Готовый перевод The Grandmaster Wants to Be a Pretty Vase / Великий мастер мистики в мире шоу-бизнеса: Глава 8

Старая любовница. — Тихо ответил Се Хун. — Те несколько человек в шоу-бизнесе, на которых тебе стоит остерегаться, ничуть не уступают ей по статусу. У моего братца всегда были заоблачные запросы, с чего это он вдруг положил глаз на тебя?

Затем он с придирчивым видом окинул Чу Юньцзи взглядом с ног до головы и обнаружил, что если судить исключительно по лицу, тот действительно достаточно чист и красив. На таком близком расстоянии он даже не мог разглядеть у Чу Юньцзи пор, так что неудивительно, что образ смазливой пустышки никак не рушился.

Видя, что придраться, кажется, не к чему, Се Хун лишь мысленно съязвил: жаль только, что этот красавчик — тупица.

Чу Юньцзи больше не стал отвечать Се Хуну и всем сердцем сосредоточился на пейзаже за окном машины.

Ровная широкая дорога, тенистые… Впрочем, не успел он додумать, как тело резко качнуло вперед.

— Режиссер, колесо пробило! — завопил водитель.

Подумалось Чу Юньцзи: тенистая, чтоб её, напасть.

***

В конце концов до отеля все дошли пешком.

А во второй половине дня режиссер привел всех к знаменитому комплексу руин дворца государства Нин в городе L — в Даосский храм Цзывэй.

Выбравшись из починенной машины, участники вошли в Даосский храм Цзывэй через заднюю калитку и должны были пройти еще какое-то расстояние, прежде чем добраться до сегодняшней дневной цели.

В полдень палящее солнце висело прямо над головой, и даже редкие дуновения ветерка были обжигающе-горячими, казалось, способными расплавить человека.

Они шли обходными тропками, поэтому не встретили фанатов.

Однако погода стояла до того жаркая, что гости уже через несколько мгновений покрылись градом потá и принялись наперебой жаловаться на тяжелую жизнь.

Режиссер ехал рядом на маленьком электромопеде и подбадривал их:

— Еще два шага, и мы во дворец войдем, все держитесь!

Затем он бросил гостям восемь шелковых вееров в древнем стиле.

— По одному на человека: девушки берут те, что с красными лентами, парни — с синими. Я выдвигаюсь первыми.

После этого режиссер умчал на мопеде так быстро, что только пятки засверкали.

Се Хун раздраженно обмахивался веером, который нарочно выдала съемочная группа, и вдруг случайно бросил взгляд на замыкающего шествие Чу Юньцзи. Тот держал свой веерок словно какое-то украшение: шел под палящим солнцем ни красный, ни бледный, словно вообще не ощущал жары. Се Хун подошел поближе и поинтересовался:

— Тебе совсем не жарко?

Заметив, что у Се Хуна уже выступает пот на висках, Чу Юньцзи протянул ему собственный складной веер:

— Я с детства страдаю слабым здоровьем и холоден изнутри, жару переношу легко. Держи, будем махать обоими сразу — так прохладнее.

Се Хун уже протянул руку, чтобы взять его, как сидевший на электромопеде неподалеку оператор вмешался:

— Режиссер говорил: веера — это реквизит, по одному на человека, меняться нельзя и дарить тоже.

Услышав это, Чу Юньцзи собрался было забрать веер обратно. Се Хун же, у которого рука уже была наготове, разумеется, остался недоволен и тут же потянулся перехватить чужой веер.

Чу Юньцзи никак не ожидал, что Се Хун вдруг бросится на него, и на подсознательном уровне развернул носок стопы, уклоняясь и заставляя Се Хуна схватить воздух.

— Красиво! — сорвалось с губ молчаливого мастера боевых искусств и каскадера Чжэн Минда, который все это время шел рядом и наблюдал за плавными, как текущая вода, движениями Чу Юньцзи.

— Да как ты так быстро двигаешься?! — изумился Се Хун. Он даже толком не успел разглядеть движения Чу Юньцзи секунду назад, когда тот уворачивался.

— Вау, братец Чу раньше занимался боевыми искусствами? — подала голос одна из актрис среди приглашенных гостей. — Какая быстрая реакция.

— Нет.

Чу Юньцзи скромно улыбнулся съемочной группе и остальным участникам, поясняя:

— Наверное, братец Се меня просто напугал своим резким движением. Я и сам не понял, как так вышло — тело само отпрыгнуло на рефлексах.

— Пошли уже скорее, такая жара, — поторопила всех Чжу Юйжоу. Она шла впереди, но, услышав шум за спиной, обернулась и ничего толком не поняла — лишь увидела, как вокруг Чу Юньцзи столпились люди, и презрительно скривила губы.

И почему этот Чу Юньцзи вечно привлекает к себе всё внимание?

Когда они наконец добрались до Переднего зала Даосского храма Цзывэй, режиссер уже ждал их там. Он даже успел успокоить туристов, которые приехали на экскурсию в храм и узнали съемочную группу, попросив их сохранить сегодняшний маршрут в тайне.

Все восемь гостей были писаными красавцами и красавицами, и шествие гуськом через Передний зал, несмотря на некоторую усталость от дороги, перед лицом зрителей выглядело очень достойно. Находившиеся внутри туристы, вживую увидев знаменитостей, тут же принялись восторженно охать.

Одна туристка, регулярно смотревшая сериалы обладательницы премии за лучшую женскую роль Чжао Ваньцин, пришла в возбуждение:

— Чжао Ваньцин и впрямь такая красивая и нежная, и кожа просто отличная!

— Се Хун и правда невероятно хорош собой! — Чжан Шуйшуй была фанаткой Се Хуна, а заодно студенткой университета в городе L. Сегодня у нее не было пар, и она поддалась внезапному порыву побродить по Даосскому храму Цзывэй, никак не ожидая встретить самого Се Хуна. Она принялась щелкать Се Хуна на камеру, не переставая восхищаться.

— Шуйшуй, а это кто рядом с Се Хуном? — дернув ее за рукав, спросила стоявшая поодаль соседка по комнате. — Боже, какой он белокожий, миловидный и нежный! Такой сладенький парень! Просто мужчина моей мечты!

Взгляд Чжан Шуйшуй наконец оторвался от Се Хуна, и она заметила молодого человека рядом с ним, который был одет в белую футболку и вежливо улыбался, махав всем рукой. Приглядевшись, она признала, что лицом он вышел неплохо, но сама она предпочитала парней с более брутальным характером.

И тут она внезапно вспомнила о новом постоянном гощении в этом сезоне, поспешно протерла глаза и присмотрелась снова:

— Неужели это… Чу, Чу Юньцзи?

Чжан Шуйшуй резко остолбенела. О чем это она только что думала?! Да в Чу Юньцзи не было ничего хорошего! К тому же, судя по вспыльчивому нраву ее братца Се, с какой стати ему позволять этому прилипале и хайпожеру подбираться к нему так близко?

— Это тот самый мелкий актер Чу Юньцзи, про которого я тебе все уши прожужжала. Какой еще мужчина мечты, по-моему, просто тухлая квашеная капуста, — сжав зубы, бросила Чжан Шуйшуй соседке.

— Да ладно, неужели? — соседка с любопытством посмотрела на Чу Юньцзи. — Ты же говорила, что он вечно навязывается к Се Хуну, но мне так совсем не кажется. Смотри, Се Хун даже вещи ему помогает нести, ты случаем не ошибаешься?

Чжан Шуйшуй торопливо перевела взгляд и увидела, как Се Хун действительно прикладывает к груди Чу Юньцзи комплект ханьфу, оценивая размер. Она схватилась за сердце, чувствуя, что теперь прекрасно понимает классную руководительницу старшей школы, которая на дух не выносила дружбу отличников с двоечниками.

— Се Хун, немедленно брось это, — подал голос режиссер, словно услышав мольбы в сердце Чжан Шуйшуй.

— Да я просто подумал, что эта одежда чертовски идет Чу Юньцзи, вот и прикинул так и эдак, — с сожалением возвращая белое ханьфу на место, ответил Се Хун.

Режиссер поднял рупор:

— А теперь откройте веера, которые вам выдали ранее: внутри спрятаны ваши роли.

Чу Юньцзи раскрыл веер, который пронес с собой всю дорогу и даже не пытался развернуть:

— На фоне лугов люди подобны нефриту, а благородный муж несравненен в Поднебесной?

Услышав это, режиссер взял ту самую белую одежду, которую Се Хун только что примерял на Чу Юньцзи, и велел сотруднику передать ее парню:

— Какое совпадение, белый министр в одеждах ученого.

— А у меня что за фигня? — Се Хун распахнул свой складной веер и зачитал: — Сын императора восходит на синеватый трон, царская дочь нисходит к пурпурным палатам.

Услышав это, Чжу Юйжоу поспешно придвинулась ближе:

— Какое совпадение, братец Се, у меня то же самое!

— Один наследный принц, другая принцесса. Разузнали роли — живо переодеваться.

Обладательница премии за лучшую женскую роль Чжао Ваньцин играла императрицу. Переодевшись, она появилась в величественном императорском наряде с фениксами и короне на голове. Она уже играла немало ролей в исторических костюмах в прошлом, так что все ее придворные манеры были безупречны, придавая ей поистине царственную и благородную осанку.

Се Хун в желтом парчовом халате и Чжу Юйжоу в розовом шелковом платье шли позади Чжао Ваньцин. Чжу Юйжоу теребила в руках носовой платок, то и дело бросая томные взгляды на Се Хуна, а затем смущенно опускала голову. Се Хун же шел вперед с гордым и величественным видом, совершенно не замечая маневров Чжу Юйжоу.

Мастер боевых сил и каскадер Чжэн Минда получил роль великого генерала: одетый в черные боевые доспехи, с мечами на поясе, он выглядел сурово и мужественно, с бровями вразлет и пронзительным взглядом. Ведущий Ван Цюань изображал иноземного принца в зеленом наряде с ярко выраженным экзотическим колоритом, источая легкомысленный и ветреный шарм.

Среди приглашенных гостей мужчина играл избалованного принца крови, а женщина — его княгиню-супругу. Они изображали пару, увлеченно разыгрывающую романтические отношения на публику, и сейчас шествовали рука об руку, время от времени обмениваясь нежными взглядами.

Чу Юньцзи заметил, что эти случайным образом выбранные роли удивительно подходили каждому из участников — неудивительно, что режиссер запретил меняться веерами.

Пока он разглядывал остальных, те в свою очередь поглядывали на него.

Юноша в белых одеждах ученого, с лицом нефритовой чистоты и осанкой крепкой сосны, стоял тихо и неподвижно, словно сошедший с живописного свитка.

— В государстве Нин есть два основных лагеря: один — придворная группировка наследного принца, другой — группировка императрицы из гарема. Между ними идет скрытая борьба на жизнь и смерть, — объявил предысторию режиссер.

Се Хун и Чжао Ваньцин тут же приняли позы: демонстративно отступили друг от друга подальше и одарили соперницу свирепым взглядом, полным убийственного намерения.

— Сегодня вечером император устроит грандиозный пир для всех сановников на Девятиярусной башне в Даосском храме Цзывэй. Обе стороны намерены воспользоваться этой возможностью, чтобы полностью уничтожить противника. Но попасть на Ночной банкет Цзывэй можно исключительно по Жетон Цзывей.

Режиссер перешел к оглашению задания:

— Каждый должен до семи часов вечера отыскать свой Жетон Цзывей, иначе в Девятиярусную башню не попасть.

— Режиссер, а если кто-то не найдет? — проявив дальновидность, поинтересовался вышедший из ведущих Ван Цюань.

— Ну, значит, так и останетесь снаружи, — со смешком ответил режиссер.

— Погодите-ка, режиссер, я вообще-то императрица, мне тоже придется искать этот Жетон Цзывей? — возмутилась обладательница премии за лучшую женскую роль Чжао Ваньцин.

— Разумеется, — отозвался режиссер. — Кроме того, вам предстоит найти спрятанное противоположным лагерем сокровище, которое сыграет ключевую роль на Ночном банкете Цзывэй. Сейчас два часа дня. Ровно через час съемочная группа выдаст подсказки к местонахождению сокровищ, причем каждые полчаса будут случайно раскрывать координаты одной из реликвий. Сокровище…

— Кстати, карточки с ролями видны только их обладателям. Вам предстоит самостоятельно выяснить, кто из вашего окружения принадлежит к вашей фракции, а кто засланный казачок.

Услышав это, участники тут же с подозрением покосились на тех, кто стоял рядом.

— Как пить дать, это очередной трюк режиссера на раскол коллектива! — внезапно заявил мастер боевых искусств Чжэн Минда.

— Старина Чжо, а ты подозрителен, — прищурился Ван Цюань, глядя на неожиданно разговорчивого мужчину. — Обычно слова из тебя не вытянешь, с чего это вдруг такая активность?

Чжэн Минда парировал:

— Я просто хочу всех предостеречь.

Чжао Ваньцин первой рванула вверх по лестнице:

— Ладно вам грызться, я пошла искать.

Остальные тоже перестали спорить и бросились следом.

Даосский храм Цзывэй оказался поистине огромен, а поскольку целью всех был один и тот же предмет, во избежание драк за добычу участники разбрелись по разным уголкам территории в поисках улик.

Когда все рассеялись, Чу Юньцзи сперва замер на месте, окинув взглядом окрестности, затем изучил схематическую карту Даосского храма Цзывэй. Поколебавшись немного у небольшого павильона неподалеку от Девятиярусной башни, он в конце концов направился в сторону книгохранилища, затерянного на самом дальнем отшибе храмового комплекса.

Оператор поспешно сообщил режиссера. Тот никак не ожидал, что Чу Юньцзи прямиком направится в самое глухое место храма — в книгохранилище, и тут же велел группе на месте подготовиться.

Сотрудники у входа в книгохранилище Даосского храма Цзывэй немало удивились, увидев направляющегося к ним артиста, и предупредили Чу Юньцзи, что первый и второй этажи открыты для свободного поиска, тогда как третий и выше доступны только для осмотра.

http://bllate.org/book/30113/3669503