Говоря это, он одарил взглядом его лицо, в котором читался вполне определенный подтекст:
— Человек, живущий в этом мире, неизбежно связан с внешним миром, он не существует в безвоздушном пространстве. Ты — полицейский, ты безопасен, надежен, достаточно надежно хранишь секреты и имеешь способность защитить себя, а в случае необходимости у тебя есть и оружие, которое можно пустить в ход. Доверие к тебе — это лучший для него выбор.
Его слова затихли, и Пэй Юй тоже поднял взгляд, прямо глядя на собеседника:
— Раз так, ты должен понимать, что я тебе ничего не скажу.
— Конечно, я и не рассчитывал, что ты тут же всё мне расскажешь, разве только ты… — Шэнь Синчэнь кончиком пальца тронул его воротник, с двусмысленной улыбкой продолжив: — передумаешь после того, как разделишь со мной постель.
Пэй Юй прямо-таки закатил глаза, выказывая полное презрение.
Чужие чувства казались ему самой никчемной вещью на свете. К чужим телам он и вовсе не испытывал никакого интереса.
— Братишка Пэй.
Кончики пальцев замерли у ворота его рубашки, и Шэнь Синчэнь внезапно сменил тон — голос его стал глубоким, словно в полусне:
— Ты слышал что-нибудь о деле Цзян Тяньсяо семилетней давности?
Что-то пронеслось в голове чередой мелькающих картинок, Пэй Юй резко поднял глаза — его темные зрачки были глубоки, как омут, и по ним невозможно было прочесть никаких лишних эмоций.
Как он мог не слышать об этом.
Цзян Тяньсяо когда-то учился на юридическом факультете Цинцюаньского полицейского института и был старше его на два курса. Семь лет назад его направили на выпускную практику в одну из средних школ, и надо же было такому случиться, что в этой школе он совершил преступление — изнасиловал и убил ученицу, после чего подрался со случайно оказавшимся рядом свидетелем. Тот в порыве праведного гнева толкнул его, он неудачно ударился головой о край стола и погиб на месте. Это происшествие взбудоражило весь Ванхай и навсегда покрыло его имя позором.
А само имя Цзян Тяньсяо стало для полицейской академии позорным пятном, о котором старались не упоминать.
Из-за его особого положения и крайне отвратительного характера преступления академия после этого еще сильнее увеличила долю часов идейно-воспитательного образования. Когда выпускался поток Пэй Юя, по какому-то предмету о морали и нравственности, который всегда сдавался по учебникам, их заставили в обязательном порядке написать рецензируемые статьи объемом не менее двадцати тысяч слов — только тогда они получали допуск к выпуску.
В конце концов, дело было серьезным, и никто не смел открыто о нем говорить, но дурная слава Цзян Тяньсяо, этого позора полицейских кругов, с тех пор передавалась среди студентов. Год за годом, об этом знал каждый, от этого некуда было скрыться.
Кто виноват, тому и отвечать, никто не сочувствовал погрязшему в злодеяниях Цзян Тяньсяо, вот только ту школьницу было искренне жаль — когда ее окровавленное, изуродованное тело нашли мертвым на постели в гостинице, ей едва исполнилось четырнадцать лет.
Вспомнив все это, Пэй Юй собрался с духом, подавил поднявшееся в сердце невыразимое уныние и уставился на Шэнь Синчэня, не понимая, чего тот добивается.
— Если я скажу, что Цзян Тяньсяо оклеветали, ты поверишь?
Шэнь Синчэнь тоже смотрел на него, и в его взгляде впервые промелькнуло то, что можно было назвать серьезностью.
Человек перед ним мягко улыбался, но Пэй Юй уловил в этой улыбке нотку черствости, отчего у него невольно екнуло сердце:
— С какой стати мне верить тебе?
С той самой ночи, как он повстречал его, в устах этого человека не было ни единого правдивого слова, и даже имя, похоже, было вымышленным. Слова были голословными, и Пэй Юй не находил причин ему верить.
— Хотя бы с той, что я вполне мог убить тебя, но оставил в живых.
Шэнь Синчэнь перевел взгляд, и в его черно-агатовых зрачках заструился мягкий лунный свет:
— Ты — единственный любимый ученик Янь Лана. Если ты умрешь, он непременно объявится. — В глазах цвета обсидиана мелькнула лукавая искорка: — Впрочем, не беспокойся, братишка Пэй, даже если Янь Лан спокойно отпустит тебя на смерть, я этого не позволю.
Последние слова были произведены с особым нажимом, а тон понизился до хриплого шепота; не будь в этом голосе двух капель насмешки, Пэй Юй чуть было не поверил ему.
— Какое отношение это имеет к моему учителю? — не удержался от вопроса Пэй Юй.
— Братишка Пэй, как ты думаешь, что он за человек? — не отвечая на вопрос, переспросил Шэнь Синчэнь. — Я имею в виду Янь Лана.
— Честный и беспристрастный, открытый и благородный, неподкупный и строгий, до мелочей аккуратный. Он лучший судмедэксперт городского управления, — без малейших раздумий выпалил Пэй Юй. — Он дал мне путевку в жизнь, и я никогда не предам его.
Это не было фальшью или показухой: с тех самых пор, как семнадцать лет назад Янь Лан забрал его, десятилетнего мальчика, из того залитого кровью дома, Пэй Юй раз и навсегда утвердился в этом мнении.
Он восхищался холодным сиянием ивового скальпеля в руках Янь Лана, чей быстрый танец пальцев заставлял кости и плоть вести безмолвный диалог. Живые обретают справедливость, мертвые получают голос, добро вознаграждается, а зло наказывается — всё разделено столь четко, и это помогло раскрыть бесчисленные крупные и особо тяжкие преступления, подарив покой бесчисленным душам на том свете.
Когда он поступал в полицейскую академию на судмедэкспертизу, у него не было ни малейших колебаний. Имя Янь Лана за долгие годы прочно утвердилось в его сердце как непоколебимый эталон справедливости.
Пожалуй, это была единственная ниточка, связывавшая его в этом мире с живыми людьми.
— А что, если это не так? — в глазах Шэнь Синчэня мерцало нечто неопределенное, не позволяющее отличить правду от лжи. — Если однажды ты обнаружишь, что он вовсе не так неподкупен, как ты думаешь, ты все равно станешь защищать его ценой жизни?
Замедлив лишь на мгновение, Пэй Юй позволил редкому теплу, вызванному воспоминаниями в его глазах, остывать капля за каплей:
— Стану.
Шэнь Синчэнь глядел на него с расцветающей на губах улыбкой человека, чьи ожидания полностью оправдались:
— А знаешь, Янь Лан ведь тоже замешан в деле Цзян Тяньсяо семилетней давности.
Пэй Юй слегка приподнял подбородок, но на поверхности его глаз по-прежнему не было ни ряби.
— Какую роль он сыграл в этом деле и как повлиял на ход событий, я сейчас рассказывать не хочу, — на губах Шэнь Синчэня играла загадочная улыбка. — Тебе достаточно знать лишь то, что он вовсе не такой безупречный праведник, каким ты его рисуешь. У каждого есть свои секреты, братишка Пэй.
Пэй Юй ничего не ответил, встретив это молчанием.
— Досье по делу Цзян Тяньсяо хранится в архиве вашего городского управления, в секторе особо тяжких преступлений. Если ты хоть капельку проникся ко мне симпатией… — Пэй Юй нахмурился, снова уворачиваясь от его игривых пальцев. — Тебе стоит сперва самому заглянуть туда, а уже потом решать, говорить ли мне, где скрывается Янь Лан.
— Что до времени, то я не намерен тебя торопить, — Шэнь Синчэнь совершенно проигнорировал его попытку отстраниться и сам собой огладил запекшуюся тонкую алую нить крови на его шее, двигаясь с нежностью любовника.
http://bllate.org/book/30277/3691401
Готово:
