На это Хань Лань отреагировал с немалым удивлением.
В этот день госпожа Чэнь принесла третью и четвертую картины. По сравнению с первой и второй, третья нравилась ему больше всего.
Он обнимал Ань-ань со спины; рассеянный теплый свет падал на их щеки и плечи, а его подбородок покоился на плече Ань-ань. Два человека, чья внешность и без того была превосходной, на фоне заходящего солнца и плакучих ивы выглядели донельзя гармонично и безмятежно.
Хань Лань убрал картины.
После этого Хань Лань вместе с Ань-ань рисовал еще несколько дней, пока не закончил оставшиеся четыре полотна.
В швейной лавке тем временем перевели в готовые наряды все эскизы, которые принес А-Юань. Возвращаясь с охапкой одежды, А-Юань столкнулся у входа с У Да.
У Да был телохранителем старшего принца Хань Тина и прибыл с поручением доставить письмо. А-Юань провел его внутрь, доложил о госте Хань Ланю и лишь затем проводил У Да в чайную.
Хань Лань не стал брать с собой Ань-ань, уложил его на кровать, погладил по голове и только после этого направился в чайную.
Увидев, что тот ушел, Юй Ань выплыл из дальнего уголка собственного сознания: он все еще никак не мог полностью привыкнуть к столь тесной близости с Хань Ланем.
Раньше, когда Хань Лань трепал его по макушке, он бы непременно завопил во всю мочь. Теперь же он не кричал мысленно, а лишь беззвучно орал, докрасна заливаясь румянцем.
В чайной У Да опустился на одно колено и отдал честь Хань Ланю. Тот велел ему обойтись без лишних церемоностей и занял место на возвышении.
У Да поднялся на ноги, но садиться на гостевое место не стал — вместо этого он извлeк из-за пазухи послание и преподнес его Хань Ланю.
У Да почтительно произнес:
— Маленький Его Высочество, старший принц отдал мне строгий приказ передать это лично вам.
Хань Лань распечатал конверт своими длинными, чистыми и белыми пальцами и, пробегая глазами строчки, спросил:
— Старший брат ничего не передавал на словах?
У Да с предельной почтительностью ответил:
— Старший принц сказал, что уже давненько не виделся с Маленьким Его Высочеством, и поинтересовался, когда Маленький Его Высочество соизволит вернуться в Столицу.
Хань Лань прочел бо́льшую часть письма и, не отвечая У Да, продолжил вникать в написанное.
В письме старший брат спрашивал, когда он вернется в Столицу, упоминал недавние забавные происшествия в городе, а также затронул тему вошедших в моду костылей.
Все это были сущие пустяки. Судя по всему, старшему брату было до того скучно и не с кем поговорить, что он решил излить душу в письме.
Среди многочисленных принцев и принцесс у старшего брата со всеми были довольно прохладные отношения, а после того, как пару лет назад его назначили наследником престола, пропасть между ним и остальными братьями и вовсе стала непреодолимой.
Теплые чувства он питал лишь к нему одному.
И он, и старший принц родились от Императрицы, а потому с малых лет были очень близки. Раньше, отправляясь развлекаться за пределы дворца, Хань Лань порой отсутствовал по полмесяца, но теперь он не возвращался во дворец уже почти целый месяц, вот старший принц и отправил на поиски своего телохранителя.
По правде говоря, положение принцев было слишком высокое и обязывающее, особенно тех, кто еще не достиг совершеннолетия — им строго возбранялось беззаботно скитаться вне дворцовых стен. Согласно законам Великой Чжоу, принцы могли покидать дворец и обзаводиться собственными резиденциями лишь по достижении восемнадцати лет, а до этого обязаны были учиться в Императорской академии.
Однако случай Хань Ланя был особым. Он пользовался огромной любовью Императора, и два года назад, когда он принес Великой Чжоу победу над маленьким принцем соседнего государства, Император пришел в такое неописуемое воодушевление, что сам спросил, какой награды тот желает.
Тринадцатилетний Хань Лань попросил у Императора позволения выезжать на прогулки за пределы дворца.
Император Чжоу У-ди поначалу не хотел соглашаться, но, не выдержав просительного блеска в глазах младшего сына, был вынужден уступить, оговорив условие: дожидаться пятнадцатилетнего возраста.
В августе прошлого года Хань Ланю исполнилось ровно пятнадцать, и он, не в силах сдержать нетерпение, вырвался из дворца, целый день провел в Столице, а затем наведался в несколько близлежащих уездов.
Едва наступила весна и мелкие чиновники сгребли с улиц сугробы слежавшегося снега, Хань Лань вместе с А-Юанем и остальными прибыл в уезд Аньян.
Уезд Аньян лежал в тысяче ли от Столицы, и путникам потребовалась целая декада в пути, чтобы добраться до места.
Они и так пробыли в уезде Аньян полмесяца, и изначально Хань Лань собирался вернуться в Столицу через пару дней, но из-за Ань-ань отъезд отложился еще дней на десять.
Не испытывая особой спешки с возвращением в Столицу, Хань Лань обронил:
— Еще несколько дней.
Не смея задавать лишних вопросов и получив ответ Хань Ланя, У Да удалился. Немного попив воды и приняв от А-Юаня заготовленные в дорогу сухие пайки, он оседлал коня и ускакал.
Спрятав письмо, Хань Лань вернулся в комнату. Ань-ань лежал на постели точно так же, как и перед его уходом.
Подойдя ближе, Хань Лань коснулся гладкого белого личика Ань-ань и в очередной раз мысленно подивился безупречному мастерству создания кукол.
Девять картин были уже готовы. Вчера заглядывала госпожа Чэнь и вновь заикнулась о том, чтобы изобразить Ань-ань на страницах следующего сборника иллюстраций. На этот раз Хань Лань не стал ни отказывать, ни соглашаться. Заметив это, госпожа Чэнь вовремя сгладила углы, сказав, что была излишне навязчива, и выразила надежду, что Хань Лань все же обдумает ее предложение.
Хань Лань дал согласие.
Сейчас, глядя на Ань-ань и вспоминая слова госпожи Чэнь, он тихонько спросил:
— Ань-ань, хочешь, чтобы госпожа Чэнь нарисовала тебя в своей книге?
Вчера, когда приходила госпожа Чэнь, Юй Ань спал и не слышал их разговора, поэтому, услышав вопрос Хань Ланя, тут же мысленно отозвался:
— Можно, но желательно не раскрывать, что я кукла.
Жаль только, Хань Лань не мог услышать его голос. Он прижал Ань-ань к груди и проговорил:
— Ладно, пока оставим это, вернемся к разговору через несколько дней, а сейчас я выведу Ань-ань на прогулку.
Говоря это, Хань Лань подумал, что постоянно возить Ань-ань в карете — вряд ли это можно назвать настоящей прогулкой. Ему хотелось побродить с Ань-ань по торговым рядам на своих двоих, но если нести его на руках еще удавалось в течение какого-то часа, то от целого дня таких ношений руки неминуемо отвалились бы от усталости и напряжения.
Надо было что-то придумать, чтобы в будущем Ань-ань мог передвигаться самостоятельно.
Поломав голову и не найдя толкового решения, Хань Лань все же усадил Ань-ань в повозку и велел ехать за город.
Устроившись в карете, Хань Лань прижал к себе Ань-ань и тихо прошептал:
— Я думал о том, что высокая подставка для ног позволяет Ань-ань лишь стоять, опираясь на нее, но мне хочется сделать его передвижения более удобными. Только пока у меня нет ни малейших идей.
Юй Ань мысленно вздохнул:
— ...
Если бы в кукле не теплилось его собственное сознание, он бы и сам почти поверил, что Хань Лань испытывает к кукле Ань-ань какие-то особые, трепетные чувства.
Хань Лань продолжал рассуждать вслух:
— Раньше я видел, как старшие сестры играют с тряпичными куклами. Тогда я не понимал этого и думал: что за радость в этих игрушках? Разве они могут сравниться с деревянными мечами и лошадками? Но стоило мне увидеть Ань-ань, как я вдруг отчетливо понял чувства сестер.
Мне нравится подбирать для Ань-ань одежду, которую я сам придумал, мне нравится расчесывать ему волосы и носить его на руках. Ань-ань красивее всех кукол моих сестер вместе взятых, он красивее и интереснее любого человека на свете.
Слушая это бесконечное бормотание, Юй Ань вовсе не чувствовал раздражения. Напротив, мысленно он перенес образ юного красавца на недолюбленного маленького принца — одинокого сироту, у которого отроду не было друзей. И теперь, с огромным трудом заполучив столь диковинную куклу, тот дорожил ею больше всего на свете.
http://bllate.org/book/30130/3671482
Готово:
