Готовый перевод The Fading Bloom, The Young Apricot / Узы змеиного духа: Роковая любовь Владыки Демонов: Глава 7

Карета наконец высадила вас в уездном городке на Горе Цзяншань. Ожидаемых странностей и чудес не произошло, и вы с облегчением перевели дух. Старики отлично выспались за ночь и теперь, проснувшись, решили идти втроем не торопясь, расспрашивая дорогу. Семья, которую вы разыскивали, носила фамилию Цзян; ее глава приходился старику родным племянником. Старший брат старика много лет назад скончался от болезни, и теперь в живых оставались лишь овдовевшая невестка да племянник. Десятка с лишним лет назад они переехали на Гору Цзяншань в поисках средств к существованию, и, если подумать, обе семьи не виделись уже больше десяти лет. Теперь же вы заявились к ним стремглав да еще привели с собой чужака — кто знает, станут ли они вообще привечать незваных гостей.

Когда вы вошли в дом, старики сошлись в слезах с семьей невестки и племянника, оплакивая встречу и обнимаясь. Вы же, чужак, глупо застыли в стороне, не зная, куда деть руки, съежившись от неловкости. Когда вы уже хотели тихонько выскользнуть за дверь, мужчина по фамилии Цзян вмиг заметил вас и громко произнес:

— Так это же спасители моих дяди и тетушки! Ох, как же мы вас заждались, как неучтиво встретили!

Старики вдоволь наплакались, а услышав это «неучтиво встретили», тут же повернулись к вам. Хозяева бросились к вам с пылким гостеприимством, втащили в дом, сунули в руки полотенце, чтобы вы умылись. Они смотрели, как вы смываете налипшую грязь, являя миру правильные черты лица, и старуха даже не удержалась от похвалы:

— Ай да личико! Родись ты девицей, наверняка бы в наложницы правителя угодил, и богатства было бы с избытком! И надо же было тебе так ловко прятаться — намазал лицо слоем грязи, скольких хлопот избежал!

Остальные вокруг рассмеялись, закивали и принялись восхищаться, отчего вы почувствовали себя совершенно не в своей тарелке. Вскоре кто-то принес чаю и воды, угостил сладостями и фруктами, чтобы вы заморили червячка. Наскоро сгомонив несколько отменных блюд, хозяева усадили вас за почетное место. Едя и беседуя, они стали подробно расспрашивать о невзгодах и тяготах всего пути. Толковали так и эдак, но сами старики, казалось, совершенно позабыли, как именно добрались до Горы Цзяншань, и на все расспросы отвечали, будто это вы всю дорогу тащили старика на собственной спине. Услышав такое, вы покрылись мурашками, и кусок застрял в горле.

Едва с ужином было покончено, за вами и стариками пришли, чтобы проводить в купальню — смыть дорожную пыль и усталость, дабы хорошенько отдохнуть в расслаблении. Следуя за пожилым слугой в глубь усадьбы, неугомонная старуха принялась расспрашивать обо всем на свете:

— Еще до приезда Шичан писал в письме, что ведет дело в лавке лекарств и зарабатывает немного, но, судя по этому дому, он скромничал. Сколько же здесь комнат, если считать все постройки? Наверное, около двадцати?

Слуга ответил, что вместе с кухней и купальнями наберется ровно тридцать!

— Ох ты! — всплеснула руками старуха. — У нас на родине это считалось бы настоящим богатством!

Вы молча слушали их вопросы и ответы, ощущая в душе тихую радость: казалось, вы наконец обрели надежное пристанище. С малых лет вы учились лекарскому делу в лавке и умели справляться с несколькими видами острых недугов, так что остаться здесь было бы просто прекрасно.

Едва вы подумали об этом, как сзади кто-то догнал вас со словами: «Дядя, тетушка, постойте!» Вы остановились и обернулись — это был тот самый мужчина по фамилии Цзян. Догнал он вас затем, чтобы вручить каждому по шарику целебного мыла для бани. Старуха принялась нахваливать его за заботливость и внимание, и хвала эта каким-то образом перекинулась на вас. Вы услышали, как старуха расхваливает вас со всеми подробностями:

— Шичан! Я уже говорила о достоинствах Лю Цяо: он и лицом пригож, и сердцем сострадателен, к тому же искусен в медицине. Пусть он и молод годами, но в нынешние времена найти толкового лекаря ох как непросто! Я гляжу, у тебя тут как раз лавка сырых лекарств, так почему бы тебе не оставить его у себя постоянным лекарем?

От такого стыда вы были готовы сквозь землю провалиться!

Мужчина по фамилии Цзян повернул голову к вам. Он был выше ростом, и сейчас мог разглядеть лишь вашу макушку.

Не зная, что вы опустили голову, он неотрывно следил за вами взглядом, и чем дольше смотрел, тем более милой казалась ему ваша робкость. Ему даже пришло в голову в течение какого-то времени окружить вас заботой и холить, чтобы вдоволь налюбоваться вами всласть.

«Прекрасно! Лучшего и не пожелаешь!»

Спрятав это полуявное, полутайное желание, он изобразил на лице сияющую радость, закивал и охотно на всё согласился.

И старуха, и он остались довольны. Тот вечер прошел без происшествий.

Так вы и остались жить в доме семьи Цзян. Старики поселились в восточном флигеле, отдельно от овдовевшей невестки, в соседнем дворе — так было удобнее беседовать. Вы заняли западный флигель, откуда было близко ходить в лавку сырых лекарств. Восток и запад разделяло немалое расстояние.

Цзян Шичан и впрямь определил вас постоянным лекарем, назначив жалованье в пять полноценных ляэнов серебра ежемесячно. Вы возразили, что это слишком: вы молоды и ваши медицинские познания не столь уж глубоки, так что брать такое жалование неудобно. На это он ответил, что дело не только в жалованье, временами вам придется утруждать себя и по другим, мелким поручениям Синчжи. Синчжи было вашим вторым именем; несколько дней назад он выведал его и с тех пор звал вас только так. Вы никак не могли к этому привыкнуть: ведь вы были лишь хозяином лавки и наемным лекарем, ваши отношения едва ли дотягивали до наемника и работодателя, и вы еще не были настолько близки, чтобы обращаться друг к другу по второму имени. Вы несколько раз мягко намекали ему на это, но он каждый раз пропускал слова мимо ушей, а вам было неловко указывать ему прямо или делать вид, что вы не слышите, и это тягостное чувство продолжало отравлять вам душу.

Молча пережёвывая эту досадную щекотливость, вы выслушали его объяснения о том, что же это за «мелкие поручения». Оказалось, он просил вас по-прежнему заботиться о здоровье его дяди, ежедневно проверять его пульс для спокойствия и уделять этому больше внимания. Вы ответили, что это пустяки, дело мимоходом, и доплачивать за него не нужно. Он же возразил: мол, это знак внимания, к чему же Синчжи так упорно отказывается?

Избегая его взгляда, вы сказали, что пора идти в передние комнаты вести прием, ведь там много дел. Он провожал вас долгим, бездонным взглядом, в котором таилось что-то неведомое.

На самом деле Цзян Шичан вовсе не был ветреным гулякой. Напротив, он слыл человеком на редкость сдержанным и угрюмым. У таких людей все страсти глубоко запрятаны на самом дне души, задавленные мирскими правилами, нормами приличия, почтением к Небу, Земле, правителю, родителям и учителям. Подобные человеческие желания лежат там тлеющим угольком, кажущимся давно потухшим, но стоит подуть ветерку — и они вспыхивают вновь. Вы и были тем ветерком. Не появись вы здесь, его тайные плотские желания, возможно, дремали бы всю жизнь; он женился бы, завел детей, продолжил род, жил бы тихой размеренной жизнью, а те желания омоложения душ драконов и фениксов со старостью унесли бы с собой в могилу.

Но теперь все изменилось. Вы растревожили его. Тот глубоко запрятанный, умирающий уголек вспыхнул с новой силой, изо дня в день разжигая пожар в самой глубине его сердца.

Не зная, что с вами делать, он решил задействовать деньги: увеличил жалование, окружил заботой в еде, одежде и жилье, сквозь пальцы смотрел на ваши «маленькие слабости» — вроде бесплатной помощи тем беднякам, у которых не хватало монет даже на оплату рецептов, ради чего ему приходилось докладывать собственные средства. И так далее, и тому подобное. Спустя полгода он все же приручил вас настолько, что ваши отношения перестали быть исключительно связью нанимателя и лекаря. Он попросил называть его по второму имени, но вы сочли это неуместным. Тогда он отступил на шаг, предложив звать его братом Цзяном, иначе постоянные обращения хозяин да хозяин звучали слишком чуждо. Раз уж старика вы могли называть дядюшкой Цзяном, а старуху матушкой Цзян, почему же его нельзя звать братом Цзяном? На это вам нечего было возразить, и пришлось сменить обращение.

Несколько дней спустя, вернувшись с вызова, вы привели с собой молодого человека с неизвестной болезнью. Лицо его уже посерело, сам он ничего не соображал, беспрерывно содрогался в ознобе, припав к плечу отца, а изо рта шла белая пена. Болезнь требовала сильных лекарств, причем одно из главных средств в составе отвара нужно было взять в большой дозе — если положить меньше, толку не будет. Но лекарство это стоило дорого, и для его выдачи требовалось согласие хозяина. Вы в спешке бросились во внутренние покои, и с языка у вас сорвалось: хозяин! Лицо его тут же помрачнело, и он с упреком произнес:

— Мы же договаривались звать меня братом Цзяном!

Но сейчас было не до споров. Вы торопливо сменили обращение, рассказали о состоянии больного в передней и добавили, что заплатите за лекарства сами, лишь бы он пошел и велел аптекарю выдать компоненты. Закончив говорить, вы потянули его за рукав, собираясь увести, но он с улыбкой посмотрел на вашу руку, лежащую на его манжете, и поддразнил:

— Не лучше ли тебе стать хозяйкой моего дома? Тогда, когда срочно понадобятся лекарства, тебе не придется обращаться ко мне — сможешь брать их напрямую, как тебе такой вариант? Скажи мне, где твой дом, я немедленно отправлюсь засылать сватов! Выберем благоприятный день, и мы сыграем свадьбу!

http://bllate.org/book/30000/3653684