Каждое слово чётко и ясно долетело до ушей Пэй Даовань, и она принялась вникать в смысл сказанного, перебирая его в уме.
Оказывается, Юй Цзиньчжао просто злилась из-за того, что та ей не доверяла!
— Ты откроешь дверь, пожалуйста? Давай поговорим с глазу на глаз. Дело не в том, что я тебе не доверяю, просто я на мгновение растерялась и не знала, как себя с тобой вести.
С громким стуком дверь распахнулась.
Юй Цзиньчжао открыла её слишком резко, а Пэй Даовань, прислонившись к двери и пытаясь разобрать слова Юй Цзиньчжао, так и застыла в прежней позе, не успев отступить.
Очевидно, она тоже не ожидала, что Пэй Даовань стоит так близко. На мгновение обе опешили.
Особенно Пэй Даовань: оставшись без опоры в виде двери, она по инерции подалась вперёд и едва не рухнула прямо в объятия Юй Цзиньчжао.
Юй Цзиньчжао тоже растерялась и засуетилась. Инстинктивно подхватив Пэй Даовань за талию, она подставила собственное тело вместо живого матраса и со всего маху грохнулась на пол.
Ох!
Падение вышло на славу болезненным: Юй Цзиньчжао долго не могла прийти в себя, а в голове у неё всё гудело.
— Юй Цзиньчжао? Юй Цзиньчжао?
Пэй Даовань испуганно позвала её несколько раз, прежде чем взгляд Юй Цзиньчжао наконец сфокусировался.
У неё дико болела спина, и в голове крутилась лишь одна мысль: это было совсем не похоже на те сцены из сериалов, где герой спасает красавицу, скорее смахивало на неуклюжего медведя.
Кое-как поднявшись на ноги, Юй Цзиньчжао едва сдерживала слёзы — до того сильно всё болело. Если бы рядом не было Пэй Даовань, ей было бы стыдно плакать, но влага так и норовила проступить на глазах.
Пэй Даовань тоже чувствовала себя не в своей тарелке, ей было страшно даже взглянуть на Юй Цзиньчжао, в чьих глазах вот-вот готовы были заблестеть слёзы.
Юй Цзиньчжао не стала ничего высказывать Пэй Даовань. Она лишь молча уселась в стороне, дуясь, как обиженный ребёнок, надув щеки и изо всех сил моргая, чтобы не дать слезам пролиться.
Точь-в-точь щенок, которого только что отчитал хозяин: злиться он уже не смеет, но обида так и распирает.
Пэй Даовань прекрасно понимала, что виновата сама. Ей хотелось утешить девушку, но она не знала подходящих слов. На душе было смутно, хотя на лице застыло суровое выражение.
— Не смей плакать!
Юй Цзиньчжао: — !
Изначально Юй Цзиньчжао вовсе не собиралась плакать, слёзы выступали исключительно из-за физиологической реакции, которую она никак не могла контролировать.
Но стоило Пэй Даовань с холодным и грозным видом бросить это «Не смей плакать!», как ей и впрямь захотелось зарыдать. Какая же она бессердечная, с ней совершенно невозможно общаться!
Стоило словам сорваться с губ, как Пэй Даовань тут же пожалела о сказанном. Тон прозвучал слишком резко, но она действительно понятия не имела, как нужно утешать людей.
Воспоминания об утешениях матери стёрлись в памяти слишком давно, она почти забыла, каково это, поэтому умела обращаться с Юй Цзиньчжао лишь самым простым и грубым способом.
Она вздохнула, вытянула салфетку и аккуратно промокнула ресницы Юй Цзиньчжао.
— Прости, я не со зла. Ты простишь меня?
Пэй Даовань отчётливо видела, как бумажная салфетка намокает от влаги, и слегка перевела дух — слёзы всё-таки катились из глаз. Что бы она делала, если бы Юй Цзиньчжао отвергла её извинения?
Юй Цзиньчжао никогда и помыслить не могла, что окажется так близко к Пэй Даовань. Её глаза заслонила тонкая салфетка, и она инстинктивно зажмурилась, боясь, что от малейшего движения бумага порвется.
Нос уловил тот самый аромат, который она почуяла в тот день — прохладный и ненавязчивый, но на сей раз в нём словно пробивалась какая-то новая нотка, похожая на робкий розовый оттенок лепестков, проступающий сквозь первый снег.
Чуть сладковатый, едва уловимый... А может, ей просто показалось? Юй Цзиньчжао невольно затрепетала ресницами, ощущая тепло чужой кожи, пусть даже между ними лежала салфетка.
Заметив, что Юй Цзиньчжао крепко зажмурилась, а на её лице читаются борьба и терпение, Пэй Даовань слегка растерялась. Неужели, даже после того как она попыталась её утешить, та всё ещё злится?
При этой мыśli Пэй Даовань невольно сильнее надавила на салфетку, несколько грубовато стирая оставшиеся на лице Юй Цзиньчжао слезинки.
Она зажала её подбородок пальцами, не давая вертеть головой, заставляя смотреть прямо на себя.
— Я сказала, не реви.
Пэй Даовань снова не удержалась и пригрозила ей.
Странное дело: на этот раз суровый тон совсем не расстроил Юй Цзиньчжао и не вызвал у неё чувства обиды. Напротив, она даже обрадовалась, хотя и подумала, что окончательно сошла с ума.
Ведь ей послышалось в этих пяти словах нечто вроде нежного баловства и снисходительности.
— Ты ужасно вредная. И к тому же во всём обвинила меня, даже не разобравшись.
— […]
Пэй Даовань тяжело вздохнула. Налетевший было порыв угас сам собой, и она с досадой почувствовала, что Юй Цзиньчжао сейчас — всё равно что горячая картофелина в руках: совершенно непонятно, как с ней быть.
В этот момент ей вдруг захотелось, чтобы Юй Цзиньчжао проявила упрямство и не пожелала уступать — тогда у неё появился бы повод поссориться с ней, лишь бы не заниматься этим неловким утешением.
Хотя ей доводилось встречать людей куда более вредных, чем Юй Цзиньчжао, и против них у неё были куда более простые и жёсткие методы.
Тихо вздохнув, Пэй Даовань присела на корточки, оказавшись лицом к лицу с Юй Цзиньчжао. Из-за разницы в росте, да к тому же в полусидячем положении, Юй Цзиньчжао возвышалась над ней.
Сделав строгое лицо, Пэй Даовань снова взяла салфетку и стёрла слёзы, застрявшие на ресницах девушки.
Её обычно острые, пронзительные глаза сейчас покраснели, уголки глаз тоже алели, а жалостливое выражение лица Юй Цзиньчжао не оставляло сомнений: ей и вправду пришлось несладко.
При виде этого даже самое чёрствое сердце дрогнуло бы. Смягчив голос, Пэй Даовань заговорила нежно:
— Завтра как раз выходной, хочешь, я погуляю с тобой? Заодно познакомишься с моими друзьями.
У Юй Цзиньчжао зачесались мочки ушей. Мягкий, ласковый голос Пэй Даовань звучал так, будто она успокаивала ребёнка, отчего девушке стало немного стыдно, но от последних слов о знакомстве с друзьями сердце радостно ёкнуло.
Ей всегда казалось, что знакомить кого-то со своими друзьями — дело интимное, вроде совместного похода по магазинам: всё это говорит о том, что человек дорог и любим, иначе бы она ни за что на свете так не поступила.
Только что мрачное настроение испарилось от одной фразы Пэй Даовань, и душа снова пустилась в пляс. Она чувствовала, как маленький человечек внутри неё уже вовсю прыгает от восторга.
Нет, нельзя сдаваться так быстро!
Но Пэй Даовань всё-таки такая хорошая, раз решила её вот так успокоить.
Заметив, что уголки губ Юй Цзиньчжао так и норовят взметнуться вверх, но при этом та нарочно отворачивается и не хочет смотреть на неё, Пэй Даовань поняла: обида прошла.
Ей стало немного смешно. Ну чистый же ребёнок! Неужели она ждала, что её будут утешать ещё?
— Мало того что погуляем и с друзьями познакомимся, так ещё и вечером я отведу тебя поесть шашлыка.
Пэй Даовань помнила, что в прошлый раз шашлык привёл Юй Цзиньчжао в полный восторг, а обдувавший её лицо речной ветер подарил лёгкость и безмятежность.
Маленький человечек в душе Юй Цзиньчжао перестал просто танцевать — он уже счастливо катался по полу.
— Правда? Не врёшь?!
Пэй Даовань не удержалась и потрепала Юй Цзиньчжао по голове — волосы оказались очень мягкими, пушистыми и свежими, их и впрямь было приятно гладить.
— Разве я стану обманывать тебя в таких вещах?
Юй Цзиньчжао невольно расплылась в глупой улыбке, вмиг выбросив из головы все вечерние треволнения и уже начиная отыскивать для Пэй Даовань оправдания:
— Я ведь на самом деле не сердилась. Просто ты мне совсем не доверяла, это так обидно, я чуть от горя не умерла.
— Угу, знаю. Больше такого не повторится.
Пэй Даовань похлопала её по плечу, и Юй Цзиньчжао тут же выпрямилась, вмиг стряхнув с себя все следы недавней обиды и жалости к себе.
Всё-таки у неё детский характер, все эмоции на лице написаны.
— Спать собираешься?
— Конечно нет.
Шутка ли, ещё и девяти вечера нет, ночная жизнь только начинается!
— Ладно, я пойду умоюсь, а ты пока поищи какой-нибудь фильм, посмотрим вместе.
Насколько помнила Юй Цзиньчжао, это была лишь вторая просьба Пэй Даовань за всё время. В первый раз она попросила составить ей компанию на прогулке, а во второй — сегодня вечером.
Пэй Даовань ушла умываться, оставив Юй Цзиньчжао в одиночестве ломать голову над выбором фильма.
Какой фильм ей вообще может понравиться?
Мелодрама? Но Пэй Даовань совсем не производит впечатление человека, интересующегося любовными романами, да и в книге не упоминалось, чтобы она в кого-то влюблялась.
Боевик? Тем более нет. Интуиция подсказывала Юй Цзиньчжао, что Пэй Даовань такое не по душе.
Комедия? Артхаус? Трагедия?
Юй Цзиньчжао битый час ломала голову, не зная, что выбрать, но при этом боялась разочаровать Пэй Даовань. Крадучись, словно воришка, она подбежала к двери ванной и крикнула:
— Какой фильм ты бы хотела посмотреть?
Из комнаты доносился шум льющейся воды, из-за чего слова доходили до Юй Цзиньчжао с трудом, но она расслышала главное: мол, решай сама, выбирай то, что нравится тебе.
То, что нравится ей?!
Фильмов, которые она любит, великое множество, но вовсе не факт, что они придутся по вкусу Пэй Даовань!
Промучившись ещё долгое время, в тот самый момент, когда Пэй Даовань вышла из ванной и посмотрела на неё, Юй Цзиньчжао вдруг поняла, какой фильм они будут смотреть.
Тихая, как море!
Сама она не любила трагедии, но этот фильм казался ей гораздо глубже простой драмы — он ей безумно нравился.
Хотя она даже не могла толком объяснить почему, сейчас ей страстно хотелось разделить этот фильм с Пэй Даовань.
В её памяти всплыли слова из картины: «Он лишь легко коснулся её тени. Ночь влажна, земля влажна, воздух безмолвен, лес погружен в тишину, этой ночью я люблю тебя».
От автора:
Хэ-хэ, ранг у Юй Цзиньчжао всё-таки низковат. В конце концов, человек напротив прожил уже две жизни, так что стоило поманить пальцем — и она тут же оказалась рядом.
http://bllate.org/book/30160/3675132
Сказали спасибо 0 читателей