Готовый перевод Lost Dog Eats Coconut Jelly / Потерянный пёс: Горький вкус кокосового желе: Глава 15

Я действительно довольно хладнокровен. В нашем обществе и так нелегко сохранить себя, а если еще и о других заботиться — не слишком ли это утомительно?

Если бы мне нужно было бросаться на помощь каждому, кто страдает, то я был бы не человеком, а переродившимся Буддой.

Я так думал, но когда тот мальчишка, сидевший у двери, ничего не ответил, я просто повернулся и вошел в дом. А когда вышел снова, он все еще сидел там и читал.

— Эй, малец.

Я окликнул его.

Мальчик поднял голову. Я добавил: Лови, — и бросил ему хурмовую лепешку, что держал в руке. Мальчишка, даже не поняв, что это, машинально протянул руки и поймал её. Опомнившись и заглянув в ладони, он увидел красную лепешку, покрытую белым сахарным инеем.

Подражая тому, как он вел себя раньше, я хмыкнул дважды и сказал:

— Вчера одна девушка на заводе насильно всучила мне эту лепешку. Я такое не люблю, так что пусть тебе достанется.

Не знаю, из-за лепешки это было или из-за того, что я спародировал его тогдашний тон, но личико мальчишки вмиг залилось краской.

В тот момент я подумал, что иногда побыть Буддой — это совсем неплохо.

Я почувствовал, как кто-то рядом легонько ущипнул меня за бок.

Я пришел в себя. Сейчас я находился в просторной, теплой квартире площадью более ста квадратных метров, полулежа на диване. Все шторы были задернуты, а на огромном жидкокристаллическом экране перед нами шел фильм. В левом верхнем углу экрана было написано его название: Легенда о пианисте.

Я взглянул на соседа. Шэнь Вэнь, сидевший рядом, недовольно смотрел на меня. Свет, отражавшийся от экрана, смягчил черты его красивого лица.

Сейчас он был так похож на Шэнь Вэня из детства.

— Я специально отложил все дела, чтобы посмотреть с тобой кино, а ты о чем думаешь? Почему такой рассеянный? — угрюмо спросил Шэнь Вэнь.

Его еще никогда так не игнорировали.

Я погладил Шэнь Вэня по волосам, пытаясь пригладить их, и объяснил:

— Да вот, вспомнил, как мы только познакомились.

Услышав это, Шэнь Вэнь замер. Пожалуй, сегодня он был в хорошем расположении духа, поэтому не стал придираться к моим воспоминаниям о прошлом и позволил мне пригладить его волосы. Он небрежно бросил:

— И что тут вспоминать? В то время я был нищим и глупым.

Я не стал спорить.

Тогдашний маленький Шэнь Вэнь действительно был самым искренним.

Тот период я вспоминал с ностальгией, а Шэнь Вэнь — с ненавистью.

Наверное, от этих мыслей на душе стало еще тоскливее. В этот момент Шэнь Вэнь толкнул меня локтем и, скосив взгляд на орехи на журнальном столике, сказал:

— Хочу макадамию, почисти мне.

Меня охватила невыразимая досада. Я наклонился, взял банку с кешью и сунул её в руки Шэнь Вэню, сухо ответив:

— Ешь кешью. Дома нет инструментов, макадамию не открыть.

Шэнь Вэнь, услышав это, надулся. Он резко выпрямился, уставился на меня и вспылил:

— Чжоу Сянь, раньше, даже если инструментов не было, ты всегда находил способ почистить их для меня. Что с тобой сегодня?

Вот видите, судьба прихлебателя в том и заключается: если однажды ты перестанешь прислуживать, тебя тут же призовут к ответу, спрашивая, что с тобой не так.

На самом деле, когда слово прихлебатель стало популярным в сети, я никогда не был с ним согласен.

Нормальное, чистое и глубокое чувство в устах других превращалось в такое унизительное понятие.

Теперь же мне пришлось признать правоту этого термина.

Потому что я не мог подобрать другого слова, которое так точно описывало бы меня самого.

Будь я моложе, я бы наверняка швырнул в него подушкой и выпалил: «Я тебе не нянька!», а потом мы бы устроили грандиозный скандал.

Но реальность такова, что я уже не молод, да и время явно не позволяет мне закатывать с Шэнь Вэнем шумные сцены.

К тому же, какой смысл ссориться?

Для человека, которому на тебя плевать, подходящий повод для скандала — лишь предлог, чтобы с чистой совестью уйти.

Я не дам Шэнь Вэню такого шанса.

Поэтому я посмотрел на него и устало, слабо проговорил:

— Шэнь Вэнь, у меня поясница болит.

Гнев Шэнь Вэня мгновенно улетучился. Он неловко потер нос и буркнул:

— Оу.

Помолчав, он упрекнул меня:

— Ну так и сказал бы раньше.

Я чуть не рассмеялся в голос.

Шэнь Вэнь, видимо, не помнил, из-за чего я два года назад попал в больницу, и забыл, почему до сих пор сижу без работы дома.

— Ну ладно, в следующий раз почистишь.

Сказав это с видом великого снисхождения, Шэнь Вэнь открутил крышку банки с кешью, взял орешек, отправил в рот и, звонко хрустя, перевел тему:

— Давай дальше смотреть. Разве ты не хотел посмотреть этот фильм?

Я смотрел на экран, где звучала английская озвучка и мелькали китайские субтитры. Главный герой увлеченно играл на пианино, и дивная мелодия лилась по комнате.

Я не знал, когда успел сказать Шэнь Вэню, что хочу посмотреть этот фильм, но готов был поклясться, что это кино про белокурых и голубоглазых людей, говорящих на птичьем языке, — вовсе не то, что я хотел видеть.

Я человек недалекий, поэтому не мог наслаждаться просмотром так же, как Шэнь Вэнь.

Как по мне, этот фильм был пропитан романтикой, которую я не понимал.

Я не придирался к мелочам, просто нельзя требовать от грубого мужлана, чья голова занята лишь тем, как подработать или перетащить кирпичи, чтобы он ценил эстетику кинокадров и упорство в достижении так называемых мечтаний.

Что такое мечта?

Для обычного человека это просто дневные грезы.

Я уже давно перестал мечтать.

А что касается главного героя в фильме — его элегантный и красивый вид во время игры на пианино заставил меня невольно вспомнить того чистого юношу с прекрасными руками.

Я внезапно кое-что понял, но был слишком ленив, чтобы спорить с Шэнь Вэнем.

Вся комната была наполнена непонятной иностранной речью и звуками романтичного пианино. Я смотрел фильм рассеянно, и от того, что сидел слишком долго, поясница начала ныть.

Я не удержался и потянулся рукой, чтобы поддержать ноющую, болезненную спину.

Людям действительно нельзя лгать — возмездие настигнет.

http://bllate.org/book/30162/3675307