Готовый перевод Lingering Fragrance / Аромат, оставленный в сердце: Кулинарная симфония: Глава 7

Спустя несколько дней тень от того самого мангового вонтона до сих пор преследовала Шан Хуайяня. Он заглядывал в ресторан «У Цзя» то и дело, и за те несколько раз, что он там бывал, он неизменно сталкивался с «постоянным клиентом», о котором упоминал И Байтан.

Это был мужчина средних лет.

Казалось, триста шестьдесят пять дней в году он носил одну и ту же серую кожаную куртку и черные брюки. Ровно в восемь утра и в шесть вечера он неизменно появлялся в ресторане. Войдя, он всегда занимал последнее место у стены и небрежно бросал: «Завтрак, пожалуйста» или «Ужин, пожалуйста». На этом его заказ заканчивался, и ничего более конкретного он не просил.

И Байтан уже привык к стилю этого гостя. Он лишь коротко отвечал: «Угу», — и снова скрывался на кухне.

Снаружи, за стеной, в ресторане было тихо и пусто, зато внутри, где никого, кроме них, не было, кипела работа.

Гудел включенный в розетку рисоварка, тихонько побулькивал на медленном огне глиняный горшочек, а стопки больших бамбуковых пароварок тонули в клубах горячего пара.

И Байтан сначала снял с огня горшочек, затем открыл пароварку, достал паровой пирожок и маньтоу, сложил их вместе и, еще дымящиеся, вынес в зал.

За то короткое время, что он ходил туда-сюда, мужчина средних лет успел вытащить телефон и начать разговор. Звонки следовали один за другим, не прекращаясь ни на минуту. Когда разговор становился слишком нервным, мужчина начинал яростно ругаться, казалось, еще немного — и он швырнет телефон на пол. Но как только звонок обрывался, не проходило и десяти секунд — даже не успев прожевать кусочек пирожка, — он уже набирал новый номер.

Шан Хуайянь, сидящий неподалеку, сегодня снова получил порцию кулинарного кошмара.

Он посмотрел на вполне обычные пирожки и маньтоу своего соседа, а затем с мученическим выражением лица перевел взгляд на лежащий перед ним рулет с бананом, лимоном и ветчиной. Он жевал его, не чувствуя вкуса, — кисло-сладко-соленая смесь вызывала желание немедленно всё выплюнуть...

Он еще не успел проглотить кусок и собраться с духом, чтобы попросить И Байтана заменить это на нормальный завтрак, как мужчина в углу, закончив пятый телефонный разговор, в один присест проглотил еду, расплатился и ушел.

Шан Хуайянь проводил его взглядом и повернулся к И Байтану:

— Как давно он здесь ест? ...И его не смущает, что иногда подают довольно странные блюда?

И Байтан задумался:

— Неделю, наверное. Он ни разу не сказал, что еда странная.

Шан Хуайянь как раз хотел спросить, почему этот мужчина каждый раз получает нормальную еду!

За что?!

Почему?!

Несправедливо!

Разве они не лучшие друзья, прошедшие через огонь и воду?!

И Байтан медленно взглянул на него и так же медленно припомнил:

— Помнится, вчера вечером... я готовил мясо с апельсинами.

Шан Хуайянь:

— Что?

И Байтан:

— Позавчера вечером я делал суп с рисовыми шариками и помидорами.

Шан Хуайянь вздрогнул.

И Байтан:

— Поза-позавчера вечером...

Шан Хуайянь поспешно перебил его:

— Хватит, я понял. Наверное, у него просто притупились вкусовые рецепторы.

При этих словах И Байтан внезапно нахмурился.

Если подумать, этот человек столько времени у меня ест, и ни единого слова отзыва... На душе стало как-то пусто.

Неужели еда, которую я готовлю последнее время, настолько плоха, что люди даже не хотят ее оценивать?

Настроение И Байтана упало ниже некуда.

Он пробормотал с досадой:

— Вы все такие занятые? Даже во время еды не можете отложить телефоны?

Шан Хуайянь:

— ...Я ведь тоже попал под раздачу.

Он почувствовал неловкость:

— Ну, я не то чтобы сильно занят, я обычно не сижу в телефоне, когда ем.

И Байтан:

— Оу.

Наступило молчание.

Шан Хуайянь пытался придумать, что бы еще сказать.

И Байтан поднял взгляд:

— У тебя еще остались дела? Тебе не пора на работу? Откуда столько свободного времени?

Шан Хуайянь:

— ...

Опять тишина.

Шан Хуайянь:

— Вообще-то, да, мне пора...

И Байтан:

— До свидания.

Шан Хуайянь: «Да мы вообще можем нормально поговорить?!»

Проводив последнего посетителя, И Байтан просто опустил роллеты на дверях ресторана и вернулся на кухню экспериментировать дальше.

За ту неделю, что мужчина приходил к нему, они не обменялись ни одним дельным словом. Раньше И Байтану казалось, что его вдохновение иссякло, поэтому он пустился во все тяжкие, смешивая продукты как попало. Но в этот раз И Байтан решил приготовить что-то по-настоящему достойное, чтобы в шесть вечера подать это мужчине и наконец получить хоть какой-то отзыв от клиента.

Его взгляд упал на огонь в очаге.

Там на медленном огне томился бульон — именно тот, который он подавал мужчине утром. Это был зимний лечебный отвар на говяжьих костях с добавлением дягиля, корня горечавки и ягод годжи. Целебные свойства трав помогали вытянуть лишний жир, оставляя только пользу, что идеально подходит для того, чтобы взбодриться с утра.

Но вкус... ему определенно не хватало глубины.

И Байтан перевел взгляд на другой горшочек.

Там на слабом огне уже двое суток томилась утка; мясо давно стало мягким, а наваристый бульон приобрел насыщенный аромат.

И Байтан определился с блюдом.

Следом за супом он придумал и основное блюдо: тушеная пекинская капуста с горными каштанами. Каштаны нужно сварить в утином бульоне до полной готовности, а затем добавить капусту. Достаточно лишь щепотки соли — и готовое блюдо будет сочетать сладость капусты со свежестью утиного бульона. Это отлично питает, увлажняет и улучшает аппетит.

Небо снаружи незаметно потемнело.

Ровно в шесть вечера И Байтан снова приподнял роллеты ресторана «У Цзя» и сел за барную стойку, продолжая вырезать фигурку цыпленка, которую не закончил утром.

Ждать пришлось недолго: мужчина средних лет, как обычно, спешно пришел к назначенному времени, занял свое место и громко крикнул:

— Хозяин, ужин, пожалуйста.

Я тебя ждал.

Пришло время узнать, чего стоят мои старания.

И Байтан невозмутимо кивнул и ушел на кухню для финальных приготовлений: выловил каштаны из утиного бульона, проварил их вместе с капустой, а при подаче посыпал блюдо измельченными каштанами.

Закончив, он, как и утром, вынес тарелку к столику мужчины.

Тот, как ни в чем не бывало, снова разговаривал по телефону.

Он взял палочки и начал есть, не прерывая беседы.

Но в этот раз все пошло не так.

Мужчина сделал всего один глоток супа и один кусочек капусты. К полной чашке риса он даже не притронулся. Вдруг он резко вскочил со стула и закричал в трубку:

— Что ты сказал?!

Похоже, на том конце провода уже повесили трубку, поэтому мужчина, выкрикнув пару раз: «Алло!», в ярости швырнул палочки, бросил на стол пятидесятикупюрную купюру и, пнув стул, выбежал из ресторана.

И Байтан:

— ...

Больше в тот вечер посетителей не было.

Спустя два часа И Байтан с мрачным видом закрыл ресторан, прибрался на кухне и с пакетами еды направился в парк неподалеку.

Там жила стая бездомных кошек и собак. За два месяца работы он привык относиться туда остатки еды.

В углу парка, едва И Байтан пришел на привычное место, вокруг него тут же собрались кошки и собаки.

Он сел на скамейку, открыл пакеты и стал раздавать еду животным. Несколько самых смелых зверей взобрались к нему на колени, но он не возражал: надев одноразовые перчатки, он аккуратно покормил каждого.

В этот момент он был глубоко подавлен, размышляя, действительно ли он настолько плохо готовит. Он был так погружен в свои мысли, что не заметил, как недалеко от него за ним молча наблюдает новый знакомый.

Шан Хуайянь признался себе, что ему просто было нечем заняться.

Он не следил за И Байтаном специально — просто, заходя в ресторан, он увидел, как тот с мрачным лицом закрывает ставни и уходит с тяжелыми пакетами. Вид у парня был такой, будто он собрался совершить что-то ужасное, и Шан Хуайянь невольно пошел следом.

За эти дни он немного узнал об И Байтане: что тот открыл ресторан два месяца назад и все это время тот едва сводил концы с концами. И Байтан ни с кем не виделся, жил уединенно, словно вся тяжесть мира легла на его профессию повара.

По правде говоря, это было довольно странно...

Парковый фонарь вдруг осветил лицо И Байтана, и Шан Хуайянь увидел выражение глубокой печали.

Озарение вспыхнуло в голове Шан Хуайяня, он сделал несколько шагов к И Байтану и спросил:

— Ты расстроен, потому что считаешь, что плохо готовишь? — Нет, не то.

Он тут же поправил сам себя:

— Точнее будет спросить: ты не можешь понять, вкусная твоя еда или нет?

Что?!

Откуда он взялся?!

Как он узнал, о чем я думаю?!

Как он мог так легко это понять?!

И Байтан остолбенел.

http://bllate.org/book/29969/3648860