Ши Юочэнь посмотрел на парня, перевел взгляд на него, а затем снова на парня.
— Понятно, возвращайся пока, — проговорил он, протягивая руку всё еще сидевшему с ошеломленным видом парню. — Встать сможешь?
...
Вилла семьи Лу. Всю дорогу обратно Лу Цюэчжи трясся от страха. Поскольку Ин Юньгуй из-за раздражения заявил, что не хочет вести машину, а Ши Юочэнь тоже сказал, что немного устал, вести машину пришлось ему — неопытному водителю, который всю дорогу тащился черепашьим шагом.
Но дело было даже не в этом.
Главное — откуда взялся этот сидевший между ними парень, который выглядел еще тоньше и слабее его самого?
Взгляд Лу Цюэчжи скользнул с нахмуренного лица Ин Юньгуя на погруженного в глубокие раздумья Ши Юочэня, а затем на парня, который, упершись руками в колени, уткнулся носом в землю, словно страус.
Атмосфера царила донельзя странная, и тогда он подал голос:
— Эм-м, а он... кто?
Стоило парню услышать это, как его всего затрясло:
— Я... меня зовут Цици, я из бара... — голос его звучал тише комариного писка.
Пальцы Ин Юньгуя поочередно постучали по столешнице, и раздражение наконец немного отступило. Он заговорил:
— Маленький официант из бара, которого мы только что случайно спасли. Если память мне не изменяет, раньше мы с Ши Юочэнем уже встречались с ним.
Ши Юочэнь хранил молчание: он думал. Ин Юньгуй был человеком довольно высокомерным, держался с видом превосходства и обычных людей ни во что не ставил. Его поведение в LST совершенно не вязалось с его привычным образом, так что слова о том, что лицо кажется знакомым, скорее всего, были правдой.
Однако Ши Юочэнь никак не ожидал, что этот Цици окажется одной из тех парочек, с которыми они случайно столкнулись в уединенной уборной того бара во время дела Лю Чэня.
Глава 17: Одно из заданий
Услышав такой тон Ин Юньгуя, Цици зарыдал навзрыд, слезы текли градом:
— Большое вам спасибо... хм... за то, что выручили сегодня вечером, иначе меня бы... хи-хи... точно избили. Я же не по своей воле... хм... ввязался в это, у меня... у-у... просто не было... выбора.
Ин Юньгую претила подобная манера поведения, и он тут же поднялся, усевшись на левый подлокотник дивана рядом с Ши Юочэнем. Ши Юочэнь бросил на Цици взгляд и спросил:
— Мы видели тебя некоторое время назад в JU. Ты что, ходишь по всем барам подряд?
Цици всхлипнул от плача, и при этих словах его глаза покраснели еще сильнее:
— Нет... хоть я и работаю в этой сфере, но... у-у... я не какой-то распутник... у-у-у... — видя, как человек заливается слезами, Лу Цюэчжи растерянно бросился искать ему салфетки.
Ин Юньгуй же взмахнул рукой, и дротик со свистом пронесся мимо лба Цици, вонзившись точно в центр мишени.
— Отвечай прямо на вопросы. Хочешь узнать, что бывает за создание помех энергетику Ассоциации в выполнении задания?
Одно слово — энергетик — прозвучало веско и отчетливо, отчего у Цици зазвенело в голове, и он от неожиданности рухнул на колени. Поначалу он даже подумывал приударить за этим потрясающим красавцем, вытащившим его из лап хулиганов, пусть даже на одну ночь, а на крайний случай — приложить усилия и очаровать того красивого и худощавого парня, тоже было вполне возможно.
Но он никак не мог предположить, что эти трое окажутся энергетиками — теми, кто рождается один на сотни тысяч.
Он мгновенно утер слезы и сбросил наигранную плаксивую интонацию, сложив руки в молитвенном жесте с перекошенным от страха лицом:
— Простите, простите! Я не знал, что вы... из этих. Я всё честно расскажу! Обязательно всё расскажу!
Ин Юньгуй закинул ногу на ногу и бросил взгляд на человека у своих ног:
— Стоять на коленях некрасиво, вставай.
Он с первого взгляда понял, что этот тип — прожженный хитрюга, привыкший давать обтекаемые ответы и прекрасно умеющий уходить от неудобных тем. С такими людьми церемониться нельзя: чем сильнее напугаешь, тем сговорчивее они станут.
Цици торопливо поднялся на ноги, вытер вспотевшие ладони о штанины, но так и не осмелился поднять руку, чтобы смахнуть пот со лба.
