Готовый перевод My Husband Became My Drill Sergeant After Marriage / Служебный роман с собственным мужем: Глава 17

Расстояние между ними сократилось настолько, что их дыхание смешалось. Взглянув прямо в эти янтарно-зеленые глаза, Линь Мучуань внезапно испугался и, когда тот попытался придвинуться еще ближе, рефлекторно выставил руку, зажав ему рот.

Мягкая ладонь, коснувшаяся его губ, лишь сильнее взбудоражила воображение Хань Цяня.

Увидев его взгляд — хищный, горящий, словно у тигра, — Линь Мучуань вздрогнул всем телом, вскочил с его колен, оттолкнул его руку и бросился к двери:

— Я пойду проверю, вернулась ли мама.

Хань Цянь сидел на краешке кровати и смотрел, как тот открывает дверь и убегает, не испытывая ни малейшей спешки.

Убегай, убегай. Посмотрим, куда ты от меня потом денешься.

Хань Цянь полагал, что его мать вернется не раньше второй половины дня, как бы ни сложились ее дела, однако она вернулась уже в полдень, и вскоре все трое сидели за обеденным столом, собираясь пообедать.

Линь Мучуань сидел по левую руку от Хань Цяня, а госпожа Хань — напротив них по диагонали.

Когда госпожа Хань взялась за палочки, все остальные тоже начали трапезу. Линь Мучуань услышал, как сидевшая напротив женщина бросила небрежным тоном:

— Как успехи на тренировках в базе?

О том, что Линь Мучуань отправился на тренировочную базу, ей сообщил сам Хань Цянь, из-за чего госпожа Хань была еще больше недовольна. По ее мнению, уроженец зоны C, заявившийся на базу для тренировок, вел себя крайне самонадеянно и не знал своего места.

По сей день она отказывалась воспринимать Линь Мучуаня на равных как уроженца зоны A.

Линь Мучуань опустил голову и тихо ответил:

— Все хорошо.

Хань Цянь заступился за него:

— Мама, у Муму неплохие способности, в этот раз на экзамене он занял третье место в своей группе.

Услышав, как тот назвал его, Линь Мучуань так вздрагивал, что чуть не перевернул пиалу.

Неизвестно, услышала ли госпожа Хань эти слова или пропустила мимо ушей, но она лишь фыркнула и бросила на Линь Мучуаня косой взгляд:

— Раз уж у тебя есть такие стремления, тренируйся как следует. И не вздумай творить что попало на базе, прикрываясь именем своего мужа.

Линь Мучуань потерял всякий аппетит, поджал губы и опустил голову:

— Я понял...

Хань Цянь нахмурился, с мрачным лицом размышляя о чем-то своем. Госпожа Хань, заметив выражение его лица, больше ничего не сказала и, опустив взгляд, продолжила есть.

После обеда Хань Цянь велел Линь Мучуаню идти в комнату, а сам остался, чтобы провести с госпожой Хань воспитательную беседу.

То, что собственная мать не любит его супруга — это серьезная проблема, с которой обязательно нужно было разобраться.

Слуги убрали посуду и подали две чашки кофе. Хань Цянь и его мать сидели на диване, держа в руках чашки, и первыми завел разговор он:

— Мама, ты ведь предвзято относишься к Муму?

Госпожа Хань опустила взгляд на рисунок из молочной пенки в чашке кофе. На ее ухоженном лице не дрогнул ни один мускул, и она холодно произнесла:

— Нет.

Хань Цянь знал, что она говорит неправду, поэтому четко обозначил свою позицию:

— Мама, возможно, тебе кажется, что у него дурное происхождение, но это не показатель человеческих качеств. Тебе стоит узнать его поближе, прежде чем делать выводы.

Госпожа Хань бросила быстрый взгляд на сына. Труп военной формы сидел прямо, его осанка была спокойной и уверенной — перед ней сидел мужчина, способный брать на себя ответственность, и в этот момент в нем промелькнули черты его отца.

Она протяжно произнесла:

— А много ли ты знаешь о нем самом? Был ли у вас период влюбленности?

Госпожа Хань видела все насквозь. Между зоной A и зоной C существовал жесткий карантинный барьер, люди оттуда никак не могли сюда попасть, да и Хань Цянь вечно пропадал в лагерях и на службе — откуда у него взялось время ездить туда? Каким именно образом эти двое сошлись, оставалось загадкой даже для нее, матери.

Хань Цянь сохранял к матери глубокое уважение и терпение:

— Разве у мамы с папой в свое время тоже был период влюбленности? Это был политический брак, однако позже вы жили душа в душу.

Услышав это, госпожа Хань о чем-то задумалась, опустила голову и больше ничего не сказала.

Закончив говорить, Хань Цянь какое-то время тоже молчал. Он опустил чашку кофе на стол, посмотрел на нее и тяжело вздохнул:

— Дай ему хотя бы шанс. На этот раз на базе идет набор новобранцев, и если он сможет пройти отбор, мама, ты должна будешь отбросить свои предрассудки и принять его как положено.

Предвзятое отношение матери к Муму проистекало главным образом из его происхождения. Стоило ему самому приложить усилия, и он смог бы изменить мнение матери о себе.

Сделав паузу, он продолжил:

— Я завел этот разговор с тобой именно потому, что вы обе — самые дорогие для меня люди, и я должен уважать каждую из вас. Что ты думаешь об этом, мама?

Лицо госпожи Хань немного смягчилось, она медленно подняла глаза на сына:

— Хорошо, пусть будет так. Ты мой сын, и я, разумеется, должна уважать твое решение.

Хань Цянь немного успокоился: его мать была женщиной слова, и раз уж пообещала, то не откажется от своих слов.

Он верил, что его Муму непременно справится с тренировками и останется в Военной группе.

Беседа завершилась в гармоничной атмосфере. Линь Мучуань сидел в спальне и совершенно не ведал, что происходило снаружи, пока не открылась дверь и Хань Цянь не позвал его с порога:

— Иди сюда.

Линь Мучуань поднялся, подошел и тихо спросил:

— Что такое?

— Поедем в больницу навестить маму. — Хань Цянь взял его за руку и, не терпя возражений, повел вниз по лестнице.

Наша мама...

Линь Мучуань на мгновение замер, но тут же взял себя в руки, позволив вести себя дальше и послушно шагая следом.

Сзади поместья семьи Хань располагалась огромная посадочная площадка, уставленная гражданскими летательными аппаратами самых разных размеров. Нашлось там место и для нескольких военных флаеров — все они различались по моделям, цветам и форме.

Линь Мучуань оказался здесь впервые и впотьмах даже принял площадку за автосалон летающих машин: от пестроты и обилия моделей просто разбегались глаза.

Хань Цянь подвел его к самому краю площадки, повернул голову и спросил:

— Какой цвет тебе нравится?

Линь Мучуань растерялся и замер на месте, глядя на выстроившиеся в ряд безупречно ухоженные летательные аппараты с сияющими новизной корпусами:

— Они что... все твои?

Хань Цянь протянул руку и легко провел тыльной стороной ладони по его щеке:

— И твои тоже.

От столь нежного жеста Линь Мучуань невольно опустил голову и услышал, как тот указал на один из флаеров:

— Вон тот синий, нравится?

Он поднял голову и проследил за направлением его пальца. Там стоял летательный аппарат синего цвета с мультяшным дизайном: овальная форма, наклейки с мультяшными котами на корпусе, выбитый заводской серийный номер и звездная эмблема Пуми.

Он любил синий цвет, но этот флаер выглядел слишком по-детски. Неужели его и вправду купил Хань Цянь? Да и Хань Фэнь совсем не был похож на любителя подобного стиля.

Хань Цянь подвел его к этому флаеру и разблокировал дверь с помощью электронной панели. У входа тут же выдвинулся небольшой синий трап, выглядевший донельзя забавно.

Линь Мучуань поднялся по маленькому трапу внутрь, следом за ним вошел Хань Цянь. Трап убрался обратно, и металлическая дверь захлопнулась.

Пространство внутри малого флаера было крошечным: там помещались лишь сиденья, туалет и небольшая комната отдыха. Не успел он пройти вглубь и присесть, как Хань Цянь резко окликнул его:

— Иди сюда.

Линь Мучуань подошел, и Хань Цянь усадил его на место пилота.

Его тут же охватила паника, а в красивых глазах заплескался страх:

— Я... я не умею управлять летательным аппаратом!

Хань Цянь молча вытянул ремень безопасности, наклонился и заботирая застегнул его, после чего слегка приподнял за подбородок:

— Научишься.

Хань Цянь смотрел в будущее далеко: впереди их ждали уроки боевого симулятора, и если в тот момент Линь Мучуань окажется не способен даже запустить боевой корабль, вся маска тотчас рухнет.

Стоя рядом с ним, он с абсолютно спокойным выражением лица объяснял назначение каждого рычага и кнопки, учил пользоваться навигационным и смотровым приборами и прокладывать маршрут.

Убедившись, что Линь Мучуань все запомнил, он передал ему управление с помощью пульта на панели.

Получив права на управление флаером, Линь Мучуань под его руководством запустил двигатель, а затем услышал спокойный голос наставника:

— Потяни первый рычаг, чтобы поднять флаер.

Повинуясь указанию, Линь Мучуань ухватился за первый рычаг и плавно потянул его на себя. Ощутив, как аппарат содрогнулся и оторвался от земли, он почувствовал, как у него идет кругом голова, и растерянно спросил:

— Почему... почему его так сильно трясет?

Хань Цянь взглянул на его непрерывно дрожащую правую руку, мягко накрыл ее своей и крепко сжал, помогая совладать с дрожью.

Все рычаги управления реагируют на усилие твоей руки. Если твоя рука так трясется, флаер неизбежно будет трястись вместе с ней.

Линь Мучуань покраснел, позволяя обучать его методом рука в руке. Его правая рука, зажатая в ладони Хань Цяня, казалась раскаленной, но в то же время он боялся, что тот отпустит его и дрожь возобновится с новой силой.

Хань Цянь продолжил командовать:

— Левой рукой потяни второй рычаг, до отметки пять.

Линь Мучуань взглянул на рычаг по левую руку, протянул к нему пальцы и медленно потянул назад. По мере его движения зависший в воздухе флаер начал плавно двигаться вперед, и чем дальше он оттягивал рычаг, тем выше становилась скорость.

Линь Мучуань дотянул только до тройки и отпустил рычаг — скорость казалась слишком высокой, если бы он довел ее до пятерки, аппарат полетел бы еще быстрее, а он боялся не справиться с управлением.

Флаер лежал на курсе в сторону Первой больницы. Линь Мучуань глянул на высотные здания впереди, снова чуть качнул первый рычаг, набирая высоту, и ощутил странное, почти ирреальное чувство того, что судно подчиняется его рукам.

Хань Цянь постучал пальцем по расположенному рядом смотровому прибору:

— Видишь? На встречном курсе идут два флаера.

Эти слова мгновенно вернули Линь Мучуаня к реальности. Бросив взгляд на экран прибора, он увидел две красные точки, стремительно приближавшиеся к ним.

Охваченный паникой, он в суматохе ударил по левой клавише.

Однако смотровой прибор показывал, что встречные аппараты движутся не по прямой, так что простые попытки увернуться влево или вправо ничего не давали.

Впрочем, если бы они просто продолжали двигаться прямо по курсу, ничего бы не случилось — встречным флаерам пришлось бы самим уворачиваться. Беда лишь в том, что никто не знал, какие люди сидят за штурвалами с той стороны: некоторые упрямцы способны врезаться в тебя просто ради того, чтобы потом судиться за компенсацию.

Видя его неуклюжие попытки справиться с управлением и заметив, что столкновение двух флаеров неизбежно, Хань Цянь невозмутимо перегнулся через пульт, перехватил оба рычага и виртуозно повел машину.

Линь Мучуань во все глаза смотрел на то, как хладнокровно муж управляет кораблем: одной рукой тяня первый рычаг, а другой нажимая клавиши на панели, они разминулись со встречными флаерами в считанных дюймах, а затем словно рыба в воде проскользнули между ними, избежав малейшего столкновения.

Сидя на месте пилота, он пребывал в полном оцепенении, и в итоге импозантный ‘Синий малыш’ благополучно приземлился на площадке Первой больницы исключительно благодаря усилиям стоявшего рядом Хань Цяня.

Выбравшись наружу на ослабевших ногах, Линь Мучуань обернулся и посмотрел на их выделяющийся на общем фоне ‘Синий малыш’, который особенно ярко привлекал внимание среди множества припаркованных судов.

Ускорив шаг и догнав Хань Цяня, он не удержался от любопытства:

— Ты сам купил этот флаер?

Неужели в Хань Цяне живет столь ребячливая душа?

— Нет.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, Хань Цянь шагал впереди. Сделав короткую паузу, он добавил:

— Мне подарил его отец на пятнадцатилетие.

Услышав упоминание об отце, Линь Мучуань вдруг сообразил, что за все это время ни разу не видел отца Хань Цяня и не имеет ни малейшего представления ни о его внешности, ни о положении.

Впрочем, расспрашивать он не стал — по природе своей он не был дотошным человеком.

Некоторые вещи не нужно выпытывать: когда человек захочет тебе что-то рассказать, он сделает это сам.

Хань Цянь притормозил, поджидая его, затем взял за руку и повел внутрь больницы, сразу направляясь к лифту.

Поднявшись на этаж особо важных персон и осознавая, что скоро они увидят его мать, Линь Мучуань попытался высвободить руку, но встретил предупреждающий взгляд мужа, который властно потянул его к дверям нужной палаты.

Мать Лина сидела на больничной койке и пила кашу. Заметив их появление, она так испугалась, что едва не поперхнулась.

Сердце Линь Мучуаня сжалось. Он поспешно вырвал руку из хватки мужа, подбежал к кровати и мягко похлопал мать по спине, помогая восстановить дыхание:

— Мама, поосторожнее, пей медленнее.

Хань Цянь подошел следом, забрал у матери пиалу, вытянул салфетку и подал ей стакан с водой.

Мать Лина поблагодарила его, осторожно взяла стакан, отдышалась, сделала глоток воды, откинулась на подушки и приветливо обратилась к ним:

— Муму, я тут недавно слышала от генерала Хань, что ты уехал на базу? Ты сейчас тренируешься там, как же ты выкроил время навестить меня?

Линь Мучуань и его мать не знали, что ради того, чтобы сообщить об этом визите, Хань Цянь специально отпросился у командования на один час, примчался с тренировочной базы и лично успокоил мать Лина.

Линь Мучуань кивнул и присел на краешек кровати:

— Нас отпустили на побывку. Мама, как твое самочувствие?

Болезнь матери была серьезной, и врачи говорили, что проводить операцию пока нельзя — сначала нужно укрепить ее организм.

— Я в порядке. Здесь прекрасные врачи и медсестры, мне намного лучше.

Мать Лина ни слова не сказала о собственном состоянии, тут же принявшись расспрашивать сына: как проходят тренировки на базе, сильно ли он устает, хорошие ли там инструкторы.

Линь Мучуань терпеливо отвечал на каждый вопрос. Тем временем Хань Цянь, слушая разговор матери и сына, взял с тумбочки экзотический фрукт и принялся очищать его с помощью своего неизменного армейского ножа.

Он почистил два фрукта: один в знак уважения преподнес теще, а второй отдал своему маленькому супругу.

В результате оба держали в руках очищенные фрукты с совершенно ошеломленными лицами.

— ...

Хань Цянь почувствовал, что его маска невозмутимости вот-вот треснет. К чему эти выражения лиц, будто им снизошла божественная благодать?

С мрачным видом он швырнул нож на колени Линь Мучуаню и приказал:

— Нарежь половину и дай мне.

Словно обжегшись, Линь Мучуань подхватил нож, быстро отрезал половинку и, вытянув руку, протянул ее мужу.

Хань Цянь не унимался. Стоя в ногах кровати, он продолжал измываться:

— Покорми меня.

Лицо Линь Мучуаня мгновенно залилось краской. Опустив глаза, он украдкой бросил испуганный взгляд на мать, мысленно проклиная Хань Цяня на все лады.

Мать ведь сидит прямо здесь, чего добивается этот мерзавец?!

— М?

Лицо Хань Цяня слегка помрачнело, отчего мать Лина испугалась — ей показалось, что молодые поругались. На ее лице отразилась такая тревога, что она была готова сама заставить сына запихнуть фрукт мужу в рот.

Не имея возможности сопротивляться, Линь Мучуань поднялся на ноги, зажал в пальцах кусочек экзотического фрукта и осторожно поднес к его губам.

Хань Цянь приоткрыл рот и откусил кусочек. Линь Мучуань, застыв в позе кормления, наблюдал, как тот открывает рот снова, откусывает еще, и еще...

— ...То есть он хочет, чтобы я кормил его вот так все время?

Позволив покормить себя еще пару раз, Хань Цянь наконец соизволил забрать остатки сам.

Глядя на них двоих, мать Лина вновь изменила свое мнение. Ей показалось, что хотя эти двое, похоже, и повздорили, отношения у них вполне хорошие и даже довольно близкие.

После этого на душе у нее стало гораздо спокойнее. Она подумала, что раз уж ее зять — высокопоставленный офицер, а у военных развито чувство долга и ответственности, он уж точно не позволит ее сыну жить в нужде и страданиях.

И в самом деле: если бы Линь Мучуань не отправился на базу, Хань Цянь, пожалуй, и дальше продолжал бы баловать его дома, как хрупкую драгоценность.

http://bllate.org/book/30304/3694834