Вэй Сяньсюэ обернулся на Цзян Чуханя и слегка сложил руки перед грудью, будто отвешивая поклон:
— Наследник рода излишне хвалит меня.
Чу Ли как раз перешагнул порог. Заметив Цзян Чуханя, он проследил за его взглядом и тут же вместе с ним уставился на пирожное «Зеленый лотос» на столе:
— Ах ты!
Третий принц ухватил Цзян Чуханя за руку:
— На этот раз улика прямо в руках! Этот твой Вэй... Вэй... Что тебе еще остается оправдывать?
Цзян Чухань шикнул от его хватки и холодно подсказал:
— Вэй Сяньсюэ.
Вэй Сяньсюэ кивнул и встретился взглядом с Цзян Чуханем.
Не заботясь о том, как зовут этого заложника, Чу Ли ткнул пальцем в стол:
— Чухань, ты же сам видел: сегодня я делаю это вовсе не нарочно, чтобы не...
Оглянувшись назад и заметив, что евнухи тоже увязались следом, он повысил голос:
— ...чтобы снова не навлечь на себя гнев Вашего Величества. На днях он как раз был сердит на меня.
Цзян Чухань хмыкнул, но ему это показалось странным:
— Вэй Сяньсюэ, неужели ты не объяснишься?
Даже будучи застигнутым врасплох Цзян Чуханем и Чу Ли, Вэй Сяньсюэ держался слишком невозмутимо. Это вовсе не походило на реакцию человека, у которого только что украдкой стащили вещь и поймали с поличным.
Цзян Чухань лишь хотел узнать, какие еще дурные замыслы тот затаил.
— Что ему объяснять? — злобно зыркнул Чу Ли. Цзян Чухань слегка притянул к себе его руку, пытавшуюся рвануться вперед, но сам тон не оставлял ни малейшей уступки: — Государство Янь зарится на чужие земли и истребляет простых людей, а какой-то присланный заложник смеет воровать чужие вещи! Я сегодня же преподам ему хороший урок!
— Ваше Высочество.
Лишь эти слова заставили лицо Вэй Сяньсюэ слегка измениться. В его опущенных глазах мелькнуло что-то похожее на обиду:
— Судя по словам Вашего Высочества, вы сегодня и впрямь пожаловали сюда намеренно, чтобы устроить мне неприятности.
— Устроить неприятности? — Чу Ли вспыхнул, точно подожженный фитиль, и ткнул пальцем в стол: — На этом столе стоит самое настоящее пирожное «Зеленый лотос» моей матери! Вэй, Вэй... Ты...
Цзян Чухань едва успел удержать руку Чу Ли, едва не опаленный вспыльчивым нравом Третьего принца:
— Чухань, не держи меня!
Наследник Цзян не стал навлекать на себя хлопоты и заблаговременно отпустил его руку, но все же бросил вскользь:
— Вэй Сяньсюэ.
— ... — Чу Ли на мгновение задумался, скривил губы и буркнул: — И зачем ты это так четко запоминаешь?
Поразмыслив, Цзян Чухань решил, что на сегодня с него уже хватит терпения. Он шагнул к столу:
— Раз ты не хочешь объясняться, почему же держишься с таким видом, будто во всем прав? Неужели в Государстве Янь тебя учили только этому?
— Наследник рода... — Вэй Сяньсюэ скроил покорный вид и последовал за ним. Лишь взглянув на стол, он качнул головой, будто наконец всё понял: — Неужели Ваше Высочество и наследник рода говорят об этом блюде?
Цзян Чухань еще не успел протянуть руку, как Вэй Сяньсюэ уже сам подхватил тарелку и поднес ближе, давая Цзян Чуханю как следует рассмотреть узор на ней. Оказалось, это была та самая тарелка, которую в тот день в Павильоне Сутр он велел Я Цин передать Вэй Сяньсюэ.
Уголок глаза Цзян Чуханя дернулся:
— Что ты затеял?
Вэй Сяньсюэ лишь горько улыбнулся:
— Благородные господа ошиблись. В этой тарелке вовсе не пирожное «Зеленый лотос».
— Быть того не может! — Чу Ли вытянул шею. Не веря ни единому слову, он широко шагнул вперед, намереваясь выхватить тарелку.
Но Вэй Сяньсюэ опередил его и подался корпусом к Цзян Чуханю:
— Наследник рода может сам отведать и убедиться, лгу ли я.
Цзян Чухань нахмурился. Встретившись взглядом с Вэй Сяньсюэ, он больше не видел в его глазах прежней свирепости — сейчас, помимо послушания, во взгляде Вэй Сяньсюэ таилась скрытая обида, точно его и впрямь несправедливо обвинили.
Наследник Цзян отвел глаза. Вспомнив, как сильно он проголодался — он провел всю ночь за переписыванием сутр, но во дворце Императрицы ему не перепало даже крошки сластей, — он невольно протянул руку и взял с тарелки одно пирожное.
Дождавшись, пока Цзян Чухань возьмет угощение, Вэй Сяньсюэ снова повернул тарелку:
— Зимой семена лотоса сыскать трудно. Разве мне, простому заложнику, тягаться с благодатью Третьего принца?
Он приблизился к Чу Ли:
— То, чем они начинены — всего-навсего толченые бобы маш.
Цзян Чухань откусил кусочек, на мгновение замер, проглотил угощение, прищурился и кивнул Чу Ли.
Чу Ли не поверил. Схватив одно пирожное, он откусил сразу добрый кусок, но тут же сплюнул его:
— И впрямь бобы маш!
— Это ты приготовил? — уставившись на пирожное с бобами маш, Цзян Чухань спросил Вэй Сяньсюэ: — Использовал то, что было в тот вечер?..
В тот вечер Вэй Сяньсюэ принес с собой сверток с едой из Императорской кухни.
Вэй Сяньсюэ чуть заметно кивнул:
— Наследник рода проницателен.
Цзян Чухань доел оставшийся кусок пирожного из маша:
— Так вот к чему ты клонил в тот день.
— А потому происшествие сегодняшнего дня... — Вэй Сяньсюэ бросил взгляд на недоверчивое лицо Бэй Чуаня, отступил на шаг, прижимая тарелку к груди, и опустился на колени: — Было ли это недоразумением, целиком зависит от решения почтенных господ.
Вэй Сяньсюэ ненадолго окинул взглядом присутствующих.
Чу Ли терпеть не мог бобы маш. Повертев в пальцах надкусанное пирожное, он брезгливо швырнул его в сторону и всё еще кипел от гнева:
— Ты говоришь, что это недоразумение, но куда же тогда подевалось пирожное «Зеленый лотос» моего брата?
— Неужели Ваше Высочество по-прежнему считает, что во всем виноват я? — Вэй Сяньсюэ поднял голову, и в его глазах отразилось бесконечное смирение: — Когда дело касается государственных интересов, Вэй Сяньсюэ не может избежать расплаты за жизнь и смерть, но брать на себя вину за сегодняшнюю кражу я решительно не смею. Если у Вашего Высочества всё еще остаются сомнения, вы вольны...
— Вэй Сяньсюэ.
Цзян Чухань постучал пальцем по краю стола, прерывая его:
— На свете есть поговорка: вовремя остановиться. Тебе знакомо это правило?
Вэй Сяньсюэ опустил взгляд:
— Я не обладаю никакими талантами и лишь хочу добиться справедливости.
Цзян Чухань бросил на него косой взгляд:
— Тебе протягивают ступеньку — так спускайся же.
Чу Ли не до конца уловил смысл их беседы и уже собирался снова выругаться, как вдруг заметил, что Цзян Чухань перевел взгляд и знаком призывает его оглянуться.
Это движение до боли напоминало их детские проказы, когда кто-нибудь стоял на стреме и подавал знак об опасности. Следуя за его взглядом, Чу Ли обернулся и тут же испуганно вздрогнул от раздавшегося позади голоса:
— Третий принц.
У входа во Дворец Унин неизвестно когда появилась дворцовая служанка. По одному лишь голосу Чу Ли сразу узнал ее — это была главная кастелянша при Императрице по имени Янь Цю. Обычно Чу Ли приходилось почтительно звать ее матушкой Янь. Он никак не ожидал, что она явится сюда, и оттого половина его гнева мгновенно улетучилась.
Янь Цю провела подле Императрицы немало лет, отчего держалась с исключительным достоинством и благородством. Пройдя несколько шагов, она бросила взгляд на евнухов, и те сразу поняли ее без слов — придворные евнухи тут же поспешили поднять с колен Вэй Сяньсюэ.
— Раз уж вышла такая путаница, прошу заложника простить нас за беспокойство.
Янь Цю поклонилась Цзян Чуханю, остановилась прямо перед Чу Ли и заговорила мягким, обходительным тоном:
— Государыня знала, что Ваше Высочество сегодня пожалует к нам, и заранее велела приготовить угощения. Почему же Ваше Высочество не отправился в покои матушки, а вместо этого забрел сюда забавы ради?
Она повернулась и кивнула Вэй Сяньсюэ, который уже успел подняться на ноги:
— Простим за хлопоты по приему гостя.
Вэй Сяньсюэ стоял на месте, узнав эту кроткую матушку Янь. Когда-то давно, приходя выручать Чу Ли, эта женщина лишь присоединялась к нему в унижениях, напоминая о низком происхождении и требуя не выносить сор из избы, дабы у Чу Ли навсегда остался рычаг давления на него. Но нынче всё изменилось.
Прошлой же ночью Вэй Сяньсюэ нарочно испек новые пирожные в ожидании чужих расспросов. Сегодня все решили, будто пирожные из маша — дело рук вора, но всё обернулось недоразумением, и никто не смог загнать его в угол. А матушка Янь, опасаясь перекладывания гнева на чужие головы, искусно подставила ступеньку для отступления.
Вэй Сяньсюэ благопристойно спустился по предложенной ступеньке:
— Ваше Высочество столь высок родом, что дворец Унин впору лишь озариться сиянием.
Янь Цю слегка склонила стан:
— Столь сильно утруждать хозяина — право же, стоит выразить признательность. Но государыня всё еще ждет Ваше Высочество...
Вэй Сяньсюэ опустил голову:
— Счастливого пути Вашему Высочеству.
Видя, что заложник проявил разумение, Янь Цю больше не стала тратить слов. Повернувшись к Чу Ли, она произнесла:
— Ваше Высочество, государыня ждет вас во дворец, вы...
Чу Ли сжал в руке хлыст, чувствуя неприятный осадок на душе:
— Матушка Янь...
— Третий принц.
Янь Цю ласково и настойчиво надавила на его руку:
— Если вы опоздаете на пир, то перед лицом Вашего Величества...
Под перекрестными взглядами окружающих Чу Ли сбивчиво бросил:
— Понял я...
Свита тут же поспешно окружила Третьего принца и вывела его за дверь.
Янь Цю попрощалась с Цзян Чуханем и, соблюдая все правила этикета, последовала за ними.
Третий принц ушел. Несколько евнухов из императорской свиты переглянулись и с опаской покосились на Цзян Чуханя. Наследник Цзян как раз доел кусок пирожного, и по его лицу невозможно было понять, доволен он или раздосадован. Главный евнух скрестил рукава на груди и сделал пару шагов вперед:
— Не усмотрит ли наследник рода еще каких-либо указаний?
Цзян Чухань опустился на стул у стола:
— Возвращайтесь.
— Раз уж матушка Янь пришла лично, дело можно считать улаженным, вышла лишь путаница, — он облокотился о стол. — Так и доложите евнуху Хуну.
Видя, что наследник Цзян уселся наотмашь и вовсе не собирается уходить, маленький евнух растерялся, не зная, как поступить.
В конце концов, Цзян Чухань был далеко не тихим нровом человеком, а вдруг...
Мальчишка-евнух робко предложил:
— Рабы могут проводить наследника рода.
Цзян Чухань нахмурился:
— Вы даже катиться отсюда не умеете?
У евнухов по спине побежали мурашки. Рассудив, что это их не касается, они поспешно попятились к выходу друг за другом.
Вэй Сяньсюэ некоторое время неподвижно стоял на месте, а затем перевел на него озабоченный взгляд: почему этот наследник Цзян такой привязчивый? Подняв глаза, он столкнулся взглядом с Цзян Чуханем.
Брови Цзян Чуханя разгладились:
— Я-то думал, сегодня ты твердо вознамерился довести дело до Вашего Величества и пришить Чу Ли надуманное обвинение.
Вэй Сяньсюэ поставил тарелку обратно на стол:
— Вовремя остановиться — этому меня только что учил наследник рода.
Цзян Чухань снова шарил рукой по тарелке в поисках сласти:
— Раньше я не замечал за тобой такой послушности.
— Если бы наследник Цзян не чинил мне препятствий намеренно, — Вэй Сяньсюэ разгладил складки на парадном одеянии и произнес с ровной интонацией, — Вэй Сяньсюэ всегда послушен.
— Пиздеж.
Цзян Чухань усмехнулся:
— Ты ведь прекрасно видел, как на днях Ваше Величество преподал мне легкое наказание. Раз уж со мной обошлись так, то что бы ни сотворил с тобой Чу Ли, Ваше Величество наверняка отпустит ему всё с легким сердцем, а вот твоя жизнь после этого окажется под угрозой.
Вэй Сяньсюэ на мгновение замер. Бросив на него косой взгляд, он протянул:
— Жизнь моя дешевая, так мне и надо — терпеть ваши издевательства.
Усмешка застыла на губах Цзян Чуханя. Кусок пирожного разом потерял всякий вкус, и, повертев его в пальцах, он задумчиво протянул:
— Это ты приготовил?
— Разве угощение не по вкусу наследнику Цзяна? — В словах Вэй Сяньсюэ сквозила прохлада, но на губах играла улыбка. — Эти пирожные приготовлены специально для наследника рода.
Цзян Чухань тут же перестал жевать:
— Ты что, яду подсыпал?
http://bllate.org/book/30282/3692269
Готово:
