— Замолчи! — И Си, побагровев от гнева, схватил лежавшие рядом ножны и швырнул их в Чэн Дуна. Удар пришелся прямо по затылку, чуть не сбив того с ног и не лишив сознания на месте.
— Да сколько у тебя матерей?! Тех вещей, что ты наворовал, хватило бы не то что на одну, а на десяток, а то и на восемь матерей! — Родители И Си были странствующими Мастерами Меча, людьми с широкой душой и прямым сердцем. Раз уж остальные молчали из страха перед присутствующим Чжун Цзюнем, он церемониться не собирался.
Большинство учеников Бессмертной Секты Юньсянь происходили из обеспеченных семей. Старшие, жалея своих чад, что отправились в дальние края, не скупились на редкие пилюли и Духовное оружие, зачастую бесценные. А этот Чэн Дун крал всё, что имело хоть какую-то стоимость. Цена награбленного уже давно не поддавалась исчислению.
Чжун Цзюнь нахмурился, собираясь что-то сказать, но Пэй Чжиюй быстро потянул И Си за собой, прикрывая его:
— Прошу прощения, Глава, И Си еще совсем юн и говорит то, что думает. Не сердитесь на него.
Чжун Цзюнь, который только было открыл рот для выговора: «…»
Посмотрев на Пэй Чжиюя, Чжун Цзюнь не спешил гасить гнев. Как-никак, будучи Главой секты, он не мог опускаться до споров с подростком, поэтому он бросил яростный взгляд на Шэнь Хуая: Посмотри, каких учеников ты воспитываешь! На что это похоже?!
Казалось, Чжун Цзюнь обладал некоей врожденной властью над Шэнь Хуаем. Стоило ему лишь взглянуть, как того пробрал холод от пяток до макушки, по спине пробежал неприятный холодок, а кожу головы стянуло от напряжения.
Поведение ученика — не повод винить Учителя (Шицзуня), спасибо!
Чжун Цзюнь: «…» Никчемный.
Чэн Дун потер ушибленную голову, перевел взгляд на Чжун Цзюня, и его глаза наполнились слезами:
— И Си затаил на меня обиду, я не виню его. Но оставшиеся деньги я отправил отцу — только так он согласился отпустить мою младшую сестру! Учитель (Шицзунь), вы должны мне поверить!
— Единственным желанием матери было, чтобы я встал на путь бессмертия. Она отдала все семейные сбережения, чтобы подготовить почву и отправить меня на Гору Юньсянь. А теперь… — Чэн Дун вытер слезы. — Теперь мой духовный корень сломлен, и у меня нет лица, чтобы вернуться и предстать перед матерью! Умоляю, восстановите справедливость!
Как только Чэн Дун произнес эти слова, присутствующие обменялись многозначительными взглядами, а И Си с тревогой посмотрел на Пэй Чжиюя.
Чжун Цзюнь бросил взгляд на Пэй Чжиюя и глухо спросил:
— И чего же ты хочешь от меня?
Чэн Дун ударился головой о синий камень пола, весь трясясь от рыданий:
— Мать учила меня: когда ты вдали от дома, не обижай других, но и не давай себя в обиду. Если кто-то ранит меня на шаг, я должен ответить тем же.
— Кто разрушил мой духовный корень, тот должен заплатить своим!
Глава 25. Никакой пощады
В главном зале воцарилась тишина. Ученики переглядывались между собой.
Даже Чжун Цзюнь на мгновение замер. Он невольно посмотрел на Шэнь Хуая — всем было известно, кто именно уничтожил духовный корень Чэн Дуна, но ведь Пэй Чжиюй был единственным личным учеником Шэнь Хуая.
— Пятый, что ты об этом думаешь? — спросил Чжун Цзюнь, повернувшись к Шэнь Хуаю.
Шэнь Хуай был явно ошеломлен словами Чэн Дуна. Он перевел взгляд на Пэй Чжиюя, который покорно стоял на коленях в центре зала. Кто бы мог подумать, что его Маленький Билочунь будет выглядеть таким невозмутимым — будто это был не он, кто лишил человека основы его силы.
Шэнь Хуай разозлился не на шутку. В прошлый раз он мог безоговорочно встать на сторону Пэй Чжиюя, потому что тогда обижали самого Пэй Чжиюя, но сейчас ситуация иная.
Опустив глаза, Шэнь Хуай холодно ответил Чжун Цзюню:
— Пусть Глава решит сам. Прошу, во всем разберитесь. Если Чжиюй действительно виноват, я не проявлю к нему никакой пощады.
В этом вопросе, если бы Шэнь Хуай стал покрывать Пэй Чжиюя, это поставило бы в неловкое положение не только Чжун Цзюня, но и подмочило бы репутацию всей секты, если бы слухи поползли наружу.
Если личный ученик калечит духовный корень внутреннего ученика, как Бессмертная Секта Юньсянь сможет принимать новых последователей в будущем?
Никакой пощады?
Пэй Чжиюй усмехнулся про себя. Кажется, в прошлой жизни он слышал эту фразу от Шэнь Хуая чаще всего.
Когда его преследовали и едва не уничтожили его духовный корень, когда его же обвинили в обратном, когда его сущность демона раскрылась и недоброжелатели возжелали его Драконью Пилюлю Демона, навесив на него ложные обвинения…
Тогда Шэнь Хуай даже не удосужился выслушать его оправдания, лишь бросив: «Пусть решают сами, никакой пощады!»
Взгляд Пэй Чжиюя потускнел. Прошлая жизнь, нынешняя — что изменилось? Шэнь Хуай остался прежним, он всё так же поступит с ним. На что он вообще надеялся?
【Хозяин, Хозяин, обнаружено: симпатия главного героя снизилась на 10 единиц.】
Шэнь Хуай бросил быстрый взгляд на Пэй Чжиюя, не меняя своего решения. Если его Маленький Билочунь действительно безо всяких причин уничтожил чужой духовный корень, он обязан понести наказание. Это было непреложной истиной как в Мире Культивации, так и в его родном современном мире.
Если духовный корень Пэй Чжиюя действительно сломлен и он стал обычным смертным, что ж, тогда он просто поселит его в Беседке Цзяншуй и будет опекать его до конца дней.
И Си, чье лицо уже посинело от ярости, не выдержал и набросился на Чэн Дуна с криками:
— Ты действительно хочешь уничтожить духовный корень старшего брата Пэя?!
Даже у глиняного божка есть капля гордости, а Чэн Дун искренне боялся Пэй Чжиюя. Еще бы! В свои шестнадцать лет он уже был на пороге Стадии Зарождающейся Души, к тому же был единственным личным учеником Шэнь Хуая. Шэнь Хуай не любил суеты и за столько лет не взял ни одного другого ученика, даже внутреннего — Пэй Чжиюй был бесспорным будущим хозяином Беседки Цзяншуй.
К тому же, Пэй Чжиюй был крайне странным человеком. Снаружи он был вежлив со всеми, но стоило кому-то перейти ему дорогу, как жизнь того превращалась в ад. То нога сломана, то рука — в общем, на долгое время о покое можно было забыть.
Но сейчас Чэн Дун уже не мог об этом думать. Его духовный корень был раздавлен ладонью Пэй Чжиюя! Он пытался направить духовную силу, но того привычного ощущения полноты внутри больше не было!
Теперь он ничем не отличался от обычного человека!
Раз так, он сделает всё возможное, чтобы утянуть Пэй Чжиюя с собой в бездну! Небесный любимец, говорите? Обладатель редчайшего одиночного духовного корня? Посмотрим, как он будет задирать нос, когда лишится его!
— Что такое? По мнению брата И Си, раз Пэй Чжиюй уничтожил мой корень, то должен отделаться лишь легким выговором? Это несправедливо! Чем он разрушил, тем пусть и платит!
И Си от такой наглости покраснел до корней волос:
— Да как ты смеешь! Ты хоть стоишь того, чтобы сравнивать себя со старшим братом Пэем?
— И Си, замолчи! — резко оборвал его Шэнь Хуай. — В этом мире нет высших и низших. Даже если бы это я уничтожил его корень, наказание последовало бы неизбежно!
— Младший Дядя-Наставник! — голос И Си дрожал от слез. — Младший Дядя-Наставник, старший брат Пэй сделал это ради вас…
И Си не успел договорить, как к Чжун Цзюню подбежал юноша в синих одеждах и прошептал что-то на ухо.
Услышав это, Чжун Цзюнь изменился в лице и свирепо взглянул на Чэн Дуна:
— Впустите их!
Все присутствующие, включая самого Чэн Дуна, были сбиты с толку, и лишь уголок губ Пэй Чжиюя едва заметно дрогнул.
Интуиция подсказывала Шэнь Хуаю, что дело касается Пэй Чжиюя, и он тут же насторожился.
Несколько девушек-учениц в синих одеждах, поддерживая друг друга, вошли в зал. Позади них шла еще одна, в коричневой домотканой одежде. Она выглядела совсем юной, но такой истощенной, что ее глаза глубоко запали.
Шэнь Хуай окинул девушек взглядом. В Бессмертной Секте Юньсянь личные ученики носили черные одежды, внутренние — белые, а внешние — синие. Значит, это ученицы внешней секты.
Чжун Цзюнь взмахом руки велел ученикам, стоявшим на коленях, расступиться и пригласил девушек пройти.
Чэн Дун, у которого от боли всё плыло перед глазами, вгляделся в них, и когда он увидел девушку в домотканой одежде, лицо его стало белее мела. В голове загудело, взгляд стал остекленевшим, будто из него вытрясли душу:
— Почему ты здесь… Ты не должна быть здесь!
Услышав это, девушка больше не смогла сдержать слез и, указывая на Чэн Дуна, закричала:
— Это всё из-за тебя! Чэн Дун! Я ведь твоя родная сестра! Если бы ты не продал меня, разве я пропустила бы последние минуты жизни нашей матери?
— Всё из-за тебя! — глаза девушки налились кровью. Боль потери матери дала ей сил перестать бояться Чэн Дуна. Она резко бросилась вперед и вцепилась ему в горло, готовая задушить его собственными руками!
— Это ты! Ты убил нашу мать! Ты погубил меня! Почему ты сам еще не сдох?!
После этих слов Шэнь Хуай обменялся взглядом с Бай Юйнином. Ученики по обе стороны зала пришли в ярость!
Разве этот Чэн Дун не говорил, что воровал ради спасения матери? Почему тогда девушка, называющая себя его сестрой, говорит, что мать уже мертва?
И еще… его родная сестра, которую он продал своими руками!
Лицо Бай Юйнина пошло пятнами, он не выдержал и выругался:
— Зверь! Как наша Бессмертная Секта Юньсянь могла принять такого зверя в ученики!
Шэнь Хуай увидел, с каким ужасом и ненавистью девушки смотрят на Чэн Дуна, и почувствовал неладное. Он посмотрел на Бай Юйнина и с тяжелым вздохом сказал:
— Боюсь, это еще не всё.
Девушки-ученицы, боясь, что она доведет себя до обморока, окружили ее и принялись успокаивать.
Чжун Цзюнь стоял бледный, сжимая кулаки так, что костяшки хрустели.
Чжун Цзюнь всегда ненавидел подлость. Когда-то он взял Чэн Дуна в ученики, пожалев его, но кто бы мог подумать! Воровство — это еще полбеды, но продать родную сестру и позволить матери умереть от болезни, не обращая внимания на ее страдания!
— Негодный ученик! — Чжун Цзюнь, багровый от ярости, указал на Чэн Дуна, мечтая прямо сейчас пронзить его мечом и очистить репутацию секты.
Ученики вокруг тоже начали возмущенно шуметь. Еще минуту назад они слушали россказни Чэн Дуна и, тронутые его сыновней почтительностью, чувствовали вину за то, что так сильно его избили.
Теперь же от этого чувства не осталось и следа — жаль только, что не забили до смерти!
— Глава!
Едва Чжун Цзюнь закончил говорить, девушки упали на колени.
— Просим Главу восстановить справедливость!
Глава 26. Всплывает правда
Чжун Цзюнь отшвырнул Чэн Дуна ногой и мягко обратился к дрожащим девушкам:
— Говорите всё как есть, я обязательно во всем разберусь.
Старшая из девушек была очень высокого роста, но рядом с Чжун Цзюнем казалась совсем маленькой.
Чжун Цзюнь был статным и высоким, типичным суровым Мастером Меча; от одного его присутствия становилось не по себе.
http://bllate.org/book/30192/3679559
Готово: