Готовый перевод Bone Broken, Crown Claimed / Кости на алтарь: Узы заложника: Глава 6

Вэй Сяньсюэ внезапно схватился за древко стрелы. Подавшись вперед, он прижал острие к собственному горлу и отчетливо произнес:

— Наследник Цзян, к чему так притеснять меня, жалкого заложника?

Вэй Сяньсюэ сделал шаг, сокращая расстояние между ними. Теперь они оба держались за стрелу, а их лица разделяло всего полдюжины вершков.

Глаза Цзян Чуханя сузились:

— Маленький лис.

Вэй Сяньсюэ не отводил от него взгляда:

— Ты прекрасно знаешь, что я нахожусь в государстве Янь не по своей воле, и в Далян меня отправили как бесполезного заложника, потому что от меня не было никакой пользы для моей страны. Если ты хочешь узнать государственные тайны Янь, то я ничего не знаю, но если ты решил использовать меня как наживку для тех лазутчиков... — Вэй Сяньсюэ криво усмехнулся. — Не знаю, то ли это ты переоцениваешь меня, то ли их.

Раз уж разговор зашел так далеко, Цзян Чухань слегка надавил на конец стрелы. Холодный металл коснулся кожи на шее Вэй Сяньсюэ.

— Слова звучат складно, но неужели ты даже играть свою роль не умеешь? — Цзян Чухань перешел в наступление. — Подумай хорошенько. Сейчас мы в Столице, и мне совершенно не важно, останется ли здесь твоя голова.

От прикосновения стрелы к коже дыхание Вэй Сяньсюэ перехватило, и он тихо выдохнул:

— Цзян Чухань.

Наследник Цзян замер, услышав это имя, и рука его невольно ослабила хватку. Вэй Сяньсюэ наконец отвел взгляд и внезапно произнес:

— Я ничего не знаю о делах маркиза Цзян.

Цзян Чухань нахмурился:

— Что ты сказал?

Вэй Сяньсюэ, все еще сжимая древко стрелы, повторил:

— О ранении маркиза Цзян на фронте я ничего не знаю. Разве вчера, когда Наследник Цзян привез меня в Поместье хоу, целью было не выяснить, есть ли в столице предатели, связанные с лазутчиками Янь?

В прошлой жизни Цзян Чухань вел себя так же безрассудно. Когда люди из императорского дворца потребовали выдать им человека, он отшвырнул преградившего путь чиновника и, схватив Вэй Сяньсюэ за руку, затащил его в ворота Поместья хоу. Тогда Вэй Сяньсюэ считал, что Цзян Чухань просто впал в безумие, или же пытался скрыть факт его ранения, или правда решил вернуть его в поместье, зная, что Ваше Величество сейчас болен.

Но лишь сейчас, увидев эту стрелу, он все понял.

Вэй Сяньсюэ перевел дыхание:

— Если бы вчера я отправился во дворец, лазутчики Янь, зная, насколько строга там охрана, ни за что не рискнули бы появиться. Но если я нахожусь в Поместье хоу, то, зная твои привычки, Наследник, для них сейчас — самый лучший момент, чтобы выйти на связь со мной.

Хватка Цзян Чуханя еще немного ослабла:

— Продолжай.

— Наследник никогда не дорожил собственной репутацией, — Вэй Сяньсюэ на мгновение усомнился, стоит ли продолжать, но решил идти до конца. — Вряд ли ты станешь рисковать собой ради того, чтобы поймать пару лазутчиков и получить за это награду. Вероятно... дело только в маркизе Цзян.

Вэй Сяньсюэ давно знал: Цзян Чухань не заботится о себе, но души не чает в своем отце. Его отец, маркиз Чжэньнин, всю жизнь провел в седле, не зная равных среди полководцев, и все же, даже будучи непобедимым, он получил ранение до начала решающего сражения.

Сражения опасны, и это не было чем-то из ряда вон выходящим, но в этот раз маркиз Цзян едва не погиб по вине своих же людей. Битва при Тулине началась внезапно. Маркиз Чжэньнин, Цзян Ци, преодолел путь из Столицы к фронту за считанные дни, но обозы с провизией не успели за ним. Официальная версия гласила, что в тот год случились природные катаклизмы: во время сбора урожая южные уезды не смогли собрать налоги, поэтому припасы пришлось везти кружным путем из Столицы, а сильные дожди задержали их на несколько дней.

Истину еще предстояло выяснить, но именно тогда Лагерь Красных Перьев маркиза Чжэньнина истощился в бесконечных стычках и едва не потерпел поражение. В это же время ранили Цзян Ци.

Цзян Чухань отправился на фронт для мирных переговоров, и это был первый раз, когда он увидел отца на поле боя. Раньше он считал своего отца, маркиза Чжэньнина, величественным и непобедимым героем, но впервые увидев Цзян Ци лежащим в шатре, он поразился: широкие плечи отца едва занимали половину походной койки. Вражеский клинок вонзился ему в левую часть живота, маркиз мучился от боли, не в силах сомкнуть глаз всю ночь, но сам зашил рану густыми стежками и подпер спину железной пластиной. Когда он снова взял в руки меч, его движения уже не были столь мощными, как прежде, но в глазах по-прежнему горела искренняя преданность.

Цзян Чухань упрямо верил: как мог такой отец быть предан людьми, стоявшими за его спиной? Поэтому он поклялся найти всех предателей.

Цзян Чухань стиснул зубы:

— Люди Янь всегда славились хитростью. Если бы не ваши козни, как мой отец мог оказаться в окружении врагов?

Вэй Сяньсюэ тихо рассмеялся:

— Поэтому Наследник Цзян и решил, что раз маркиз ранен, значит, тут непременно замешаны лазутчики Янь или же кто-то из ваших придворных, кто сеет хаос. Ты решил использовать меня, чтобы выкорчевать предателей, продавшихся врагу. Но задумывался ли ты... — Вэй Сяньсюэ запнулся, глядя на юное лицо Цзян Чуханя, и на мгновение заколебался.

В его памяти Цзян Чухань был расчетливым, планирующим каждый шаг игроком. Но прежде чем стать таким, разве не был он упрямым и самонадеянным? Неужели сегодняшний Цзян Чухань все еще не разглядел, какими волками и тиграми кишит императорский двор?

С этой мыслью Вэй Сяньсюэ набрался жесткости:

— Это не имеет отношения к Янь. Все дело в хитроумных тиграх и леопардах при дворе Далян, которые давно точат зубы на Поместье хоу. Это случилось лишь потому, что они захотели чужими руками...

— Замолчи! — взревел Цзян Чухань. На его руке, сжимавшей стрелу, вздулись вены. — Дела Далян не тебе обсуждать! А что касается участия вашего Янь...

В глазах Цзян Чуханя сверкнула ярость. Другой рукой он резко навалился на плечо Вэй Сяньсюэ, повалив его на пол, и с силой вогнал острие стрелы в землю прямо у его уха.

Это было так, словно стрела пронзила его самого. Вэй Сяньсюэ охватил первобытный страх. Он услышал голос Цзян Чуханя над собой:

— Как следует допрошу — все узнаю.

В этот миг Вэй Сяньсюэ уверился: Цзян Чухань действительно готов его убить.

Небо почти почернело. Снаружи, судя по всему, снова пошел снег, и холодный ветер, врываясь в окно, пробирал обоих до костей, но их ярость не остывала.

Сердце Вэй Сяньсюэ готово было вырваться из груди. Он лежал под Цзян Чуханем, и боль пронзала все тело, лишая рассудка. Но нахлынувшие воспоминания о прошлой любви, страдании и ненависти заставили его закрыть глаза.

— Цзян Чухань! — охрипшим голосом выкрикнул он. Эта попытка придать себе смелости сработала. Вэй Сяньсюэ решил сбросить маски: — Ты в ярости, так почему вымещаешь ее на мне? Ты ведь давно знал, что Поместье хоу окружено врагами со всех сторон, но отец запретил тебе лезть в это дело, вот ты и осмелел лишь настолько, чтобы направить гнев на меня!

Вэй Сяньсюэ яростно задергался:

— Ну и что ты сделаешь, даже если найдешь предателя в правительстве? Наследник семьи Цзян, мастер легкомысленных выходок, способен лишь убить пару лазутчиков, чтобы выпустить пар!

Цзян Чухань с того самого момента, как вернулся в Столицу, знал, что кто-то плетет интриги против поместья, но послушался наказа отца — не вмешиваться. Цзян Чухань даже не стал расследовать, кто пытался убить Вэй Сяньсюэ. Но ранение маркиза Цзян жгло его изнутри, и он не нашел ничего лучше, чем выплеснуть это на государство Янь.

Внезапно задетый за живое, Цзян Чухань нажал на плечи Вэй Сяньсюэ с такой силой, что при попытке вырваться тот разорвал на себе половину одежды.

— Убить пару лазутчиков? — прошипел Цзян Чухань. — Вэй Сяньсюэ, смотри, я убью тебя сегодня — рискнет ли Янь хоть слово пикнуть в твою защиту?

Худое плечо Вэй Сяньсюэ обнажилось. Воспоминания о том, как Цзян Чухань срывал с него одежду в прошлом, вызвали у него физическое отторжение, которое смело остатки рациональности.

— Убить меня? Янь выбросил меня, как ветошь, но в Далян я прибыл с прямого соизволения вашего императора, Цзян Чухань...

Вэй Сяньсюэ внезапно схватился за ворот одежды Цзян Чуханя. Он вцепился в ткань намертво, пытаясь перевернуться и утянуть его за собой на пол.

— Неужели ты правда думаешь, что я — лишь бесполезная пешка?

— Пешка? — сила Цзян Чуханя была чудовищной. Он не сдвинулся с места, лишь перехватил Вэй Сяньсюэ за горло. — Даже не выведенная на доску, а ты уже мнишь себя фигурой? Вэй Сяньсюэ, да ты и этого не достоин!

У Вэй Сяньсюэ не было сил, но он обвил ногой ногу Цзян Чуханя. На его лодыжке была цепь, и, переплетаясь с ногой Цзян Чуханя, она намертво сковала их.

— Не достоин? — Вэй Сяньсюэ холодно усмехнулся. Рука, державшая стрелу, не разжималась. Он словно боролся с Цзян Чуханем за эту стрелу, и от слабого напряжения в его запястье послышался хруст костей.

В этот самый момент в завывании ветра снаружи послышался треск ломающейся ветки, нарушивший тишину перед наступающей ночью. Тяжелая, засыпанная снегом ветка обломилась, обрушив на землю целый сугроб.

Вэй Сяньсюэ был совсем рядом с ухом Цзян Чуханя. Его голос звучал хрипло, словно с шипами:

— Я хотел лишь попросить Наследника оставить меня в покое, но ты сам вынудил меня к ответным мерам. Цзян Чухань, после того, что между нами... — он беззвучно проглотил слово «супругами», — ...я преподнесу тебе урок.

Голос его становился все тише. Цзян Чухань не успел разобрать слов, как веко его недобро дернулось. В этот же миг со стороны двери раздался встревоженный голос Я Цин:

— Наследник!

Цзян Чухань отвлекся. Вэй Сяньсюэ резко дернулся, сместив руку, державшую стрелу, и всем телом перекатился в сторону. Цзян Чухань не разжал пальцев, и, следуя движению, стрела, которую он продолжал держать, вошла в бок.

Холодное острие пронзило раненое плечо Вэй Сяньсюэ. Тонкая нижняя одежда, пропитанная кровью из старой раны, вновь была пробита, и алая кровь мгновенно хлынула наружу, заливая половину его одеяния.

Вэй Сяньсюэ сжался от боли, но не разжал пальцев, мертвой хваткой вцепившись в одежду Цзян Чуханя, и с трудом открыл глаза, глядя на него.

Взгляд Цзян Чуханя встретился с его взглядом, и, кажется, он не забудет этого до конца своих дней:

— Ты что, совсем обезумел?

Лицо Вэй Сяньсюэ увлажнилось от пота или крови, его пальцы глубоко впились в ткань одежды Цзян Чуханя, словно ища в этом силы:

— Прошу прощения...

http://bllate.org/book/30282/3692260