Готовый перевод Poor Prodigy Curses Top Rank Dad to Death Peach Complete / Двойная жизнь отличника: как я случайно раскрыл тайну своего спонсора: Глава 5

Подумав об этом, Гун Хуай открыл вкладку подарков Ешэна.

Пополнив баланс и даже не моргнув глазом, Гун Хуай легким движением пальца невозмутимо отправил три карнавала.

В трансляции вспыхнуло золотое сияние.

[Системное уведомление: уважаемый пользователь G отправил ведущему Нинни «Карнавал» x3]

У Нин Чжижаня глаза на лоб полезли.

Это был G. Его главный спонсор вернулся. Его дорогой спонсор номер один, который только писал сообщения и ничего не говорил, вернулся и закинул ему аж три карнавала!

Он только было хотел сказать что-нибудь благодарственное, как в следующее мгновение бесцеремонно выскочила строчка чата от G.

[G: Штраф тебе компенсирован.]

[G: На оставшиеся деньги купи себе проездной.]

Глава 4. Я тебе нравлюсь?

Нин Чжижань и не думал тратить эти деньги на проездной.

Плата за обучение за второй семестр, аренда жилья, расходы на жизнь — всё это еще висело в подвешенном состоянии.

Ему нужно было экономить, каждая копейка на счету.

Но Нин Чжижань всё равно был до глубины души тронут этими тремя «кариками».

Будь он профессиональным стримером, который привык загребать деньги и подарки и даже бровью не ведет, — другое дело, но Нин Чжижань, залетевший в это дело случайно, был совсем не таков.

Стоило ему вскользь упомянуть проездной, как G тут же запомнил и прямо покрыл штраф за эвакуатор. За весь месяц стримов Нин Чжижань впервые почувствовал, что кто-то по-настоящему ценит его.

Нин Чжижань немного подержал всё в себе, но переполнявшая его благодарность хлынула наружу. Мысль не успела за языком, и он на одном дыхании выпалил целую тираду:

Спасибо, босс G, искреннее спасибо. Босс, вы просто великий благодетель, я и помыслить не мог, что встречу такого прекрасного душой и лицом спонсора номер один! Какую музыку хотите послушать, босс, заказывайте что угодно...

Выдав поток благодарностей, Нин Чжижань только сообразил, что стандартная аватарка G пропала из самого начала списка зрителей.

G исчез.

М? Куда делся этот прекрасный главный спонсор?

Разве, даря ему подарки, он не намекал на то, что пора перейти в личные сообщения?

***

Гун Хуай, глядя на экран входящего вызова на телефоне, чувствовал себя прескверно.

Оказалось, что это звонил Шэнь Янь, прервав только что запущенный план мести.

Гун-шао! Ты где? Kmix, старое место, живо сюда! Дружище из одинокóвых выбился, веду вторую половинку всех знакомить! И Дэвид, и Брайан — все приедут! — голос Шэнь Яня звучал донельзя возбужденно.

Ох, в караоке-бар пить собрались.

Скукота.

В системе ценностей Гун Хуая выпивка ради простого развлечения была пустой тратой времени. Алкоголь притуплял нервы и путал мысли, и для человека вроде него, привыкшего всё держать под контролем, ощущения были сомнительными.

Впрочем, Дэвид и Брайан были сыновьями богатейших людей в нескольких городах. Если заглядывать в будущее всерьез, стоило завязать полезные знакомства — глядишь, представится шанс и совместный бизнес замутить.

Гун Хуай убрал телефон, накинул куртку и прямиком отправился на своей лаферрари в караоке под названием Kmix.

Кроличьи зубки, на этот раз тебе повезло.

Прибыв на место, Гун Хуай познакомился с новой девушкой Шэнь Яня.

Ее звали Наоми, она вела блог в запрещенной соцсети. Высокая, ладная, очень симпатичная, с несколькими десятками тысяч подписчиков. Впрочем, в городе В., где такие инстаграмщицы водились на каждом шагу, в них не было ничего диковинного.

Но глядя на то, как его приятель детства Шэнь Янь обнимает девушку и улыбается, как полный дурачок, а в глазах его таится нескрываемое счастье, уголки губ Гун Хуая на мгновение дрогнули вверх.

Шэнь Янь хоть и любил погулять, но душой был прост, и отыскать человека, которого полюбишь по-настоящему, выпадало нечасто.

Гун Хуай искренне радовался за Шэнь Яня.

Они пропустили по рюмочке-другой, уже пошел третий круг. Гун Хуай сохранял трезвую голову и легко лавировал в шумной толпе: со всеми, с кем нужно, познакомился, нужные контакты раздобыл.

Остальные давно напились вдрызг, и вопли песен сменялись звоном бокалов. Заметив это, Гун Хуай сбросил маску светского общения, вернулся к Шэнь Яню с его девушкой Наоми и, подняв бокал, произнес: Желаю вам удвоить радость.

Произнося это вслух, в мыслях он возвращался к Нин Чжижаню.

Завтра на занятиях кроличьи зубки точно не отберет у него парковочное место.

Отлично.

Наоми подсела ближе и спросила: Эй, красавчик Гун, ты чего сам по себе развлекаешься? А где девушка? Спрятал и зажал?

Гун Хуай ответил без запинки: Я никогда не завожу романтических отношений.

Наоми округлила глаза: Ты шутишь? При твоих-то данных — и ни с кем не встречался?

Гун Хуай не особо горел желанием развивать эту тему. Он даже не удосужился улыбнуться, а лишь перевел разговор: Вы-то с Шэнь Янем как сошлись?

Шэнь Янь обнял Наоми за талию и хмыкнул: Мы познакомились, когда вышли выпить.

Она, знаешь ли, напьется — и давай меня отчитывать. Да так искренне и с чувством... Дружище тогда сразу всё понял: раз ругает, значит, я ей точно нравлюсь! Есть зацепка!

Ругала.

И даже с чувством.

Гун Хуай действительно не совсем уловил логику: Почему ты решил, что если тебя ругают, то это от симпатии?

Наоми изобразила на лице выражение вроде ты и этого не понимаешь: Она ведь никого больше не костерит, прицепилась только ко мне одному. Разве это не значит, что она давно положила на меня глаз? Называется — играть набиваешь цену, действовать от противного. Ведь так, малышка?

Закончив, Шэнь Янь громко чмокнул Наоми в щеку.

Наоми легонько стукнула его кулаком: Вали отсюда, нечего тут учить людей дурному. Сам же навязался, напросился на нагоняй, бесстыдник.

Шэнь Янь стерпел удар без малейшего раздражения: Видал, братец? Бьет — значит любит, ругает — значит жалует. Разве она кого-то другого ругает? Никого, моя жена пилит только меня. Гун Хуай, учись: если в один прекрасный день какая-нибудь девушка начнет отчитывать тебя вот с таким чувством — эх, братец, заранее поздравляю со вступлением в ряды не одиноких!

Что за кривая логика.

Погодите-ка.

...Мм?

Один знакомый ему человек, казалось, только и ждал возможности разнести его в пух и прах.

Но это была не девушка. А утонченные кроличьи зубки, выглядевшие изящнее любой девчонки.

Мм??

Никогда не заводивший романов Гун Хуай почувствовал, как в его тоне прорезалось редкое для него сомнение: Постоянно кого-то отчитывать... это значит любить?

Шэнь Янь: Эх, Гун Хуай, какая противоположность у ненависти? Любовь. Крайняя степень ненависти часто сопровождается крайней степенью любви! Никто в здравом уме не станет тратить зря слюну, чтобы изо дня в день отчитывать тебя, если не испытывает к тебе особого интереса.

Псих ты чокнутый, муж мой, притворился мертвым, ну и противный же ты, — Наоми бросила на Шэнь Яня косой взгляд, но тем не менее основательно чмокнула его в щеку.

Гун Хуай: ......

Эта сцена действительно заставила Гун Хуая призадуматься.

Нин Хуасянь... то есть Нин Чжижань брался за разносы с таким упоением, ругал его каждый день, праведно возмущаясь, да еще и единомышленников к этому делу привлекал.

Быть того не может.

Неужели этот кроличьи зубки дошел до такого?

Бред. Невозможно. Сама мысль звучит глупо.

Гун Хуай уже собирался пропустить еще стаканчик, как заметил, что Шэнь Янь и Наоми уже слились в страстном поцелуе.

...Но что, если вдруг?

Одолеваемый тяжелыми мысленными терзаниями, Гун Хуай на редкость сильно напился.

На следующий день, когда в половине восьмого утра его вырвал из сна будильник, весь мир перед глазами Гун Хуая всё еще кружился волчком.

Настолько дисциплинированный, он был обязан идти на пары, как бы ни раскалывалась голова от вчерашнего похмелья.

Постояв немного в гардеробной в задумчивости, он сам не зная почему отказался брать сумку от Hermes и вместо этого прихватил ноутбук, сел в машину и поехал на учебу.

Вчера он только что скинул деньги на проездной Нин Чжижаню, так что этот кроличьи зубки больше ни за что не отберет его место.

Так и должно быть. Вполне логично.

В его жизни раз и навсегда сэкономилось бесчисленное количество пяти с половиной минут.

Просто замечательно.

Включив музыку, Гун Хуай вел машину до тех пор, пока не свернул на знакомую улочку у бокового входа в университет.

Тот самый подержанный бледно-серый Тойота с вызывающим видом, в открытую занимал потаенное парковочное место, а передний бампер намертво упирался в край кустарника.

Гун Хуай молча нажал на тормоз, вцепился в руль, чувствуя, как разрывается голова.

?

У Нин Чжижаня ведь появились деньги на проездной. С чего бы ему снова сыздетла тащиться сюда спозаранку, чтобы отжать это уединенное и потрепанное местечко?

Ведь мог спокойно купить студенческий пропуск на стоянку, мог по всем правилам встать на парковочном месте, так почему этот кроличьи зубки обязательно должен каждый день вставать ни свет ни заря и отвоевывать этот клочок бесплатной дикой землицы за кустами?

Гун Хуай не понимал. У него в голове не укладывалось.

Он развернул машину, заехал на парковку у главного входа, припарковался на первом попавшемся месте, а в голове вертелись вчерашние слова Шэнь Яня.

Двигатель заглох, а Гун Хуай всё продолжал анализировать.

По совести говоря, каким бы упрямым ни был Нин Чжижань, он всё же не станет бросаться деньгами на ветер.

Следовательно, если предположение о том, что бьет — значит любит, верно, то у нежелания кроличьих зубок тратить эти мелкие деньги есть лишь две причины: либо он глуп, либо делает это нарочно.

Кроличьи зубки, конечно, выглядел слегка простоватым, но учился в последние годы сносно, дураком набитым не был.

Оставался лишь второй вариант.

Нарочно.

Нарочно не поехал на стоянку.

Нарочно не пошел через главный вход.

Нарочно устроил битву за место.

Нарочно добивался, чтобы Гун Хуай каждый день видел машину Нин Чжижаня —

Нарочно привлекал к себе его внимание.

Гун Хуай внезапно прозрел, и всё разом обрело смысл.

Правда, это строилось лишь на допущении, что гипотеза верна.

Если это правда, то... черт возьми, какой изощренный ход.

...Ну погоди, Нин Чжижань.

Я ни за что не попадусь в твою нелепую ловушку.

Ни за что.

С похмелья и с полным пониманием чужого коварства, Гун Хуай с непроницаемым видом и твердой поступью вошел в большую аудиторию на лекцию по экономике.

Он не высматривал никого конкретно. Да и не должен был никого выискивать.

Но взгляд сам собой выцепил Нин Чжижаня.

Стоила ранней осенью погода, и Нин Чжижань облачился в облегающую черную водолазку, подчеркивавшую изящный изгиб талии. Воротник плотно обхватывал шею, кончики волос падали на затылок, а между краем воротника и прядями белела полоска нежной кожи.

Сердце Гун Хуая с чего-то вдруг сжалось.

Он окинул взглядом аудиторию, встав на месте, и на сердце стало еще теснее. Во всем помещении свободным оставалось лишь одно место — прямо за спиной Нин Хуасяня.

Гун Хуай подошел и опустился на стул.

Вместе с ним туда дохнуло шлейфом парфюма.

Нин Чжижань, витавший до этого где-то в облаках, шевельнул носом и обернулся.

Их взгляды неожиданно столкнулись.

Благодаря полученным вчера трем карнавалам настроение у Нин Чжижаня было на редкость приподнятым, и даже при виде Гун Хуая на его лице впервые за долгое время засияла дружелюбная улыбка.

Во взгляде Гун Хуая смешалось всё. Он впервые видел, чтобы Нин Чжижань улыбался ему с такой искренней радостью.

http://bllate.org/book/30182/3677440