Готовый перевод Starfall Serenade / Песнь трех ветров: Звездный плен: Глава 4

Фэн Цзюнь стоял снаружи, его грудь тяжело вздымалась, а выбившиеся на лбу прядки волос, взмокшие от пота, прилипли к покрасневшей коже. С мрачным лицом он протиснул сквозь приоткрытое автомобильное окно ладно упакованную коробку, не говоря ни слова, резко развернулся и ушёл.

Когда Фэн Сюань вернулся домой, он вместе с молодой няней принялся возиться с обновкой — и в конце концов надел выданную Фэн Цзюнем безрукавку.

Цяо Синъяо, только переступив порог, застал Фэн Сюаня, который расхаживал по дому взад-вперед, словно в бронежилете, и, нахмурившись, спросил, что это такое.

Управляющий:

— От радиации во время беременности.

Цяо Синъяо вынес вердикт:

— Налог на глупость.

Два часа Фэн Сюань не разговаривал с Цяо Синъяо.

Автор пишет:

Три смайлика в темных очках. Посмотрим, зацензурят ли это.

Глава 3. Цяо Синъяо, пожалуй, думал, что тот дуется

Тем же вечером Фэн Сюань собрался спать в этом бронежилете. Цяо Синъяо, к превеликому удивлению, не стал отпускать насмешливых комментариев, а просто молча выключил свет.

Однако на следующее утро, когда Фэн Сюань проснулся, «бронежилета» и след простыл. Зато от своего лица он уловил легкий аромат мужского одеколона — должно быть, Цяо Синъяо намазал его со сна.

Фэн Сюань босиком подошел к окну и, разумеется, заметил, что на углу ограды прибавилось несколько камер.

Позавтракав, он бродил по заднему двору, держась на некотором расстоянии от кошки, как вдруг услышал доносящийся из-за забора нелепый собачий лай. Раздвинув кусты, он увидел Цюй Юйчжу — этот сорванец сидел на корточках прямо у основания стены.

Фэн Сюань спросил его, почему он не в школе.

Подросток самодовольно ухмыльнулся:

— Да притворился больным!

Цюй Юйчжу пояснил, что выскользнул тайком, пока няня ушла на рынок за продуктами, и с беспокойным нетерпением затараторил:

— Ну что вы сделали с этой кошкой?

Стоило ему договорить, как Фэн Сюань не удержался и взволнованно выпалил:

— Так это вы?!

Он наконец-то понял, кто во всем виноват. Оказывается, во всем замешаны его «дружки-приятели», из-за которых он перед Цяо Синъяо был как связанный, чуть ли не на весь город опозорившись.

— Эту кошку мы подобрали по дороге. Если бы я принес ее домой, мама точно бы ее выбросила, а у мамы Сюн Нэнцзюня аллергия на кошачья шерсть, так что нам оставалось только подкинуть ее вам.

Подросток почесал в затылке и вдруг вздохнул:

— Вы хоть и взрослый, но я же вижу, что дома не вы решаете. Я немного волнуюсь: в те дни не решался подойти, вот и пришел сегодня проведать.

Выслушав эту детскую правду-матку, лишенную всяких фильтров, Фэн Сюань на мгновенье умолк.

А пацан ведь отлично разбирается в людях: стоит Цяо Синъяо показаться у порога, как даже проходящие мимо собаки поджимают хвосты.

Раньше, выходя на прогулку, Фэн Сюань постоянно видел, как эти двое мальчишек носились по жилому комплексу, играли вместе, слово за слово сблизились и стали друзьями «не разлей вода».

Фэн Сюань в двух словах обрисовал текущее положение дел: кошка в порядке, залечивает раны; Цяо Синъяо хоть и суров, но вышвырнуть животное на улицу наотрез отказался; ну а заводить кота в их доме и речи быть не может.

Цюй Юйчжу кивнул и заметил, что пристроить кому-то тоже неплохо. После этого он с многозначительным видом кивнул еще раз, подпер подбородок рукой и принял напыщенный вид взрослого:

— Да вы же взрослый мужчина, а целыми днями сидите сычом дома, играя в домохозяина. Неудивительно, что ваше слово в семье ничего не стоит.

Подросток нахмурился:

— Если так пойдет и дальше, Цяо Синъяо рано или поздно превратит вас в бесполезную вещь — прямо как мою маму, которая ничего, кроме шопинга и игры в маджонг, не умеет.

Он принялся убеждать Фэн Сюаня в том, что необходимо стремиться к большей самореализации.

От этого потока нравоучений у Фэн Сюаня запылали уши. Он приоткрыл рот, но не смог выдавить из себя ни единого возражения.

Цюй Юйчжу распалялся все сильнее:

— Какой бы крутой ни был Цяо Синъяо, это его заслуги. А вы? Сколько я вас знаю, еще ни разу не видел, чтобы вы ходили на работу!

Фэн Сюань:

— …Откуда ты вообще столько знаешь…

Цюй Юйчжу ответил:

— Я услышал, как родители ругались. Мама говорила: если ты не независима, то в один прекрасный день тебя просто бросят.

Фэн Сюань произнес:

— Я тоже хочу выйти на работу… Вот рожу малыша и выйду.

Видимо, он заболтался с Цюй Юйчжу слишком надолго, потому что управляющий наконец громко откашлялся у него за спиной.

Дом казался каким-то безрадостным и пустым.

Этот особняк был чересчур велик: комнаты в самом конце коридора до сих пор стояли запертыми, а в некоторых местах даже не удосужились вкрутить лампочки — там зияла темнота, казавшаяся готовой поглотить всё на свете.

Сразу после выписки из больницы камеры слежения были повсюду: холодные объективы зависали над головой, и под надзором находилось даже дыхание. Позже часть устройств демонтировали, но убрали лишь технику, а ощущение чужого недремлющего ока словно въелось в трещины стен, и от него никак не удавалось избавиться.

Пролежав всю вторую половину дня на кровати, Фэн Сюань долго тупо уставился в потолок.

В мыслях крутились слова отца о том, чтобы он во всем слушался Цяо Синъяо. Выходило, что даже ребенок понимал ситуацию лучше его собственного отца, хотя Цюй Юйчжу и задел его за живое.

Впрочем, отец, должно быть, никогда и не задумывался, каково Фэн Сюаню, не обидно ли ему, не смотрят ли на него свысока. Хотя какая разница — за столько лет он уже давно привык.

Когда Фэн Сюань собирался выписаться из больницы, он сначала хотел вернуться в родительский дом, но отец сказал:

— Дом в будущем останется твоему младшему брату. Отец человек бедный, дать тебе особо нечего, зато твоя дальнейшая жизнь будет обеспечена.

Фэн Сюань не нашелся что ответить.

Он еще не успел вернуть память, а уже остался без крыши над головой.

Его жизнь действительно стала лучше?

Но в глубине души Фэн Сюань чувствовал, что они с Цяо Синъяо долго не протянут.

В первые дни после пробуждения он совершенно не понимал, как себя вести с этим человеком. Взгляд, которым Цяо Синъяо смотрел на него, был слишком тяжелым, словно давил чем-то невыносимым, но Фэн Сюань ничего не мог вспомнить.

Все вокруг твердили, что прежде они были счастливы вместе, однако для него все эти бесконечно повторяемые факты оставались лишь чужими историями, такими чужеродными, будто они приключились с кем-то другим.

Долго всё обдумав, он лишь из осторожности заикнулся о том, чтобы пожить какое-то время у родителей.

Лицо Цяо Синъяо изменилось мгновенно.

Этот невыносимый человек тут же переменился в лице, гневно бросив, не пытается ли он увильнуть от ответственности, и в упор уставился на Фэн Сюаня так яростно, будто тот едва не довел его до белого каления.

В глубине души Фэн Сюань на самом деле был человеком весьма традиционных взглядов. Он помнил свои прежние планы на жизнь: найти такого же мягкого и покладистого Бету — мужчину или женщину, ему было неважно — сыграть свадьбу, завести детей и жить самой обычной жизнью.

Но Цяо Синъяо оказался Альфой с переменчивым и вздорным нравом, чьим характером и полом он совершенно не вписывался в изначальные представления.

По правде говоря, если не считать пола и характера, придраться к Цяо Синъяо было не в чем. Происхождение, способности, внешность — всё при нем.

Раз уж они сошлись в прошлом, нельзя же просто так взять и разорвать все в одночасье.

Вот Фэн Сюань и плыл по течению, мирясь с таким положением дел.

Даже забеременел от него.

Цяо Синъяо запер его дома, и Фэн Сюань не раз пытался с ним поговорить.

Но Цяо Синъяо всякий раз упрямо надувался и с вызовом спрашивал, чего это он удумал, пересыпая свою речь колкостями:

— Есть ли у тебя еще хоть кто-то, кому ты дорог? Спешу напомнить, что весь твой прежний круг общения крутился вокруг меня, и неужели ты всерьез думаешь, что твоя семейка тебе рада?

Стоило завести об этом речь, как вспыхивал скандал. Пережив подобное единожды, Фэн Сюань больше не желал наступать на те же грабли и в конце концов просто перестал поднимать эту тему.

Язык у Цяо Синъяо был слишком ядовитым, он умел бить точно по больному. Его слова вроде бы не несли смертельной угрозы, но от них перехватывало дыхание.

Фэн Сюань не выносил этой почти параноидальной заостренности Цяо Синъяо.

И все же, наблюдая за ним временами, Фэн Сюань невольно ловил себя на тревожных мыслях: а не несет ли он сам львиную долю ответственности за нынешнее душевное состояние Цяо Синъяо?

Отец заявлял, что они и сами толком не знают, как те жили раньше, дескать, только они вдвоем и разбираются в своих делах. Но он-то страдал амнезией, а заводить об этом разговор при Цяо Синъяо Фэн Сюань и вовсе не смел — тот мгновенно взрывался.

Вернувшись домой, Цяо Синъяо не обнаружил Фэн Сюаня на диване у террасы — обычно в этот час тот сидел там, наблюдая за кошкой.

Сама кошка свернулась калачиком на коврике, безмятежно задрав пузико.

Управляющий доложил:

— Господин Фэн в обед выпил полпиалы супа и съел пиалу риса, а после полудня наверх больше не спускался. Выглядит расстроенным.

Поднявшись на второй этаж, Цяо Синъяо увидел, что Фэн Сюань спит, прижавшись лицом к стене, уткнувшись половиной лица в подушку, а ресницы отбрасывали на кожу темные тени. Воротник его одежды сбился, обнажая ключицу, которая мерно вздымалась в такт дыханию.

Цяо Синъяо лег рядом. Наклонившись, он уловил исходящий от чужих волос слабый аромат шампуня, смешанный с теплой сладостью живого тела.

Из приоткрытых губ Фэн Сюаня вырывалось теплое дыхание, от которого во рту пересыхало, а в груди закипало желание впиться зубами в эти тонкие губы, чтобы проверить, такие же они на вкус сладкие.

Но стоило его пальцам коснуться подбородка Фэн Сюаня, как те глаза распахнулись.

Цяо Синъяо замер в полунаклоне, нависнув над ним и полностью заслоняя собой свет:

— Лучше скажи мне, что ты не поел из-за того, что ждал меня.

Фэн Сюань чуть повыше натянул одеяло, и под шорох ткани половина его лица спряталась в гусином пуху, оставив снаружи лишь сонные глаза.

— Не хочется.

Прозвучало точь-в-точь как капризы какого-то зверька.

Уголки губ Цяо Синъяо изогнулись в улыбке: звучало это вроде бы в шутку, но тон не оставлял сомнений в серьезности намерений, и он произнес, глядя на него:

— Ты что, думаешь, раз ты так себя ведешь, я позволю тебе оставить эту кошку?

Фэн Сюань опешил.

Цяо Синъяо, пожалуй, думал, что тот дуется.

Он вспомнил из детства: как-то раз он представлял класс на школьной спартакиаде, но у него не было кроссовок. Вернувшись домой, он вскользь упомянул об этом, но мать, занятая кормлением Фэн Цзюня и Фэн Рун, даже не подняла головы и бросила:

— Откуда деньги?

В те годы Фэн Сюань пытался объявить голодовку, но на него никто не обратил внимания. Проголодавшись до полуночи, он приковылял к столу и поклевал холодного риса — твердого, как гравий, от которого саднило горло. Больше он упрямиться не смел, усвоив, что этот метод не работает и морить себя голодом себе дороже.

— Я не… Я просто думал.

— О чем тебе тут думать? — Цяо Синъяо в упор смотрел ему в глаза. — Ты можешь не есть, но моему сыну нужно питаться. Хватит со мной упрямиться.

Цяо Синъяо умел говорить гадости с невозмутимым видом правоты.

Лишь спустя долгое время Фэн Сюань приподнялся на локте.

Этот человек всегда был таким. Он умудрялся упрямо гнуть свою линию и идти напролом даже со родным отцом, что уж говорить об остальных.

Ел Фэн Сюань без всякого аппетита, бездумно пережвывая во рту рисовые зерна, но так и не смог проглотить больше пары ложек.

Цяо Синъяо отложил палочки и, пристально глядя на Фэн Сюаня, потребовал:

— А ну признавайся, о чем это ты тут размышлял?

— Говори давай.

Спустя долгое время он всё же выдал заученные слова Цюй Юйчжу, лишь сменив источник информации на кулинарное шоу.

— Тебя этому в кулинарных передачах учат? А те двое паршивцев, что вечно ошиваются здесь, просто несут чушь.

От Цяо Синъяо ничего нельзя утаить — весь дом утыкан камерами.

http://bllate.org/book/30122/3670695