— Я хожу только по нескольким постоянным заведениям. Всё ради денег, конечно, приходится выбирать клиентов потолще кошельком.
Но пот на его ладонях выступал непрерывным потоком и никак не высыхал, поэтому он просто до боли сжал ткань брюк.
— В каких именно заведениях?
— JU, LST, Ехо... — бормоча ответил он, перечисляя места, которые всё глубже тянули его на дно.
Выслушав его, троица мысленно свела концы с концами: список баров, которые регулярно посещал Цици, полностью совпадал с тем, что удалось узнать от Мо Лин.
У Ши Юочэня мелькнула догадка, и, повернув голову, он заметил, что Ин Юньгуй смотрит на него точно так же. Встретившись взглядом, они сразу поняли, что их мысли сошлись.
Ши Юочэнь спросил:
— В твоем имени Ци — какой иероглиф? Сколько тебе лет?
Вспомнив строчку из стихов, которую его когда-то учили, Цици честно ответил:
— Ци из бурных вод реки Ци, двадцать восемь.
Ши Юочэнь и остальные ненадолго замолчали, пока Лу Цюэчжи наконец не решился спросить:
— Ты случаем не сирота, которого потом усыновили?
Цици замер и ошеломленно переспросил:
— Откуда вы знаете?
И правда, слишком много совпадений. Ин Юньгуй вертел в пальцах дротик и небрежно произнес:
— До шести лет ты жил в сиротском приюте «Шаньсин», а в шесть тебя усыновила Семья Мо, верно?
На этот раз Цици лишился дар речи окончательно. Посторонние еще могли знать, что он сирота, но никак не могли быть так осведомлены о приюте «Шаньсин». Слезы брызнули из его глаз помимо воли, и он, всхлипывая, произнес:
— Да, я провел в приюте «Шаньсин» до шести лет, а тем летом меня удочерила... то есть усыновила Семья Мо.
Его охватили одновременно радость и горечь: радость от того, что он наконец может кому-то излить душу, и горечь от осознания того, что он по уши увяз в трясине и исправлять что-либо уже поздно.
Улучив момент, Ши Юочэнь произнес:
— Мы можем помочь тебе вырваться из нынешней среды, но взамен от тебя потребуется помочь нам в одном расследовании.
Посчитав, что терять ему уже нечего, Цици закивал без малейших колебаний.
На следующий день, дав Цици передохнуть после ночи, Лу Цюэчжи провел сканирование его восприятием.
— С детства он недоедал, поэтому физически развит слабее других. После того как его усыновила Семья Мо, из-за плохой успеваемости в школе он после окончания средней школы три года перебивался случайными заработками, а затем устроился в клуб.
Лу Цюэчжи выложил всё, что удалось уловить его способностям.
Слушая его, Ши Юочэнь посмотрел на бегающие глаза Цици и спросил:
— Когда ты стал совершеннолетним, кто-нибудь из Семьи Мо водил тебя на какие-нибудь осмотры или оценки?
— Да, водили, а потом меня отправили на улицы развлечений.
— У тебя осталось какое-нибудь впечатление о других детях, которых усыновили вместе с тобой в то же время?
Цици закусил губу, изо всех сил пытаясь вспомнить:
— Лишь смутные обрывки. После средней школы мы больше не общались, наверное, у них сложилось всё иначе, не так, как у меня.
— Имена помнишь?
— Не помню, я даже свое школьное имя забыл, — в сердце Цици шевельнулась тоска. Спустя больше чем десять лет после окончания средней школы у него осталось лишь прозвище Цици. Кружась в водовороте развлекательных заведений, он давно позабыл и о том мимолетном счастье, и о некогда принадлежавшем ему единственном и неповторимом имени.
— Как жаль, — искренне посочувствовал ему Лу Цюэчжи.
— У меня толком не осталось воспоминаний о них. После того как я вышел на панель, каждый год на работу приходит множество молоденьких девчонок и мальчишек. Большинство из них — сироты, а многие, как и я, были усыновлены Семьей Мо, а потом брошены. Наверное, Семья Мо отказалась от нас потому, что мы плохо учились в школе и не приносили никакой пользы обществу.
На самом деле он всю жизнь горько сожалел об этом.
Ши Юочэнь бесстрастным тоном произнес:
— От вас отказались вовсе не потому, что вы в чем-то были недостаточно хороши.
— Просто им так захотелось, вот они и нашли первый попавшийся предлог.
На этом этапе расследования троица уже в общих чертах уяснила истинную цель благотворительной деятельности Семьи Мо под лозунгом заботы об одиноких детях: они с детства усыновляли этих сирот и пытались их обучать. Когда эти дети достигали совершеннолетия, меньшую часть в качестве инструментов внедряли в крупные компании, большую часть выбрасывали выживать в темные закоулки общества, а еще некоторая часть росла и устраивалась на работу обычным путем.
Выходило так, что Семья Мо стремилась контролировать не столько сами предприятия, сколько личную жизнь их владельцев. Манипулируя человеческой природой и управляя пешками, утратившими независимое мышление, они прибирали к рукам весь город Z ради собственной выгоды.
Сначала они вытаскивали детей из бездны сиротства, смывали с них грязь, а затем швыряли подавляющее большинство обратно — порой на еще большую глубину, во тьму, где не бывает света.
Шаг за шагом, за счет надежд и мечт бесчисленных людей, они воздвигли незыблемую на протяжении веков могущественную империю.
— Ты помог нам. Согласно нашему прежнему уговору, как только Мо Лин придет в себя, мы поможем вам покинуть город Z и начать жизнь с чистого листа.
Вскоре после наступления ночи Мо Лин очнулась и тоже согласилась уехать из этого города вместе с Цици. Уехать туда, где их никто не знает, — лучшего искупления в их жизни и пожелать было нельзя.
Проводив их под ночным небом, они возвращались в Ассоциацию, когда небо на востоке уже посветлело: с первыми лучами солнца расследование подошло к концу. Троица сменяла друг друга за рулем, и теперь вел Ши Юочэнь, Ин Юньгуй дремал на пассажирском сиденье, а Лу Цюэчжи развалился на заднем сиденье.
Глядя, как светлеющая полоса рассвета постепенно расширяется, Ши Юочэнь подумал о том, что для тех двоих десятилетия горьких скитаний наконец подошли к концу. Внезапно его что-то осенило, он резко нажал на тормоз и припарковал машину на обочине.
Похлопав по плечу погруженного в полусон Ин Юньгуя, он тихо спросил:
— Чтобы понять, к чему у ребенка есть склонности, обязательно нужно дожидаться его совершеннолетия?
Ин Юньгуй сонно бормонул в ответ:
— Конечно нет. Когда я только родился, во всем 8-м районе уже знали, к чему я склонен.
Так что же на самом деле оценивала та проверка после достижения совершеннолетия? Ши Юочэнь задал вопрос, но Ин Юньгуй уже провалился в глубокий сон.
—
Город X, у морского моста. Цици и Мо Лин сидели на берегу, вдыхая морской бриз, и наперебой болтали о прошлом и будущем. Недавно они попрощались со своими спасителями и теперь стояли на пороге широкой дороги впереди, поэтому решили избавиться здесь от всего груза прошлых лет.
— Эй, привет вам, — жизнерадостный, слегка хрипловатый мужской голос неожиданно раздался за спиной, и оба одновременно обернулись.
...
— Бум!
— Бум!
Два звука падения в воду потонули в шуме прибоя.
— Молодая парочка свела счеты с жизнью и бросилась в море, какая печаль.
— Хорошо хоть без багажа, меньше хлопот.
Мужчина снял солнцезащитные очки, устремив серые глаза на восходящее солнце вдалеке, и пробормотал себе под нос:
— Какая же у меня заботливая натура. Я оказал тебе такую услугу, и как же ты меня отблагодаришь?
—
Ин Юньгуй только что проснулся, толкнул дверь спальни и спустился вниз. Вернувшись домой сегодня утром, он проспал без просыпа почти до самого заката.
— Юнь Гуй дома? Какая редкость, мы ведь не виделись уже несколько месяцев, не так ли?
Бархатный мужской голос звучал изысканно и чарующе:
— Сян Цзэ попросил меня заехать за кое-какими вещами.
Ин Юньгуй увидел человека, сидевшего в гостиной:
— Дядя Лу, давненько не виделись.
Лу Мин, нынешний глава семьи Лу, отец Лу Чжици, энергетик 8-го уровня системы тактильного восприятия. Семья Ин и семья Лу издавна поддерживали дружеские отношения, Лу Мин наблюдал за тем, как растет Ин Юньгуй, к тому же сам Ин Юньгуй всегда уважал тех, кто сильнее его, поэтому неизменно выказывал почтение этому дяде Лу.
http://bllate.org/book/30487/3716547
Готово:
