Роза — само это название, даже если просто произнести его вслух, оставляет на губах привкус порочной роскоши, пудры и томного соблазна.
Здесь бездельники из богатых семейств транжирят время и деньги, а жаждущие наживы хостес торгуют телом и молодостью, создавая причудливую и жуткую картину взаимозависимости.
Линь Ижань выступал здесь всего час. В прошлом студент художественного вуза, он легко вписался в эту атмосферу и чувствовал себя как рыба в воде. Его грудь была набита пачками купюр, и если бы он только мог стерпеть сальные руки, тянущиеся со всех сторон, то мог бы удвоить свой заработок.
Но Линь Ижань не мог переступить через себя. В нем еще теплилась остаточная гордость, не позволявшая окончательно опуститься на дно, хотя он и так уже докатился до работы в Розе ради денег. Он изо всех сил цеплялся за остатки собственного достоинства, продолжая носить эту призрачную маску.
Когда танец подошел к концу, толпа зрителей под сценой разразилась криками. Сцена находилась так близко к публике, что любому стоило лишь подняться, чтобы с легкостью облапать Линь Ижаня.
Ловко увернувшись от назойливых рук какого-то квадратного типа, Линь Ижань запел — его чистый, волнующий голос ярко выделялся в дурманящей атмосфере клуба. Стоило лишь услышать первые слова песни, как взгляд невольно приковывался к источнику звука.
Сияющий на сцене Линь Ижань был до того притягателен, что в глазах этих хищников читалось неприкрытое желание проглотить его целиком.
На пролете третьего этажа стоял Шэнь Цзуньлин. Скрестив руки на перилах, он медленно затягивался сигаретой, выпуская кольца белого дыма. Вспышки огонька то и дело освещали его лицо, погруженное в полумрак: идеальная линия подбородка, словно выточенная резцом, высокий переносицы нос… Говорят, что у людей с низкими надбровными дугами холодное сердце, но у него брови были густыми и темными.
Его непредсказуемый, вспыльчивый нрав был причиной, по которой люди боялись к нему приближаться.
— Шэнь Цзуньлин, он вам приглянулся? — менеджер Розы проследил за его взглядом. Там выступал Ижань, новая звезда клуба. Его черные волосы, доходящие до пояса, развевались в такт движениям, а белоснежная кожа казалась светящейся под огнями прожекторов. Короткое черное платье с глубоким вырезом лишь подчеркивало этот ангельский, но в то же время порочный образ.
Это был редкий случай, когда топ по собственной воле опустился до работы в Розе, не боясь, что какой-нибудь верс, потеряв контроль, набросится на него здесь же. Хотя менеджер и мог гарантировать безопасность внутри клуба, за его пределами никто ничего не обещал. В конце концов, несмотря на то, что число топов за последние годы выросло, они все еще оставались редкостью. Феромоны топа действовали на версов как стимуляторы, транквилизаторы и афродизиаки одновременно.
— Как давно он здесь?
— Около месяца. Этот парень держится особняком: торгует талантом, но не телом.
Шэнь Цзуньлин насмешливо хмыкнул. Он наблюдал за этим топом уже несколько дней. После выступления тот обычно переодевался в прозрачный, соблазнительный наряд, в котором едва ли не все было напоказ, и бродил среди столиков, собирая пачки купюр.
Если кто-то пытался его облапать, топ без колебаний сбрасывал руки со своей нежной кожи, забирал деньги и, не оборачиваясь, уходил.
Строить из себя недотрогу, будучи продажной душой — вот что такое этот Ижань. Если он не продается здесь, значит, продастся где-то в другом месте. В конце концов, стоит топу раздвинуть ноги, как выстроится очередь из идиотов-версов, готовых платить любые деньги.
Он с величайшим пренебрежением думал об этом бедняге.
— Нет, не хочу возиться с этой грязью, — Шэнь Цзуньлин потушил окурок и бросил его в урну. Интерес к Ижаню у него, конечно, был, но лишь из-за некоторого сходства в чертах лица. То, что он уделил ему пару минут, уже было одолжением для Розы.
— Понял, понял, хорошего вам вечера. — Менеджер поклонился, провожая Шэнь Цзуньлина. Лишь когда тот удалился, он выпрямился. Акционер был со странностями: заглядывал раз в пару дней, ничего не делал, просто смотрел, как Ижань поет и танцует. Сегодня менеджер набрался смелости спросить, но, оказывается, интереса нет. А раз нет, зачем пялиться на человека и называть его грязью? Менеджер не переставал ворчать про себя.
Что до Ижаня, менеджер считал, что ему крупно повезло. Роза никогда не страдала от нехватки гостей, но с приходом Ижаня поток посетителей стал заметно больше. Надо придумать, как удержать его подольше, пусть даже придется поднять зарплату в несколько раз.
Однако новая звезда неизбежно вызывала зависть. Линь Ижань вернулся в гримерку, чтобы переодеться в свою обычную одежду, но стоило открыть шкафчик, как оттуда выпрыгнула безобразная жаба. Линь Ижань, уже привыкший к подобным шуткам, лишь отступил на шаг.
У него за спиной раздался нескрываемый смех. Менеджер, уже привыкший к такому, надел белые перчатки, схватил ни в чем не повинную жабу и выкинул ее на улицу.
— Хватит заниматься ерундой. Если показатели не будут выполнены, не жалуйтесь, что урезали зарплату.
— Ой-ой, поняли мы, поняли. Просто решили подшутить над новичком, — проворковал Бабати, жеманно поигрывая пальцами, и выпорхнул из гримерки.
Линь Ижань помедлил, не зная, согласится ли человек перед ним на его просьбу, но все же решился:
— Цзюньлань, можно ли получить аванс за следующий месяц?
— Мы же только на прошлой неделе выдали зарплату. Неужели тех денег, что ты сегодня наскреб с клиентов, недостаточно?
Линь Ижань опустил голову, теребя в руках застиранный край одежды.
— Младшему брату нужны деньги на лечение в больнице.
Ксавьер, обойдя зал с алкоголем и заработав неплохую сумму, был в отличном настроении. Увидев Линь Ижаня, он, широко улыбаясь, отодвинул менеджера в сторону.
— Что такое, малыш? Почему такой грустный? Кто тебя обидел?
Линь Ижань поднял голову. Когда он только пришел в Розу, Ксавьер отнесся к нему очень тепло. Стоит заметить, что Ксавьер был, помимо него, единственным топом в этом заведении. Большинство развлекательных клубов были рассчитаны на версов, а там чаще всего встречались боттомы — они не могли забеременеть и были куда более раскрепощенными.
— Я хотел попросить у менеджера аванс, у меня не оплачен счет за больницу брата… — Линь Ижань занервничал, не зная, откажут ему или нет. Хотя сегодня он получил немало чаевых, до нужной суммы все равно не хватало.
— Ой, я-то думал, что случилось. Сколько тебе нужно? Я одолжу, не делай такое лицо, смотреть больно.
Линь Ижань был удивлен и очень благодарен:
— Спасибо, что хочешь помочь. Я напишу расписку, я не сбегу. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, я сделаю все, что в моих силах.
— Ой-ой, какой милый ребенок. Сколько тебе лет? Давненько я таких не видел, — рассмеялся Ксавьер.
— Мне семнадцать.
— Цзюньлань, оказывается, берет на работу детей? — Ксавьер был удивлен. Обычно Линь Ижань красился довольно ярко, поэтому было трудно разобрать, сколько ему лет.
Линь Ижань тихонько хмыкнул. Взгляд Ксавьера стал еще мягче. Он, не раздумывая, попросил номер банковской карты Ижаня и перевел пятьсот тысяч.
— Хватит? Если нет, только скажи.
— Хватит, спасибо тебе, Ксавьер, правда, огромное спасибо. Я как можно скорее верну долг. — Линь Ижань не знал, как еще отблагодарить его. Он думал, что займет от силы тысяч сто, а теперь, после оплаты больничных счетов, у него останутся деньги и на лекарства для брата.
Ксавьер беззаботно отмахнулся:
— Это сущие копейки, я за вечер столько зарабатываю.
Как бы то ни было, Линь Ижань, бесконечно благодаря, покинул Розу и помчался в больницу — брат его ждал.
Это была одна из лучших клиник страны, где каждая секунда пребывания стоила бешеных денег. Поэтому здесь лечились лишь богачи и высокопоставленные чины. Линь Ижань, внезапно появившийся в этих стенах, не мог не привлекать внимания.
Застиранные старые джинсы, слишком большая куртка, гладкие черные волосы… Линь Ижань ускорил шаг, стараясь оставаться незаметным.
Маленький брат в палате смотрел мультики и, увидев старшего, радостно бросился к нему:
— Брат, ты пришел за мной!
Выражение лица Линь Ижаня смягчилось, он потрепал мальчишку по голове:
— Ты слушался врача? Хорошо кушал?
— Я был очень послушным, все съел. Другие дети звали меня поиграть, но я помнил, что ты говорил, и не открывал дверь, чтобы выйти к ним.
— Молодец, хороший мальчик. Сейчас я оформлю документы на выписку, и тебе больше не придется здесь сидеть. Мы едем домой.
— Домой? В тот дом, где папа и отец?
Улыбка Линь Ижаня застыла на несколько секунд, а затем медленно угасла:
— Нет, в тот маленький дом, который снимает брат.
http://bllate.org/book/30184/3677539
Готово:
