Ин Сюй сжал маленькие кулачки и с обидой посмотрел на Ин Хуэя, надеясь услышать от него прямой ответ:
— Почему?
Ему не нравилась эта женщина с лисьим лицом, он не хотел, чтобы она становилась его мачехой. Почему Ин Хуэй упорно не желал прислушаться к его мнению? Разве он тоже не часть этой семьи?
Даже отец Райана всегда прислушивался к мнению Райана.
— Потому что в этом доме твое слово еще ничего не весит. Сейчас хозяин здесь я, и все в этом доме должно подчиняться мне. Если однажды ты вырастешь и станешь достаточно сильным, чтобы сокрушить меня, и сам займешь место главы семьи, тогда все здесь будет решаться по твоему слову, и никто не станет возражать, — холодно глянув на Ин Сюя, произнес Ин Хуэй.
Его методы воспитания Ин Сюя были крайне суровыми, в них не было ни капли тепла и нежности.
Однако он считал именно такой подход самым правильным для подготовки своего наследника. Так называемые тепло и любовь способны вырастить лишь нерешительных трусов, но никак не истинных храбрецов и лучших воинов.
Будучи тем самым человеком, который когда-то сверг собственного отца ради власти, Ин Хуэй ничуть не боялся и не опасался того, что однажды бумеранг вернется и его сын точно так же наберется сил, чтобы расправиться с ним... В глубине души Ин Хуэй даже втайне ждал этого дня, с нетерпением ожидая, когда этот мальчик, на которого он возлагал столь большие надежды, окрепнет, пойдет против него и победит его... Всю жизнь он был воинственным и любил борьбу, и дни, когда рядом не оставалось достойных противников, казались ему поистине невыносимыми.
Глядя на чуть пухленькое детское личико Ин Сюя, Ин Хуэй внезапно вспомнил того, кто произвел Ин Сюя на свет — Гу Чжэна, человека, который соперничал с ним добрую сотню лет, но так и не сумел стать его ровней.
Говорят, теперь он полностью исцелился...
Интересно, сможет ли он вновь собраться с силами, вернуть свой прежний пик формы и снова бросить ему вызов? Ему стало до боли скучно. Те, кто противостоял ему в последнее время, были лишь ничтожными букашками, которые могли лишь немного попрыгать, прежде чем бесследно исчезнуть. Черт побери, как же это бессмысленно, черт побери, как же скучно!
Когда-то, соперничая с Гу Чжэном, он еще мог ощутить то мимолетное упоение, когда балансируешь на краю гибели и ведешь отчаянную борьбу изо всех сил. Но с нынешними противниками у него уже не было и намека на подобные чувства.
В те времена, когда выходки Гу Чжэна доводили его до белого каления, ему хотелось поскорее покончить с ним и найти более грозного оппонента для противостояния лицом к лицу. А теперь, после стольких лет одиночества, Ин Хуэй жаждал лишь одного — чтобы Гу Чжэн немедленно восстановил всю свою мощь и сошелся с ним в битве.
Насколько же мучителен вкус непобедимости — пожалуй, никто во всей вселенной не понимал этого так глубоко, как Ин Хуэй.
Если подумать, Гу Чжэн был самым сильным из всех его противников и держался дольше остальных. Изначально Ин Хуэй потому и затеял с ним игры, намеренно провоцируя, чтобы заставить того сражаться с ним.
И в конце концов Гу Чжэн его не разочаровал.
При воспоминании о Гу Чжэне на губах Ин Хуэя вновь заиграла кровожадная, вызывающая улыбка. Стоило ему лишь подумать о том, что прошлое противостояние с Гу Чжэном скоро возобновится, как давно притихшее и бурлившее внутри пламя войны вновь взметнулось вверх, жаждая яростной, бескомпромиссной битвы...
Впрочем, перед этим ему нужно было кое с чем разобраться... Вступать в бой не на пике формы — неуважение как к самому себе, так и к противнику.
Да, к противнику. Спустя шесть лет, когда при смерти Гу Чжэн нанес ему отчаянный удар и неожиданно серьезно повредил его духовную силу, Ин Хуэй наконец признал в Гу Чжэне равного, достойного звания своего противника.
Тот больше не был жалкой букашкой, вечно растоптанной под его ногами и недостойной даже взгляда.
Ин Сюй смотрел на Ин Хуэя, сжав маленькие кулаки изо всех сил. Ин Хуэй посеял в его сердце навязчивую идею, заставив твердить себе, что он обязан стать сильным, должен непрерывно становиться сильнее.
До тех пор, пока его собственное слово в этом доме не станет законом.
Ин Хуэй посмотрел на него с довольной улыбкой и не преминул забросить в его душу еще одно семя, которое заставило бы мальчика стремиться к силе:
— Но до тех пор любое твое слово в этом доме не имеет никакого веса.
Он вовсе не считал свои методы воспитания ошибочными.
Победитель всегда прав, а проигравший платит — это главный закон мира, который он для себя усвоил.
На самом деле Ин Хуэй с огромным предвкушением ждал, до какой степени силы сможет развиться повзрослевший Ин Сюй, ведь, как ни крути, мальчик унаследовал гены их обоих — и его, и Гу Чжэна.
Ин Хуэй возлагал огромные надежды на будущее Ин Сюя.
******
Гу Чжэн происходил из семьи Гу — некогда самого крупного и древнего азиатского рода военных гениев на планете Гайя. Его происхождение было благородным, а кровь чистой, но судьба выдалась нелегкой. Когда ему исполнилось тринадцать, его отец Гу Хэн потерял голову от какой-то лисицы и без колебаний бросил жену и детей. Он оклеветал супругу, заявив, что та изменяла ему, а родившаяся малышка — вовсе не его дочь, и отказался от теста на отцовство, выставив мать Гу Чжэна и двух ее детей из дома.
С тех пор его мать, обладавшая весьма скромными способностями к заработку, была вынуждена вести с детьми скитальческую жизнь, с трудом перебиваясь на чужбине.
Хотя те дни выдались суровыми и мрачными...
Для Гу Чжэна они стали прекраснейшим периодом в жизни, ведь рядом находились самые любимые люди — любящая мать и милая младшая сестренка. Даже утоляя голод пустой водой, Гу Чжэн чувствовал себя счастливым.
Однако сказка длилась недолго. Вскоре мать и сестра скончались в трущобах от крайне заразной тяжелой болезни, а его самого приютил ничтожный отец, вернув в семью Гу. Хотя Гу Хэн и признал, что Гу Чжэн — его родной сын, он все равно всячески презирал сына-бету и слепо потакал детям от новой жены, занявшей место госпожи в доме, которые постоянно издевались над ним. Гу Хэн закрывал на это глаза, а когда Гу Чжэн пытался сопротивляться, обвинял его в беспричинной травле младших... Гу Чжэн хлебнул немало горя на чужбине, пока не вырос, не отличился на поле боя и окончательно не порвал все связи с семьей Гу. Лишь тогда его жизнь начала постепенно налаживаться...
Поэтому после смерти матери и сестры у Гу Чжэна не осталось ни единого кровного родственника в этом мире.
Через свою нейросеть Гу Чжэн узнал, что после его помрачения рассудка Ин Хуэй сорвал злость на семье Гу. И хотя клан Гу прежде не раз предавал его ради собственной выгоды, Ин Хуэй все равно не пощадил их, из-за чего сейчас семья Гу влачила жалкое существование.
Подобный шаг со стороны Ин Хуэя ничуть его не удивил.
Однако к текущему положению дел семьи Гу он не испытывал ни малейшей жалости — напротив, оставался совершенно равнодушен. В тот самый миг, когда погибли мать и сестра, он навсегда вычеркнул Гу Хэна из списка своих отцов, даже несмотря на то, что тот вырастил его, словно какую-то дворовую кошку или собаку.
Поэтому после восстановления Гу Чжэн вовсе не собирался возвращаться в семью Гу или связываться с кем-либо из ее членов, позволяя им узнать, что он снова в строю.
Он связался совсем с другим человеком.
Устроившись в кафе и лениво помешивая ложечкой напиток в чашке, Гу Чжэн утонул в мягком кресле, с прекрасным настроением наслаждаясь послеполуденным солнцем. Он уже и забыл, когда в последний момент чувствовал себя настолько безмятежно.
В этот момент к нему приблизился кто-то из сидевших неподалеку.
— Давно не виделись, старый друг, — прищурившись, Гу Чжэн поднялся, чтобы встретить его.
Элен недоверчиво уставился на него, и в глубине его глаз промелькнуло изумление:
— Неужели и вправду ты, Гу Чжэн? Я думал, у меня больше никогда в жизни не представится шанса увидеть тебя снова.
Элен был другом детства Гу Чжэна, а позднее служил его боевым товарищем, когда они поддерживали Четвертого принца.
Правда, теперь, после обнародования указа Ин Хуэя о помиловании, Элен перешел под начало Ин Хуэя и по сей день оставался кадровым военным... В отличие от него самого, чьи кровью и потом завоеванные достижения обратились в пепел.
— Да уж, учитывая, что я был заклятым врагом Ин Хуэя и главной опорой Четвертого принца, то, что я до сих пор жив — настоящее чудо... — с горькой усмешкой произнес Гу Чжэн.
Элен тихо сказал:
— Не говори так. В государстве действует закон о помиловании военнослужащих-омег, побывавших в горячих точках. С твоим вторичным полом Ин Хуэй просто не смог бы тебя убить. К тому же вскоре после этого Ин Хуэй сам издал общий указ, амнистировавший всех сторонников Четвертого принца, пожелавших сложить оружие, сохранив им воинские звания. Исключений не было, это коснулось и тебя...
— Но неужели ты думаешь, что я бы сдался Ин Хуэю? — в ответ бросил Гу Чжэн.
Элен озадаченно посмотрел на него:
— Что? Четвертый принц тогда ради собственной шкуры предал тебя самым гнусным образом, взвалив на твои плечи всю полноту вины, а ты все еще намерен хранить ему верность? Никогда бы не подумал, что ты способен на столь слепую преданность.
— Я вовсе не настолько глуп, чтобы хранить верность Четвертому принцу. Просто Ин Хуэй вызывает у меня стойкое отвращение, и сдаваться или признавать поражение перед ним я не стану ни при каких обстоятельствах.
Четвертый принц был его прежним господином, но в глазах Гу Чжэна этот господин не стоил и ломаного гроша.
Именно Ин Хуэй был занозой, засевшей у него в сердце.
Элен поправил галстук:
— Выходит, тебе стоит сказать спасибо собственной природе. Не будь ты омегой, тебе бы точно не сдобровать... Впрочем, мы знакомы уже сто лет, а я до сих пор понятия не имел, что ты омега. Ну и товарищ же ты, слов нет.
— Уж лучше бы я им не был, — холодно усмехнулся Гу Чжэн.
Элен бросил на Гу Чжэна взгляд и сразу понял, что перед ним человек, над которым уже провели метку. Он также осознавал, что гордый и всегда скрывавший свой вторичный пол Гу Чжэн вряд ли способен смириться с подобной реальностью. Подавленный вздох сорвался с его губ:
— Разве выжить — это плохо? Что бы ни говорил Ин Хуэй... он все же пощадил тебя, не лишил жизни. К чему продолжать тешить себя навязчивыми идеями?
По правде говоря, большую часть времени он искренне не понимал одержимости Гу Чжэна идеей непременно свергнуть Ин Хуэя.
Разве человек не должен жить ради того, чтобы ему самому было лучше?
— Но то, что он сотворил, куда хуже смерти.
Рука Гу Чжэна невольно сжалась в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь до боли. Одно лишь воспоминание о том, что он родил Ин Хуэю ребенка и что Ин Хуэй оставил на нем свою метку, вызывало у него тошноту.
Элен вздохнул, не зная, с какой стороны подступиться к утешениям, и сменил тему:
— Как ты жил все эти годы? После того ЧП о тебе не было никаких вестей: помимо того факта, что твой вторичный пол омеги стал достоянием общественности, любые другие сведения о тебе тщательно подчистили, а о твоем местонахождении вообще ничего не удавалось узнать... Ходили слухи, что ты сошел с ума на почве нервного срыва, другие шептались, что Ин Хуэй тихонько прикончил тебя без суда и следствия. Но сейчас смотрю на тебя — и ты выглядишь вовсе не так жалко, как мы себе представляли...
Остального он, разумеется, не знал.
Судя по всему, Гу Чжэн действительно был отмечен альфой, но запах оказался не слишком резким и не смешанным, что позволяло сделать вывод: Гу Чжэна не насиловали толпы разных альф. Впрочем, даже если альфа был один, оставалось неясным, добровольным ли было это решение.
Учитывая характер Гу Чжэна, вероятность его добровольного согласия стремилась к нулю.
Поэтому Элен задавал вопросы крайне осторожно, опасаясь задеть больное.
— Да так себе, ни хорошо ни плохо, — Гу Чжэн отвел взгляд, явно не желая продолжать этот разговор, и сам перевел тему на Ин Хуэя: — А что Ин Хуэй? Все эти годы, пока я не мешался под ногами... должно быть, жил в свое удовольствие?
Элен не стал от него скрываться:
— Тоже ничего особенного, ни хорошо ни плохо. Сам знаешь каков он — характер непостоянный, плевать он хотел на общепринятые правила, никогда не угадаешь, что у него на уме... Кстати говоря, ходят слухи, что за последние пару лет у него появился сын. Мать ребенка неизвестна, но в официальных базах данных указано, что он женат, хотя жены его вживую никто и никогда не видел. Откуда вообще взялся этот пацан — загадка. Многие подозревают, что мать ребенка попросту выдумали, а мальчишку он состряпал с помощью искусственного оплодотворения.
Ин Хуэй был самым настоящим асексуалом, органически не переносившим омег. Ни одна из прежних партнерш, которых он куда-либо выводил в свет, никогда не состояла с ним в интимной связи — это было хорошо известно в высших кругах планеты Гайя.
Причем сам Ин Хуэй никогда и не пытался скрывать или мазать этот факт.
Этот психопат любил исключительно пьянящее чувство битвы, и больше ничто в мире его не волновало.
Слушая его слова, Гу Чжэн сжимал кулаки все сильнее, но отвечать не стал, лишь отвел глаза в сторону.
Это тоже не стало для него открытием: Ин Хуэй вполне мог ограничиться рождением ребенка для унижения Гу Чжэна, обойдясь без штампа в паспорте, но в итоге предпочел жениться... Для Ин Хуэя трудно было отыскать партнера лучше — такого, которому не нужно уделять внимание и который не станет докучать требованиями физической близости.
В глазах этого извращенца интимная связь не имела никакого иного смысла, кроме деторождения.
— Впрочем, поговаривают, что в последнее время он крутится возле какой-то женщины-омеги. В сплетнях только и разговоров, что он собрался жениться во второй раз... Если это правда, то на этот раз он, судя по всему, и впрямь встретил истинную любовь, — с энтузиазмом принялся делиться сплетнями Элен.
Уголки губ Гу Чжэна изогнулись в холодной усмешке:
— Второй брак? Истинная любовь?
Правда это или нет, но пока существует он — законный супруг по всем юридическим канонам, — разве он позволит планам Ин Хуэя так просто осуществиться?
— Кстати, если вспомнить об этой омеге, с которой он так сблизился... У нее, кажется, глаза жутко похожи на твои. Больше ничего общего, но этот взгляд — просто точь-в-точь... — Элен не понимал, чему улыбается Гу Чжэн, и не собирался допытываться, но, помедлив немного, высказал пришедшую на ум мысль.
Гу Чжэн с недовольством нахмурился:
— Прошло столько лет, меня не было целых шесть... а эта его дурная привычка так и не изменилась?
— И не говори! Раньше я вообще думал, что он тайно в тебя влюблен, — подхватил Элен.
У Ин Хуэя была одна странность: на протяжении почти сотни лет все женщины, которых он выводил в свет, или те, с кем он сближался, обладали одной бросающейся в глаза общей чертой... Каждая из них чем-то неуловимо напоминала Гу Чжэна, так, что это бросалось в глаза при первом же взгляде.
Именно из-за этой особенности многие в прошлом всерьез подозревали, что Ин Хуэй на самом деле испытывает к Гу Чжэну романтические чувства.
Но позже, наблюдая за тем, как Ин Хуэй относится к Гу Чжэну, публика поняла, что это заблуждение.
— Он вовсе не был в меня влюблен, — фыркнул Гу Чжэн с раздражением. — Ему просто нравилось меня унижать.
Ин Хуэю безумно нравилось смотреть, как перед ним стелются и заискивают люди, похожие на Гу Чжэна. Настоящий психопат.
http://bllate.org/book/30240/3686574
Готово:
