— Отлично! Идемте со мной, я здесь уже больше двадцати лет, знаю каждый уголок! Будете звать меня просто Старый Ли.
Чтобы избежать излишнего гостеприимства и навязчивого внимания со стороны местного отделения полиции, Заместитель начальника Ань прикрылся легендой об инспекции от Управления по охране окружающей среды и попросил местный участок о содействии.
Внедорожник с северными номерами Бэйюаня продолжил путь вглубь гор. За рулем сидел Не Сюйчуань, а на переднем пассажирском сиденье устроился инспектор Ли.
План дорожного строительства, составленный правительством Бэйюаня, пролежал на полке много лет: первая половина пути еще представляла собой асфальтированную дорогу, соединенную с трассой провинциального значения, но дальше она превращалась в сплошное месиво из ухабистой грязи, оставленной колесами. Проехать здесь на машине с низким дорожным просветом было крайне тяжело.
— Старый Ли, вы местный?
— Ага, я вырос в горах Чжанву, уезжал на несколько лет поучиться, а потом вернулся.
Не Сюйчуань невольно бросил на него еще один взгляд:
— Уехали и все равно вернулись?
— Эх, родители рано ушли, а я ведь студент, которого выучили всем миром, всем селом. Было бы бессовестно просто бросить все и сбежать. К тому же, хоть сейчас здесь и малолюдно, мало ли когда сверху спустят новую политику — глядишь, и мы разбогатеем.
Инспектор Ли отличался на редкость легким нравом и разговорчивостью. Он повернулся к сидевшим сзади Ши Гую и Хоуцзы:
— Я ведь прав, парни?
Хоуцзы что-то неопределенно буркнул в ответ, а Ши Гуй промолчал.
Не Сюйчуань бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида: лицо у Ши Гуя было неважным, он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, погрузившись в дремоту.
Миновав полосу заброшенных холмов, путники увидели, как горные хребты постепенно пошли ввысь, а их вершины скрылись под тяжелыми грозовыми тучами. У подножия гор стали попадаться разрозненные самодельные дома. Перед каждым оставляли свободную площадку, где белой известью были нарисованы примитивные парковочные линии.
Заметив подъезжающую машину, из одного дома выбежал мужчина и принялся жестами указывать на место для остановки.
Старый Ли поспешно выпрыгнул наружу и приветливо окликнул его:
— Мы из Управления по охране окружающей среды, поднялись в горы по делу.
Мужчина был сплошь покрыт грубыми буграми мышц, а уголок его глаза пересекал шрам. Рявкнув на ходу, он бросил:
— Старый Ли, не тащи в горы кого попало!
Затем он перевел взгляд на Не Сюйчуаня:
— Эй, воду и воздух в машине проверять надо? А вы поесть хотите? Будете заказывать еду?
Не Сюйчуань только собрался ответить, что ничего не нужно, но тут же передумал:
— Мятные леденцы есть?
Мужчина зашел в дом, порылся на полках и вынес пачку старинных леденцов, завернутых в белую промасленную бумагу:
— Двадцать.
Старый Ли уже полез за деньгами, но мужчина оттолкнул его руку и, скрестив руки на груди, стал ждать, пока Не Сюйчуань сам не достанет кошелек. Получив плату, он наконец разрешил им ехать дальше в горы.
В машине Старый Ли виновато улыбнулся:
— Вы уж не обращайте внимания. Они такие и есть, слова не доходят.
— Понимаю, здесь особо не заработаешь, жизнь у всех непростая, — Не Сюйчуань тронул машину с места и как ни в чем не бывало бросил мятные конфеты Ши Гую. — Гляжу, вы тут все отлично знакомы.
— Эх, одна деревня. Я ведь и раньше часто возил сюда начальство с проверками, только толку чуть. Ни туризм, ни развитие — ничего до нас так и не добралось. Как были бедными, так и остались.
— Да и сельчане не понимают нас, не идут навстречу, — вздохнул Старый Ли. — Несколько лет назад какой-то делец хотел застроить здесь туристическую зону, да проект на середине зарубили — уж слишком много было сопротивления.
И это было странно. В нынешние времена реальный сектор экономики переживает не лучшие времена, и все регионы наперебой стремятся развивать сферу услуг, особенно туризм. Как только зона будет достроена, доходы каждого домохозяйства в деревне вырастут вдвое — кто же в наше время станет отказываться от денег?
Не Сюйчуань только собрался расспросить дальше, как машина добралась до середины горы. Дорога в деревню сузилась до единственной извилистой козьей тропы, так что дальше пришлось идти пешком.
Гостиниц в горах не было, поэтому они временно остановились в доме Старого Ли — в низком, простом одноэтажном домике у самого въезда в деревню. Это жилище осталось ему в наследство от родителей. Планировка из одной комнаты и двух гостиных была простейшей, но пространство оказалось внушительным. Кухня и кладовая находились под открытым небом, примыкая к дому снаружи.
Бросив взгляд вокруг, они увидели лишь скудные остатки старой мебели — в доме не нашлось ни единого приличного электроприбора. Единственным, что привлекало внимание, был большой деревянный стол в гостиной, судя по всему, весьма почтенного возраста.
— Вы ведь обычно здесь не живете?
— Верно, я живу в общежитии при участке. Дома один-одинешенек, возвращаюсь в деревню только по праздникам.
Быстро перекусив здесь же и немного передохнув, вся компания вооружилась альпинистским снаряжением и двинулась вглубь гор.
Солнце палило вовсю, туман на склоне рассеялся, но густые заросли дремучего леса все еще хранили влажное дыхание. Дальше вверх следы человеческой деятельности и вовсе исчезали, словно путники вернулись в первобытную чащу.
Между устремленными в небеса стволами и ветвями деревьев в горах Чжанву свисали бесчисленные темно-зеленые лианы, закрывавшие солнце. Под ногами переплеталась сложная сеть растительных корней, скрытая под слоем неперегнившей желтой листвы, а давящая мощь первозданной природы наваливалась со всех сторон.
Погода стояла на редкость капризная: в одну секунду светило яркое солнце, а в следующую откуда ни возьмись наползал густой туман, змеясь между деревьями.
— Почему в этих горах так жутко? — Хоуцзы застегнул штормовку до самого горла: горная сырость казалась способной пронзить одежду и добраться до самых костей.
— А вы слышали легенду о горах Чжанву? — полушутя начал Старый Ли.
— Какую еще легенду?
— Раньше эти горы назывались Чжанвушань, и только после образования республики их переименовали. Считается, что туман здесь ядовитый и приближаться к нему опасно. Каждый год каждая семья должна была поймать ядовитую змею, вырвать ей два клыка и преподнести горному божеству, только тогда разрешалось входить в горы. Иначе заблудишься в тумане, отравишься и до конца дней не найдешь выход.
Хоуцзы зябко поежился, а Старый Ли, воодушевленный его реакцией, заговорил еще увлеченнее:
— И что самое странное — пару лет назад деревенский староста поднялся в горы, а вернулся весь в расстройстве: его рвало, мутило, душу тревожили дурные предчувствия. Я отвез его к врачу в уезд, но ничего не помогло. Его жена нашла народный рецепт, попросила кого-то поймать змею, вырвала клыки и выставила их как подношение. И что вы думаете? Через пару дней он полностью выздоровел!
Не Сюйчуань не верил в подобные лесные сказки, но перебивать Старого Ли не стал и вежливо поддержал разговор:
— Звучит и правда пугающе.
— Миазмы — это вовсе не туман.
Ши Гуй, молчавший всю дорогу, неожиданно подал голос. Старый Ли удивленно обернулся на симпатичного паренька.
— На самом деле древние миазмы — это просто скопления крошечных мошек, которые издалека кажутся сплошной темной пеленой. Иногда ядовитые газы выделяются при гниении растений и животных, особенно возле летних болот, так что дело вовсе не в ядовитом тумане.
— Сразу видно человека из экологии! Братец с первого взгляда производит впечатление ученого человека!
Ши Гуй кивнул, про себя подумав, что он действительно прочитал немало книг. Затем он на секунду замер и тихо сказал Не Сюйчуаню:
— Так что тебе не нужно бояться.
Не Сюйчуань замер. Он почувствовал себя так, будто его вдруг кто-то нежно прижал к груди и успокаивающе похлопал по спине — впервые в жизни взрослому мужчине, который с детства дрался, восемь лет отслужил в полиции, обладал горой мышц и мог ударом кулака повалить быка, кто-то сказал не бояться.
Он понимал, что с Ши Гуем нельзя шутить или бросаться дежурными фразами: тот воспринимает абсолютно всё всерьез.
Старый Ли шел впереди, Хоуцзы с Ши Гуем двигались посередине, а Не Сюйчуань замыкал шествие. Потратив почти два часа пешего хода, они наконец добрались до границ заповедника.
— Дальше идти нельзя. В заповеднике уже много лет никто не бывал, я и сам тут дорог не знаю.
Старый Ли остановился передохнуть у пологого старого дерева, а остальные трое прошлись вокруг, немного разминаясь.
Ши Гуй присел у огромной каменной глыбы, вытащил из кармана мятную конфету, аккуратно отломил крошечный кусочек и положил его в рот. Освежающий холодок мгновенно хлынул из полости рта, и он невольно приоткрыл рот, выдыхая прохладу.
— Хочешь пить? — Не Сюйчуань заметил, что тот тяжело дышит, и протянул ему бутылку минеральной воды.
Ши Гуй сделал глоток, не выпуская изо рта конфету, но ледяная вода попала не в то горло, и он несколько раз кашлянул.
Не Сюйчуань с усмешкой наблюдал за ним, как вдруг за спиной послышался шорох. Взгляд Ши Гуя дрогнул, и он неожиданно протянул руку, вцепляясь в рукав спутника.
— Не Сюйчуань, не двигайся.
Предчувствуя неладное, Не Сюйчуань позволил Ши Гую медленно оттянуть его назад.
Стоило им полностью развернуться, как из чащи одна за другой вылезли массивные дикие кабаны. Их щетина стояла дыбом, напоминая панцирь, загнутые клыки сверкали, как острые кривые ножи, а из ноздрей вырывалось громкое сопение. У вожака на клыке болтался клочок грязной темно-красной ткани.
Не Сюйчуань высвободил руку из хватки Ши Гуя, тут же перехватил его покрепче, увлекая за собой в мягком отступлении. Шаг за шагом они бесшумно отступили за гигантский валун, пока полностью не скрылись из поля зрения кабанов.
— Наступай на меня и лезь наверх, — понизив голос, приказал Не Сюйчуань, сцепив ладони в замок у самого камня.
Ши Гуй на мгновение засомневался, но всё же наступил на ладонь Не Сюйчуаня и с его помощью взобрался на вершину валуна. Затем он быстро перевесился вперед и протянул руку, помогая Не Сюйчуаню подтянуться. Тот легким прыжком взлетел наверх, и оба они, действуя с идеальной слаженностью, прижались к камню, затаив дыхание.
Места здесь было мало, и двоим взрослым мужчинам приходилось тесниться. Чтобы не сорваться вниз, Не Сюйчуаню пришлось крепко прижать Ши Гуя к себе.
Их дыхание смешалось, и когда они встретились взглядами, Не Сюйчуань испытал легкое смущение.
В прошлый раз они оказывались так близко, когда он просто поднял его на руки…
Ши Гуй, казалось, ни о чем таком не думал. Он уставился на Не Сюйчуаня тем самым взглядом, которым намедни читал лица, а его густые длинные ресницы то и дело вздрагивали.
Прошла минута, вторая. Не Сюйчуань наконец не выдержал этого пытливого взгляда и отвел глаза, озираясь по сторонам.
Но у самого уха раздался едва слышный шепот:
— Твое лицо примерно на девяносто целых и пять десятых процента соответствует золотому сечению.
— …
К счастью, кабаны задержались ненадолго. Потоптавшись на месте, они двинулись дальше в другом направлении.
Не Сюйчуань легко спрыгнул со скалы, протянул руку, помогая Ши Гую спуститься, и спросил:
— Ты это видел?
— Видел.
Если смотреть наверх с валуна, обзор открывался куда лучше: на клыках того самого кабана, что шел впереди, отчетливо болтался лоскут окровавленной одежды!
Переглянувшись, они направились в ту сторону, откуда появились животные.
Вся растительность на пути была безжалостно примята кабанами, так что идти по следам не составило труда. В конце концов они вышли к обрыву.
Пройдя немного вдоль края скалы, они внезапно сообразили, что перед ними вовсе не обрыв, а огромная чашеобразная воронка глубиной в несколько десятков метров.
Чуть дальше у края воронки тянулся пологий склон со следами взрыхленной земли — судя по всему, именно отсюда кабаны выбирались наверх.
Опустив взгляд ниже, они увидели человеческое тело, наполовину засыпанное рыхлым грунтом у кромки. На поверхности осталась лишь половина головы и туловища, от которого уже исходил тяжелый запах разложения.
Трупная яма
Горный лес казался глубоким и безмолвным, а дно провала скрывалось во тьме.
http://bllate.org/book/29940/3644849
Готово:
