Готовый перевод Moonlight Shines on the Mortal World / Луна над миром грехов: Сквозь тернии к свету: Глава 13

Глава 14

Приближался вечер, зажглись огни, и их беспокойно трепещущие языки пламени словно отражали смятение в душе Цин Ло.

Он лежал на столе, подперев подбородок руками, и неотрывно смотрел на огонек свечи. На нем по-прежнему красовалось недавно купленное платье цвета озёрной глади, а волосы, только что после бани, еще слегка влажные, казались от этого еще более блестящими.

Другая половина стола была накрыта марлевым колпаком, а под ним лежали заботливо слепленные пельмени. Не зная, когда вернется Линь Цзыцун, он даже не решался опустить их в кипяток.

Да, он ждал Линь Цзыцуна. Раньше Цин Ло больше всего на свете ненавидел ждать, но теперь он понял, что в ожидании тоже есть свой особый вкус, и весь этот процесс напоминал сладкую муку — по крайней мере, пока ты ждешь того, кого по-настоящему жаждет твое сердце.

Видя, как небо постепенно темнеет, и прикинув, что Линь Цзыцун уже должен вернуться, он поднялся и вышел к главным воротам. Ночной ветер все еще приятно бодрил, Цин Ло зябко поёжился и тут же пожалел, что не накинул сверху плащ.

Два фонаря перед вывеской уже ярко горели, и с наступлением темноты эта улица мгновенно ожила. У ворот сновали прохожие, и Цин Ло, не желая никому мешать, встал в уголке под ступеньками, вглядываясь в сторону переулка.

Вдруг его внимание привлекла пара силуэтов вдалеке. Шли они как-то странно: шедший впереди словно волочил за собой того, кто плелся слезком. К тому же очертания фигур обоих казались смутно знакомыми.

Постепенно приближаясь, они подошли ближе, и он узнал в человеке впереди Папашу Бай, громилу из Сада Цзиньчунь, а тот, кого тот тащил за ухо — был его собственным сыном, Сяо Цзю!

Оказывается, Сяо Цзю заявился только сейчас, но где же А Дуань? Почему не видно и следа А Дуаня? Неужели он еще не добрался домой? В сердце Цин Ло закралась тревога, и он поспешил навстречу.

Не переставая ругаться на ходу, Папаша Бай громко чехвостил спутника: — Ах ты паршивец, совсем от рук отбился! Мало тебе мелких пакостей, так ты еще поперся в игорный дом! Разве это место для таких, как ты? Девять из десяти в игре проигрывают, никакой горы золота не хватит на твои долги!

— Папаша Бай, что стряслось?

— Цин Ло, — с гневом на лице Папаша Бай указал на Сяо Цзю. — Этот сопляк удумал в азартные игры играть! Если бы знакомые люди не увидели его там и не передали мне весточку, я бы и не узнал, за что меня потом кредиторы по миру пустят!

Сяо Цзю принялся оправдываться: — Я же всё время выигрывал.

Цин Ло прервал его: — Сяо Цзю, а где А Дуань? Разве вы не вместе ходили любоваться персиковыми цветами? С чего вдруг вы оказались в игорном доме?

Только тут Сяо Цзю вспомнил о лжи, которую они сочинили вместе с А Дуанем. Сообразив мгновенно, он поспешно выпалил: — Мы-то шли вместе, но народу там оказалось слишком много, и нас разтолкнуло толпой. А потом… потом я и забрел в игорный дом.

Папаша Бай отвесил ему увесистый подзатыльник: — Потерял чужого брата и еще смеешь в азартные игры играть?!

— Ой, перестань драться! А Дуань уже взрослый, неужто он дорогу домой не знает, не заблудится…

Что отец с сыном говорили дальше, Цин Ло уже не слушал. Он со всех ног бросился во внутренний двор в надежде, что А Дуань вернулся сам, но обнаружил лишь тускло блестящий в темноте замок, висящий на двери комнаты.

У Цин Ло на мгновение потемвело в глазах. Собравшись с духом, он вихрем вернулся к воротам и отвесил Сяо Цзю яростного пинка: — Если А Дуань действительно пропал, я с тебя шкуру сдеру! — выпалил он и бросился к выходу из переулка.

Папаша Бай крикнул ему вслед: — Ты куда?!

— В Обитель Закатных Облаков!

Папаша Бай растерянно смотрел, как исчезает фигура Цин Ло, и пробормотал себе под нос: — И вечно он на словах готов А Дуаня то отчитать, то побить, а на деле вон как за брата переживает.

Сяо Цзю тоже проворчал: — Сон какой-то, честное слово, с чего это он вдруг так переменился? Ай! — взвизгнул он, получив еще один увесистый пинок от родного отца.

— Мелкий паразит, чего стоишь? Иди помогай искать! У этого Цин Ло нрав крутой, если А Дуаня не найдут, он с тебя живого шкуру спустит!

— Да не переживай ты, с А Дуанем всё в порядке, он… — Сяо Цзю едва не ляпнул: он сейчас неизвестно где развлекается с тем молодым господином Линем, но вовремя прикусил язык, вспомнив, что это секрет.

Папаша Бай округлил глаза: — Чего он? Живо иди искать!

Мысленно Сяо Цзю горько сокрушался о том, что за добрые дела его вечно ждет лишь наказание…

В Обители Закатных Облаков в это время уже давным-давно не было никаких посетителей, и Цин Ло, разумеется, ничего там не нашел. Не теряя надежды, он принялся рыскать по окрестностям. Ночь уже глубоко вступила в свои права, лавки давно закрылись, по длинной улице бродили лишь редкие прохожие, которых было видно за версту, но среди них не было и намека на А Дуаня.

Разочарование в его сердце нарастало с каждой минутой. А Дуань такой хрупкий и красивый, с таким мягким характером — сколько же вокруг дурных людей, положивших на него глаз! Если он и впрямь угодил в лапы злодеев, что тогда делать? Его ноги уже ныли от усталости, но при этой мысли он стиснул зубы и продолжил поиски.

Пребывая в utter and complete panic, он вдруг услышал, как кто-то вдали зовет его по имени, оглянулся и увидел спешащего к нему Сяо Цзю.

— А Дуань вернулся!

— Правда?! — глаза Цин Ло вспыхнули, и он поспешил обратно вместе с Сяо Цзю. И впрямь, у порога робко мялся целёхонький А Дуань.

Цин Ло вдруг почувствовав, как защипало в носу, подскочил к нему и отвесил увесистую оплеуху: — Ты где шлялся?! Разве я не наказывал тебе держаться за Сяо Цзю?!

Он хотел было ударить его снова, но чья-то рука перехватила его запястье. Оглянувшись, он с удивлением увидел Линь Цзыцуна. Опешив, Цин Ло спросил: — Ты почему здесь?

Линь Цзыцун как раз собирался воспользоваться моментом и расставить все точки над i, но заметив, как А Дуань отчаянно мотает ему головой, был вынужден изменить ответ: — Я тоже только что вернулся, услышал, что ты ушел искать А Дуаня, и решил подождать тебя здесь.

— Ты… меня ждал? — Цин Ло растерянно посмотрел на него, рука его медленно опустилась, а бушевавшая в груди ярость словно немного улеглась.

— Именно так. Я вижу, А Дуань тоже сильно испугался, после такого урока он наверняка поумнеет, так что прости его на этот раз.

Цин Ло перевел взгляд на А Дуаня: тот при встрече с ним взглядом тут же испуганно сжался в комок, выглядя донельзя жалостливым. К тому же то, что он вернулся целым и невредимым, само по себе было огромной удачей. Поразмыслив так, остатки гнева окончательно испарились, и он сурово бросил: — Ступай к себе.

Получив прощение, А Дуань тут же стремглав бросился вглубь двора.

Сяо Цзю, наблюдавший за этим со стороны, подумал про себя: если не смыться сейчас, то когда же? Выкрикнув: — Я провожу тебя! — он тоже пустился наутек.

Опасаясь, что остаточный гнев Цин Ло заставит его снова наброситься на А Дуаня по возвращении, Линь Цзыцун предложил: — Давай вернемся в Павильон Теплых Звуков.

Цин Ло кивнул.

Они вместе вернулись в Павильон Теплых Звуков, и Линь Цзыцун, заметив накрытый марлею поднос на столе, поинтересовался: — Что это?

Только тогда Цин Ло вспомнил и с улыбкой пояснил: — Это я оставил тебе на ночь глядя, чуть совсем не забыл, пойду сварю.

— Не нужно… о, ну тогда ступай скорее, свари. — Линь Цзыцун сперва хотел отказаться, но тут же сообразил, что сейчас лучше потакать его прихотям — только задобрив его как следует, можно было гарантировать безопасность А Дуаня.

Цин Ло унес угощение на кухню.

На нем было надето совсем немного одежды, и пока он в спешке искал А Дуаня, с него сошло семь потов. Стоило прохладному ночному ветерку обдуть его разгоряченное тело, как в голове тут же зашумело, а самого слегка повело. Однако, самонадеянно полагаясь на свое крепкое здоровье, он не придал этому никакого значения.

Вскоре дымящиеся пельмени оказались на столе, источая аппетитный аромат. Подцепив палочками один пельмешек, Цин Ло улыбнулся: — Попробуй.

Он всегда отлично умел угождать клиентам. Раньше, когда гости изъявляли желание отведать пельменей, он просто приказывал поварам на кухне сделать их, сам палец о палец не ударяя и блаженствуя в стороне от дел. И тем не менее, подавая блюдо к столу, он неизменно расписывал, как тяжело рубил начинку и как у него ныли руки от замешивания теста, выпрашивая у клиентов похвалу и щедрые чаевые.

Но теперь эти пельмени и впрямь были слеплены его собственными руками, однако язык почему-то предательски онемел, и не получалось выдавить из себя ни единого слова лести. Глядя, как Линь Цзыцун отправляет пельмень в рот, он радовался сильнее, чем если бы ел сам.

— Ну как, вкусно?

— Вкусно.

— Тогда поешь еще.

На лице Линь Цзыцуна промелькнуло затруднение. Он водил А Дуаня по ночному рынку на восточной стороне города, и они наелись от пуза с самого начала и до конца прогулки, так куда же в него еще лезло? Он поспешно предложил: — Ты тоже поешь.

Вообще-то, набегавшись кругами, Цин Ло и сам немного проголодался, но пельменей было приготовлено в обрез, и он покачал головой: — Ешь ты.

Пока они разговаривали, он громко чихнул.

— Ты так легко одет, того и гляди простудишься. Пожалуй, не нужно тебе меня сопровождать, ступай к себе отдохнуть. — Линь Цзыцун снял верхнюю одежду и набросил ее на плечи Цин Ло.

— А ты…

— Ничего со мной не станется, твое здоровье куда важнее.

На сердце у Цин Ло тотчас стало сладко: — Тогда, как доешь, просто оставь всё на столе, завтра утром я сам уберу.

Уже перед самым уходом Линь Цзыцун напутствовал его: — Раз тебе нездоровится, ложись сразу спать, и больше не ругай А Дуаня.

Не подозревая подвоха, Цин Ло с улыбкой кивнул: — Я знаю.

Хотя ночной ветер холодил кожу, Цин Ло чувствовал, как тепло от чужого платья просачивается в самую душу, и воспоминания о заботе Линь Цзыцуна заставляли сердце сладко трепетать. Он с замиранием сердца думал: быть может, это и есть истинные чувства Линь Цзыцуна к нему? Понимает ли тот, что творится у него на душе? Стоит ли говорить, что он впервые в жизни собственными руками лепил пельмени для гостя!

Предвкушая в мыслях, с каким аппетитом Линь Цзыцун уплетает угощение, Цин Ло даже не подозревал, что едва за ним закрылась дверь, Линь Цзыцун без сожалений вывалил всю тарелку пельменей в ночной горшок.

Глава 15

Цин Ло слег.

Об этом Линь Цзыцун узнал со слов А Дуаня, поскольку сам Цин Ло к тому времени уже не мог подняться с постели.

А Дуань явился к нему по двум причинам: во-первых, чтобы сообщить эту новость, а во-вторых, потому что «старший брат велел не забыть помочь тебе убрать вчерашнюю грязную посуду».

Линь Цзыцун с молчаливым интересом разглядывал А Дуаня, споро и тихо разбиравшего тарелки, и, заметив темные круги под его глазами, не удержался от вопроса: — Ты прошлой ночью совсем не спал? Всё ухаживал за братом?

А Дуань покачал головой. Спать он действительно не ложился, потому что всю ночь напролет из соседней комнаты доносился надрывный кашель старшего брата. Каждый раз, когда А Дуань заходил справиться о его самочувствии, его тут же обрывал сердитый, хриплый окрик Цин Ло: — У меня всего лишь в горле першит, с чего бы мне болеть? Ты лучше сиди смирно и не навлекай на меня беду, тогда у меня вообще никаких хвори не будет!

После такого разноса А Дуань уже не смел и рот открыть.

Закончив с уборкой и собираясь уходить, А Дуань вдруг услышал, как Линь Цзыцун перехватил его за руку: — Редко когда заглядываешь ко мне, посиди еще немного.

А Дуань поднял на него взгляд и тут же поспешно опустил ресницы: — Старший брат ждет меня, нужно о нем заботиться.

Обескураженно издав короткое ах, Линь Цзыцун разжал пальцы и лишь теперь спохватился спросить: — Чем он болен? Серьезно?

— Должно быть, простуда, слег очень тяжело. — А Дуань подумал про себя: если бы у старшего брата осталась хоть капля сил, он ни за что на свете не позволил бы ему переступить порог переднего двора и приближаться к своим постояльцам.

— Тогда нужно позвать лекаря. Простуда — дело тонкое, может обернуться чем угодно.

— Я уговаривал его, но он ни в какую. — А Дуань, вспомнив что-то, внезапно покраснел глазами и, поспешно опустив голову, выскочил за дверь.

Линь Цзыцун хотел было окликнуть его и сказать еще пару слов, но неизвестно почему при виде этого удаляющегося силуэту слова застряли у него в горле, не в силах сорваться с языка. То ли ему мерещилось, но в этот раз отношение А Дуаня показалось ему пугающе холодным, словно тот нарочно от него отмахивался и избегал.

Он вспомнил вчерашний вечер в Обители Закатных Облаков, где они вместе приносили клятвы богине цветов, и тогда в глазах А Дуаня еще плескалось столько нежности и страсти, а сам он соглашался уехать отсюда вместе, в далекую Столицу. Неужели А Дуань передумал?

На сердце сделалось тревожно и тоскливо, сомнения грызли изнутри, и Линь Цзыцун, потеряв покой, справился у людей дорогу и напрямую направился во внутренний двор, где жили Цин Ло и А Дуань.

Приблизившись к двери, он услышал доносившиеся изнутри приступы кашля. Сначала шел быстрый, надрывный кашель, затем наступала короткая пауза — стоило подумать, что всё закончилось, как новая волна удушья накрывала с новой силой. И хотя Линь Цзыцун не испытывал к Цин Ло никаких теплых чувств, от этого звука у него неприятно сжалось сердце.

Раздраженный голос А Дуаня уговаривал: — Все-таки давай позовем лекаря…

Не успел он договорить, как Цин Ло нетерпеливо его оборвал: — Разве у нас дома не осталось лекарственных трав? Все эти сапожниковидная рапонтика, корень ангелики, володушка… заваришь их вместе в отваре… кхе-кхе, выпью и враз поправлюсь.

Его манера говорить оставалась все такой же быстрой и резкой, только прежнего задора в ней не осталось. Голос потерял звонкость, звуча хрипло и слабо, словно обернутый в толстый слой ваты. Стоило ему произнести чуть больше слов, как приступ кашля возобновлялся.

— Но…

— Кхе-кхе, но что еще? Ты что, хочешь в могилу меня свести своими разговорами?! Кхе-кхе! В прошлом году ты тоже подхватил простуду и твердил, что без лекаря не обойтись. И что в итоге? Пришел этот лекарь, пощупал пульс, языком поцокал, а за один визит заломил несколько лянов серебра! По-твоему, мои деньги с неба сыплются, чтобы так их разбазаривать?! Кхе-кхе!

А Дуань хотел было возразить, что нынешние симптомы братца совсем не похожи на его собственные в прошлый раз, и заниматься самолечением сейчас чертовски опасно. Но видя, как Цин Ло исступленно кашляет, а его лицо от потуг окрасилось в багрово-алый цвет, грозя лопнуть от прилива крови, А Дуань испуганно замолчал, не смея больше спорить.

Пока он в растерянности соображал, как поступить, чей-то голос произнес: — Простуды тоже бывают разными, лечить их нужно с умом, подбирая лекарства строго под хворь.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Линь Цзыцун. Оглядев тесное, забитое до предела жилье, где простейшая утварь с постелью занимали почти всё свободное пространство, а посредине А Дуань еще и развел жаровню так, что яблоку негде было упасть, он невольно поморщился.

Ни один из братьев никак не ожидал его визита, оба испуганно замерли, а Цин Ло попытался судорожно приподняться: — Ты… ты как здесь очутился?

В этот момент его прошиб холодный пот при мысли, что он не умыт, на лице нет ни грамма пудры, а на голове полнейший беспорядок. Он судорожно принялся приглаживать волосы, как вдруг вспомнил, что на нем старый халат с дыркой на правом локте, и тут же поспешно спрятал руку под одеяло. В мыслях он завопил от отчаяния: ну надо же было гостю явиться и застать его в таком неопрятном виде!

Окинув взглядом комнату, Линь Цзыцун внезапно шагнул вперед, резким движением откинул одеяло Цин Ло и подхватил его на руки.

— Ты… что ты делаешь?!

— Здесь тесно и душно, в таких условиях от болезни не избавишься. Идем в Павильон Теплых Звуков. — С этими словами он зашагал к выходу.

— Кхе-кхе! Постой, я не могу вот так выйти на улицу! — запаниковал Цин Ло. Если Цинь Синь и остальные слуги узрят его в таком потрепанном халате, они же засмеют его до смерти!

К счастью, А Дуань отлично понимал тайные терзания брата и поспешно схватил верхнюю накидку, набросив ее поверх плеч больного.

Линь Цзыцун мысленно скривился: подумать только, даже находясь в столь плачевном состоянии, этот человек прежде всего думает о том, как не опозориться перед людьми! До чего же убогое и неисцелимо тщеславное создание, право слово, он вовсе не стоил потраченных на него душевных сил! Но тут же осадил себя мыслью, что делает это ради А Дуаня, а вовсе не из жалости к самому Цин Ло, благодаря чему сдержался и не швырнул больного обратно на постель.

— А Дуань, ступай позови Сяо Цзю, пусть приведет лекаря. Самого лучшего, запишите все расходы на мой счет.

Цин Ло попытался было запротестовать, но услышав последние слова, тотчас притих и растерянно уставился в пространство. Лишь когда А Дуань торопливо выбежал за дверь, он тихо спросил: — Зачем ты так добр со мной?

Линь Цзыцун равнодушно обронил: — Болен — значит, нужно лечиться.

Цин Ло поднял голову, пытаясь разглядеть выражение лица Линь Цзыцуна, но под таким углом это было совершенно невозможно. Теплые волны исходившего от Линь Цзыцуна жара невольно заставили Цин Ло еще сильнее прижаться к его груди.

Если бы можно было вот так прислоняться к этой надежной, крепкой груди всю оставшуюся жизнь — пожалуй, это было бы неплохо.

http://bllate.org/book/29936/3644616