукой, останавливая бесплатный шаттл, за шкирки подхватил обоих по очереди и запихнул на заднее сиденье. Добравшись до двадцать четвёртого корпуса уже глубокой ночью, они согбенными фигурами, на цыпочках, боясь разбудить другие комнаты, прокрались наверх и доковыляли до двери триста второй комнаты. Вэнь Яньчжоу провёл карточкой, открыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Не успели они толком ничего разглядеть, как настольная лампа резко щёлкнула, и с верхней полки прямо на них выкатился круглый мясной шар.
http://bllate.org/book/29932/3644236
Готово:
