Ночь спустилась на землю, и вдоль парковых аллей зажглись фонари, освещая тропинки, вымощенные синим камнем. Прохожие то и дело сновали туда-сюда, обсуждая самую горячую на данный момент новость — слухи о банкротстве семьи Сун.
В глубине парка появилась одинокая, унылая фигура. Хотя стояла пора между концом лета и началом осени, на нем была надета лишь тонкая футболка — пусть и потертая, но пошитая известным брендом.
На вид ему было чуть за двадцать, кожа отличалась бледностью, а черты лица были тонкими и чистыми. Глаза невероятно напоминали глаза новорожденного олененка, в их взгляде читалась первозданная чистота, однако сейчас он дрожащими руками старательно растирал ладони, из-за чего все его лицо сильно тряслось.
— Эй, это не Сунь Эр ли? Еще пару дней назад задирал нос перед парнями, хвастался, что выведет новую машину отца, чтобы мы на нее посмотрели. И что же, теперь выглядит таким жалким? — насмешливый голос пронесся по ветру и достиг ушей Сунь Эр. Тот слегка подул на ладони, перевел взгляд и продолжил путь.
Обладатель насмешливого голоса раздвинул ветви кустарника, и его лицо показалось в свете уличного фонаря. Это был парень примерно того же возраста, что и Сунь Эр, а позади него шли еще двое приятелей. Все трое были одеты в брендовые вещи по погоде, на фоне которых Сунь Эр выглядел совершенно неуместно.
— Сунь Эр, слышал? Наш молодой господин Чжао зовет тебя. — Высокий парень из свиты Чжао Шэна быстрыми шагами подбежал к не оглядывавшемуся Сунь Эр и свирепо уставился на него.
Лишь тогда Сунь Эр сообразил, что Чжао Шэн звал именно его. Он медленно повернулся, встретился взглядом с обидчиком и заикаясь произнес:
— Т… ты меня зовешь?
— Строишь из себя дурачка? Надо же было додуматься до такого. — Чжао Шэн грубо ухватил Сунь Эр за левую щеку. Щеки парнишки покраснели от холодного ветра, но кожа оставалась мягкой и на ощупь была весьма приятной, поэтому Чжао Шэн сжал пальцы сильнее.
Сунь Эр поморщился от боли, и трое парней перед ним начали казаться ему пугающими. Он сглотнул слюну и торопливо оттолкнул руку Чжао Шэна.
Хоть рассудок его и помутился, сил оставалось преждое количество. Чжао Шэн от неожиданного толчка рухнул на землю, и высокий парень тут же ударил Сунь Эр кулаком в живот. Сунь Эр глухо охнул, стерпел боль, резко повернулся и пустился наутек.
— За ним, поймаем его! Обычно этот сопляк вечно строил из себя заносчивого молодого господина и воображал невесть что, а теперь вот попался мне в лапки. Уж я-то задам ему трепку! — Чжао Шэн поднялся с помощью другого приятеля и с жгучей злобой указал на убегающую фигуру Сунь Эр.
Сунь Эр голодал уже несколько дней, поэтому бежал медленно, тяжело отдуваясь и то и дело боязно оглядываясь назад на троих преследователей, при этом его брови судорожно сдвинулись.
Стоило им приблизиться, как они тут же принялись издеваться над ним, а во взглядах читались дурные намерения. Ни в коем случае нельзя позволить им поймать себя, промелькнула испуганная мысль в голове у Сунь Эр. Дыхание становилось все тяжелее, перемежаясь с серией сменяющих друг друга кашлей.
Сунь Эр выбежал из парка, остановился у пешеходного перехода и уставился на непрерывно мигающий зеленый сигнал светофора на противоположной стороне дороги. Его тело тяжело и сонно качнулось:
— Го… голова та… так тяжелая.
Загорался красный свет, и Сунь Эр уже собирался сделать шаг вперед, как вдруг чья-то теплая рука крепко ухватила его за локоть:
— Куда бежишь? Столько пакостей натворил, что призраки преследуют?
Сунь Эр не успел ответить и рухнул без чувств. В самый последний момент перед обмороком он разглядел обладателя этой руки и искренне подумал: до чего же… знакомое лицо.
В иллюзорном сне Сунь Эр оказался на пустой поляне, окруженной множеством белых пузырей. Внутри каждого пузыря крутились различные картины, и главным героем во всех них, казалось, был он сам. Он осторожно протянул палец, чтобы лопнуть один из пузырей, как вдруг над ухом раздался недовольный упрек:
— Врач сказал, что ты просто потерял сознание от голода. Поднимайся, поешь чего-нибудь, ты же взрослый человек, неужели не знаешь, что нужно искать работу?
Сунь Эр, чей разум еще до конца не прояснился, потер голову и открыл глаза. Он обвел взглядом обстановку: это была самая обычная однокомнатная квартира. В левом конце находилась входная дверь, рядом располагалась ванная комната, чуть дальше — кухня и обеденный стол. Прямо перед ним возвышался большой шкаф для одежды, а справа — балкон для сушки белья. Сам же он лежал на единственной мягкой кровати в этой комнате. На диване у балкона было расстелено ватное одеяло, предназначавшееся на весну и лето, а на спинке дивана висела черная куртка — судя по всему, Шэнь Чжучэнь промучился там всю ночь.
— У тебя даже жара нет, так что не говори, будто у тебя мозги от температуры сплавились. — Заметив, что Сунь Эр молча изучает обстановку, Шэнь Чжучэнь протянул левую руку, пытаясь проверить его лоб, но тот инстинктивно отпрянул:
— Я… я…
Все тело Сунь Эр выражало крайнее напряжение. Он и в лучшие времена говорил неважно, а теперь, столкнувшись со сканирующим взглядом Шэнь Чжучэня, и вовсе растерялся, не зная, как объяснить свое положение. Пробормотав что-то невнятное в течение нескольких секунд, он наконец выдавил сквозь зубы:
— Ни… ничего.
Шэнь Чжучэнь вел дела с Сунь Эр с восьмилетнего возраста — начиная с младшей и старшей школы и вплоть до окончания университета. Этот человек всегда отличался избалованностью, эгоизмом, хвастовством и высокомерием, вечно устраивал мелкие пакости и доводил его до белого каления. Но из-за сотрудничества семейных предприятий Шэнь Чжучэнь не мог дать волю гневу и был вынужден все терпеть.
Вспомнив все детали прошлого общения с Сунь Эр, Шэнь Чжучэнь помрачнел взглядом, а его голос стал еще холоднее:
— Ты что, решил притвориться жалким, чтобы я тебя приютил?
Сунь Эр сперва широко раскрыл глаза, а затем принялся испуганно махать руками:
— Н… нет.
Сколько себя помнил, Шэнь Чжучэнь еще никогда не видел Сунь Эр в таком униженном положении. Наблюдая эту картину сейчас, он испытывал поистине неописуемое злорадство. Ему было лень разбираться, правда это или игра, поэтому он просто повернулся в сторону обеденного стола и, не оборачиваясь, бросил на ходу:
— Раз так, поешь и живо убирайся из моего дома.
http://bllate.org/book/29963/3648017
Готово:
