Готовый перевод Ghost Realm / Мир призрачных теней: Глава 11

Село предстало во всей красе: около три десятка отдельно стоящих домиков.

Детишки вбежали на самую широкую деревенскую улицу и разбежались кто куда.

Метатрон и Маммон стояли внутри невидимого Барьера и озирались по сторонам.

— Здесь есть пекарня. — Глаза Маммона блеснули, он указал пальцем на деревянный прилавок, и в его руке тут же материализовался длинный, твердый и темный багет.

Губы Метатрона чуть шевельнулись.

— Я оставил серебряную монету. — Маммон, казалось, прочитал его мысли, отломил кусок хлеба и протянул ему.

Метатрон взял его и сжал в ладони.

Маммон отломил еще один кусок и сунул в рот, но тут же выплюнул:

— Этому месту срочно нужна развитая индустрия общественного питания. — Он окинул взглядом окрестности, заметил выходящего молодого ангела со светлыми волосами в поношенной грубой льняной одежде и добавил: — И текстильная промышленность с высокой модой.

Метатрона бизнес не интересовал ни капли, он лишь для вида чуть улыбнулся.

Маммон уже направился к ангелу:

— Эй, здесь есть где остановиться переночевать?

Светловолосый ангел медленно повернул голову и лишь спустя примерно минуту переспросил:

— А?

Метатрон подошел ближе, его глаза были полны тревоги.

Маммон затянул тихую песнь на ангельском языке.

Взгляд Метатрона вспыхнул, словно он на мгновение вернулся в те времена, когда Люцифер еще не поднял мятеж падших ангелов.

К сожалению, молодой ангел по-прежнему никак не реагировал.

Маммон подумал немного и понизил голос:

— Баборлика, Иситан-о-бла?

Ангел ошеломленно смотрел на него.

— Это что, новейший диалект Ада? — Метатрон тоже ничего не понял.

Маммон ответил:

— Если хочешь, я могу вернуться и поручить парочке ребят выпустить это в сеть, пусть популяризируют.

Метатрон уточнил:

— Тогда это…

Маммон бросил:

— Да просто выдумал. Хотел проверить, владеет ли он вообще хоть каким-нибудь языком.

— Не владеет языком? — Метатрон не сразу сообразил, к чему тот клонит. В его прежнем понимании ангелы не могли не знать языка. Ведь в Раю все ангелы с самого рождения уже обладают полным пониманием и способны общаться на ангельском языке.

Маммон пояснил:

— У него нет способности к обучению языкам.

Сердце Метатрона упало. Древо Плодов Мудрости было сожжено дотла, и если Создатель не посадит его заново, эти ангелы так и будут прозябать в полном неведении.

Маммон утешил его:

— Возможно, дело только в этой деревне.

Метатрон внезапно произнес:

— Если они не знают языка, то откуда тогда детишки знают, как вовремя возвращаться домой каждый день?

Маммон замер.

В душе Метатрона забрезчила надежда:

— Должен быть какой-то способ общения.

Маммон предложил:

— Проверим каждый дом.

Самый глупый способ.

И в то же время единственный выход.

К счастью, эти ангелы еще не обрели мудрость, а потому не испытывали ни малейшей враждебности к незнакомцам, позволив Маммону и Метатрону донимать их из дома в дом, не выразив ни единого недовольства — хотя Маммон с Метатроном предпочли бы, чтобы те хоть немного повозмущались.

Добравшись до шестнадцатого дома, они наконец добились успеха.

Ангел с белой бородой открыл дверь, опираясь на посох, и с недоумением посмотрел на них:

— Вы кто?

Метатрон и Маммон ничуть не обрадовались, лишь ошеломленно разглядывая старика.

Спустя мгновение.

Метатрон нарушил тишину:

— Ты… состарился?

Седобородый ангел насторожился:

— Кто вы такие?

Метатрон распустил пару крыльев.

Седобородый ангел тоже изумился и в свою очередь переспросил:

— Вы из Главного города?

Они уставились друг на друга в полном замешательстве.

Маммон уловил запах жареного мяса, громко кашлянул и произнес:

— Нельзя ли сперва войти, а потом уже беседовать?

Наконец они уселись за обеденный стол, но Маммона жгло разочарование. На столе обнаружились лишь черный хлеб да мясная похлебка. Причем он мог бы побиться об заклад, что это варево приготовили из мяса, которое тушили раз семь-восемь не меньше.

Стискивая ложку и колеблясь между тем, стоит ли это пить или нет, Маммон лишь еще сильнее укрепился в намерении открыть здесь филиалы всевозможных адских деликатесов.

Седобородый ангел пододвинул к ним корзиночку с черным хлебом и гостеприимно предложил:

— Ешьте.

Метатрон сменил тему:

— Как ты умудрился постареть? — Ангелы были любимейшим творением Создателя, они не знали ни старости, ни смерти. Даже падшим ангелам Создатель не отнимал этого дара.

Седобородый ангел погладил бороду. Судя по тому, насколько привычным было это движение, он гладил ее уже очень давно.

— Я вкусил Плод Мудрости, разумеется, я состарюсь. — Он замолк и озадаченно посмотрел на Метатрона. — Разве вы не вкусили его?

Метатрон приоткрыл рот, но Маммон перехватил инициативу:

— Мы попробовали только что, еще толком не поняли.

Седобородый ангел кивнул, принимая такое объяснение.

— Хм. Мудрость и жизнь всегда образуют сложную дилемму, перед которой трудно сделать выбор. Впрочем, раз Экзаменационная комиссия отобрала вас, это доказывает, что у вас неплохие способности.

Маммон осторожно прощупал почву:

— Ты только что упомянул Главный город…

Седобородый ангел уставился на него:

— Вы даже не знаете Главного города? Откуда вы вообще взялись?

Маммон знал, что пробуждение мудрости означает не мгновенный переход от невежества к всезнанию, а скорее появление способности к обучению. Поэтому он безбоязненно продолжил сочинять историю:

— Стоило нам очнуться, как мы оказались в этой деревне.

Седобородый ангел недоверчиво уставился на него.

Маммон скорчил невинную физиономию.

Седобородый ангел почесал затылок:

— Неужели в Экзаменационной комиссии произошел сбой?

Метатрон поинтересовался:

— Что такое Экзаменационная комиссия?

— Она отбирает ангелов, готовых вкусить Плод Мудрости, — пояснил седобородый ангел. — И направляет их руководить работой и бытом тех сородичей, которые еще не вкусили мудрости.

Метатрон и Маммон поняли услышанное лишь наполовину.

Седобородый ангел призадумался, встревоженно поднялся с места и скрылся в спальне.

Маммон начертил в воздухе круг, и за спиной седобородого ангела словно замаячила камера наблюдения — каждое его движение в точности транслировалось внутри круга.

Старик извлек из ящика стола хрустальный шар.

Маммон нахмурился:

— Что это?

Метатрон ответил:

— Шар связи.

Маммон прозрел:

— Из тех, что устарели первыми. В Аду сейчас почти не встретишь подобных вещей, их скупают как антиквариат.

Метатрон растерянно моргнул.

Седобородый ангел вернулся.

Маммон убрал круг.

Старик вновь уселся на свое место, бережно водрузил хрустальный шар на стол и произвел:

— Пожалуй, мне всё же стоит связаться с Главным городом, чтобы они прислали кого-нибудь забрать вас.

Маммон изогнул бровь:

— Мы пока не хотим возвращаться.

Седобородый ангел строго отчитал его:

— Разве тут тебе решать! Не знаю, почему вы вкусили Плоды Мудрости в столь зрелом возрасте, но раз уж вкусили — извольте пройти надлежащее обучение и как следует всему научиться, только так можно послужить ангелам!

От услышанного у Маммона задергался глаз.

Заметив, что седобородый ангел гневается, Метатрон слегка улыбнулся и мягко произнес:

— Мы просто не вернемся прямо сейчас.

Старик аж задохнулся от восторга, глядя на него, и его тон мгновенно смягчился:

— Экзаменационная комиссия — отличное местечко, вам там и работу подберут, и жилье предоставят. Не придется вот так слоняться без дела, не зная, куда податься.

— И то верно. — Маммон легко взмахнул рукой перед его лицом, и седобородый ангел рухнул на стол, мгновенно заснув.

Метатрон потер виски:

— И что же тут в конце концов происходит?

В Десятом Мире растет Древо Плодов Мудрости, но вкусившие плодов ангелы стареют…

Здесь есть Главный город, есть Экзаменационная комиссия…

Маммон внезапно спросил:

— Кто Владыка Главного города?

Метатрон замер на полуслове.

Маммон притянул его к себе и вместо его собственных пальцев принялся нежно массировать ему виски.

Тело Метатрона в тот же миг натянулось, словно тугая тетива.

Маммон, казалось, ничего не замечал:

— Быть может, отыскав его, мы разом разрешим все загадки.

Глядя на спящего седобородого ангела, Метатрон спросил:

— А с ним как быть?

Маммон ответил:

— Лучший способ сохранить секрет — это…

Метатрон нахмурился, слушая его.

— Заставить его забыть этот секрет. — Пальцы Маммона скользнули вниз по гладкой коже, почти достигнув шеи.

Метатрон уже собирался запротестовать, но палец Маммона замер.

Пристально глядя на макушку седобородого ангела с такой непреклонностью, что любые возражения застревали в горле, Маммон произнес:

— Я сам сотру ему память.

— Подожди, — попытался остановить его Метатрон.

Маммон медленно повернул голову и чуть подался вперед:

— Хочешь потрогать в ответ?

Метатрон посмотрел на него.

Взгляд Маммона постепенно сместился на его губы.

— Нам нужна карта, чтобы добраться до Главного города, — бросил Метатрон и отвернулся к окну.

Маммон вздохнул.

Главный город Десятого Мира.

Метатрон и Маммон взирали на него с высоты птичьего полета из окна кареты.

Величественные комплексы зданий громоздились повсюду: одна их часть карабкалась по склонам гор, другая раскинулась на равнине. На первый взгляд казалось, будто весь город сейчас бросится на них.

Метатрон тихо промолвил:

— Очень похоже…

— На северо-восточный угол Святого города, — подхватил Маммон.

Метатрон чуть заметно кивнул.

Маммон заметил:

— Тамошний Владыка города когда-то бывал в Раю.

Туман в сердце Метатрона сгустился в паутину, опутавшую его целиком так, что невозможно было вырваться.

— Кого еще Рай отправлял в Десятый Мир?

— Только одного.

— Сиплет? — Маммон припомнил это имя.

Метатрон не ответил.

— И каков он характером? — допытывался Маммон.

Метатрон отозвался:

— Он — ангел милосердия.

Милосердия?

Маммон мысленно перевел это как доверчивый дурачок. Питая к нему стойкую антипатию, Маммон уже мысленно набросал с десяток коммерческих ловушек, в которые тот непременно угодит.

— Проберемся тайком, — предложил Метатрон.

Маммон без малейших колебаний согласился:

— Идёт.

— Спасибо, — искренне произнес Метатрон. Судя по всему, Десятый Мир не имел никакого отношения к Аду, а значит, лежал в зоне ответственности Рая.

Маммон скосил на него глаза:

— За это придется заплатить цену.

Метатрон моргнул и отвернулся:

— Я отправлю Рафаила вести переговоры.

Маммон тихо засмеялся:

— Я ведь еще не сказал, какую именно цену.

Метатрон промолчал.

Маммон прижался к нему плечом:

— Помнишь, что я сказал недавно?

— О чем ты?

— Я хочу поцеловать тебя.

— …

— Я серьезно.

Метатрон легко вздохнул:

— Маммон.

— Вот это и есть та цена, которую я хочу получить, — заявил Маммон.

Метатрон долго хранил молчание.

Маммон тоже не торопил его.

Время утекало в их тишине.

Величественный город снаружи постепенно погружался в сумерки, и в его кварталах зажигались огни.

— Твой грех — алчность, — вырвалось у Метатрона в темноте.

— Угу, — тихо и мягко откликнулся Маммон, втягивая неповторимый аромат, исходивший от его тела. — Но стоит мне увидеть тебя, как я мгновенно становлюсь всем доволен.

Щеки Метатрона наконец покраснели помимо его воли.

— Так что, — голова Маммона легко опустилась ему на плечо, а голос чуть притих, — позволь мне остаться рядом с тобой.

Плечо Метатрона едва заметно вздрогнуло.

— Быть может, тогда я сумею вернуться в Рай.

Зная, что это ложь, он все равно отчаянно жаждал, чтобы она стала правдой.

Глядя на сияющий город за окном кареты, Метатрон не мог разобрать, то ли он пьянеет от этой зрелищной панорамы, то ли от слишком прекрасной лжи.

Вновь вернуться в Рай.

Ему почудилось, будто он снова видит бесчисленных ангелов, летящих к Святому городу.

В самомпереди бок о бок шагали Люцифер и Михаил.

Абаддон, Вельзевул, Асмодей, Велиал… Маммон.

Звучит небесная музыка, плывут белоснежные облака.

Выше облаков льется ослепительный свет.

В Чертоге.

Создатель неторопливо изрекает Божественное откровение.

Толпа ангелов смиренно склоняет головы, внимая ему, а затем исподтишка принимается строить друг другу забавные рожицы, понятные лишь им одним.

Голова Асмодея вечно опущена до упора, а Рафаил вечно норовит на него пялиться.

Гавриил вечно донимает Абаддона: то наступит на ногу, то покажет гримасу.

Велиал пристраивается спиной к Абаддону и дрыхнет с самого начала и до конца.

А Маммон… стоило Метатрону поднять взгляд, как их глаза неизменно встречались.

Служба окончена, все с гамом разбредаются кучками, развлекаясь кто во что горазд.

Беззаботно, радостно.

Готова Маммона мирно покоилась на его плече, казалось, тот задремал.

Метатрон не удержался и поднял свободную руку, едва касаясь кончиками пальцев воздуха на расстоянии пары сантиметров от чужого лица, мысленно очерчивая контуры его черт.

Лошадь цокнула копытом.

Он немедленно опустил руку.

Вокруг снова воцарилась тишина.

Раннее утро следующего дня.

Маммон открыл глаза и исподлобья взглянул на Метатрона.

Тот смотрел на него сверху вниз.

— Доброе утро, — улыбнулся Маммон.

Метатрон тоже улыбнулся в ответ:

— Доброе.

Не успело затихнуть эхо его слов, как Маммон резко подался вперед и припал губами к его устам.

Метатрон чуть отвернулся, и поцелуй пришелся ему в шею.

— Смотри, рассвет. — Он указал пальцем на восток, словно ничего не произошло.

Взгляд Маммона померк, он не спеша отодвинулся, прислонившись к другому краю каретки, и усмехнулся:

— Напоминает яйцо, которое забыли дожарить с одной стороны.

Метатрон произнес:

— Пора в город.

— Идем.

Городские ворота Главного города превосходили размерами даже створки Ноева ковчега, достигая в высоту добрых полтора десятка метров.

Метатрон и Маммон перед ними выглядели точь-в-точь как гномы, явившиеся в гости к племени Титан.

Маммон окинул взглядом ржавые пятна на металле:

— Эти ворота существуют для красоты.

Метатрон согласился:

— Им редко пользуются.

— Проникнем по воздуху? — Если распахнуть такую громадину, шуму наделаешь на всю округу.

Метатрон кивнул.

Город не имел крыши, так что перемахнуть через городскую стену не составило ни малейшего труда.

Оказавшись внутри, они повсюду заметили кружащиеся в воздухе и опадающие на землю обрывки белых перьев.

Маммон заметил:

— Средство для роста волос здесь сделало бы бешеные деньги.

Метатрон ответил:

— Они все ходят с распущенными крыльями.

— Ага.

Метатрон выпустил пару белоснежных крыльев и покосился на Маммона:

— У всех них крылья белые.

Независимо от того, показывал Маммон свои крылья или нет, в этом месте он неизбежно выглядел белой вороной.

http://bllate.org/book/30119/3670291