Готовый перевод Peach Blossom Dream Shrimp Burger / Персиковые сны: Искупление падшего: Глава 17

Линь Пэйянь просто лежал на спине на большой кровати из сандалового дерева, бледный как смерть, едва дыша.

Уже стемнело, и лекарь прибыл с большим запозданием.

Одежду Линь Пэйяня, испачканную кровью, разрезали. Две глубокие раны на левой руке, обнажавшие кости, заставляли сердце сжиматься от ужаса.

Нин Ваньюй лишь кое-как сам обработал свои раны лекарствами и перевязал их, потребовав, чтобы лекарь изо всех сил спасал Линь Пэйяня.

Лекарь же мог лишь методично останавливать кровь Линь Пэйяню, качая головой и вздыхая. Он говорил, что раны слишком глубокие, а удар был нанесен со страшной жестокостью, и сейчас условий для лечения недостаточно. Если не менять повязки вовремя каждый день, эта рука непременно будет потеряна.

Хотя Чжун Сяочжи плакала и всхлипывала, она все же ударила себя в грудь кулаком, пообещав, что будет каждый день как следует менять повязки и обрабатывать раны наследного княжича.

— Даже при этом нет гарантии, что все полностью заживет. Удар мечом по запястью пришелся слишком глубоко. Даже если его левая рука исцелится, боюсь, он больше никогда не сможет приложить ею силу.

Лекарь говорил с глубоким смыслом на лице, но рук своих не останавливал.

Линь Пэйянь сжал зубы, терпя эту боль, и не произнес ни слова.

Долгое лечение наконец завершилось.

Лоб Линь Пэйяня давно уже вспотел и намочил щеки, да и лекарь выглядел уставшим и телом, и душой, однако он все же подробно объяснил Чжун Сяочжи, как и в каких дозах использовать ежедневные снадобья и марлю.

— Благодарю лекаря, за вознаграждением можете обратиться в мое поместье.

— Тогда благодарю цзошилана Нина.

Линь Пэйянь легко перевел дыхание, словно собираясь встать. Нин Ваньюй сидел у края кровати с величественным и непреклонным видом, лишь слегка протянув руку и придержав его за плечо.

— Отдыхай.

Линь Пэйянь просто отодвинул его руку и тихо произнес:

— Уже поздно, Нин Сяоюй, возвращайся.

Однако Нин Ваньюй тихонько усмехнулся и убрал руку:

— Сначала я зажгу палочку благовоний для Цяньцянь, а потом уйду.

Чжун Сяочжи только что заварила чай и, услышав это, широко раскрыла глаза, невероятно изумленная:

— Молодой господин Нин, только что ведь такое творилось, а вы все равно туда идете...

— Я сегодня пришел ради Цяньцянь.

— А Янь, когда вернешься, будь начеку с кланом Линь, — Нин Ваньюй внезапно наклонился и тихо прошептал на ухо Линь Пэйяню: — Особенно с твоим отцом.

Линь Пэйянь слегка приоткрыл губы, его взгляд затуманился, но он все же прикрыл глаза и кивнул.

— Он поступил с тобой так, неужели ты все еще не держишь на него зла? — Голос Нин Ваньюя был спокоен, как гладь безмятежного озера. Встретившись с его сияющими глазами, Линь Пэйянь понял, что эмоции того вовсе не тихи — казалось, в них бушуют бурные страсти.

Линь Пэйянь отвел взгляд и лишь покачал головой.

— Хватит об этом.

-

Нин Ваньюй толкнул дверь траурного зала и встретился взглядом с парой холодных, полных гнева персиковых глаз.

— Ты еще смеешь являться?

Уголки губ Нин Ваньюя слегка изогнулись в подобии улыбки, и он холодно парировал:

— Зажгу палочку благовоний для Цяньцянь и уйду.

Чэн Мочжао холодно фыркнул, словно с превеликим трудом молчаливо с этим согласившись.

Нин Ваньюй не стал больше говорить, подошел к жертвенному столу, воскурил три благовония и, склонившись, сжег пучок бумажных денег. Сделав это, он даже не взглянул на Чэн Мочжао, развернулся и решительно зашагал прочь.

Уже у самого выхода Нин Ваньюй замер на пороге, скосив лицо и холодно глядя на Чэн Мочжао:

— Надеюсь, князь Нин в будущем не пожалеет об этом.

Чэн Мочжао рассмеялся от ярости, и с его тонких губ сорвалось лишь одно слово:

— Убирайся.

Нин Ваньюй развернулся и пошел прочь, небрежно захлопнув за собой дверь так, что раздался оглушительный грохот.

-

На следующий день, едва забрезжил рассвет.

Линь Инань с самого раннего утра собрал людей и поспешил откланяться в княжеской резиденции.

Линь Пэйянь, похоже, заболел — его бросало в жар, он чувствовал себя совершенно разбитым, а боль в руке и шее уже онемела, так что Чжун Сяочжи пришлось поддерживать его, чтобы он смог медленно забраться в повозку.

Лекарь наказывал менять повязку раз в сутки, но сейчас стояло раннее утро, поэтому Чжун Сяочжи не стала разбинтовывать Линь Пэйяня. Старые бинты давно пропитались кровью, и Чжун Сяочжи, расстегнув одежду Линь Пэйяня и с тоской глядя на эти раны, снова едва не заплакала.

Линь Пэйянь выдавил из себя до крайности слабую улыбку и, протянув правую руку, ущипнул Чжун Сяочжи за щеку.

— Сяо Чжи, не плачь. Твой господин в полном порядке.

— Сестренка... то есть, наследный княжич... — Чжун Сяочжи надула губы. — Это я виновата, это я никуда не годлюсь, не нужно было мне идти обедать, я должна была оставаться рядом с тобой...

Ну просто настоящая ревуха.

Линь Пэйянь улыбнулся, протянул руку, смахнул ее слезы и снова легко щелкнул ее по лбу.

— Дурочка, если бы ты пострадала вместе со мной, кто бы сейчас за мной ухаживал?

Чжун Сяочжи обиженно надула губы, глядя на Линь Пэйяня, и тихонько всхлипнула, точь-в-точь как раненый котенок.

Только тогда Линь Пэйянь искренне рассмеялся.

-

Хотя в дороге регулярно меняли повязки и накладывали свежий бинт, раны Линь Пэйяня все же продолжали понемногу ухудшаться.

К счастью, к моменту возвращения домой дело еще не дошло до худшего: повозку направили прямо в лечебницу, и лишь благодаря этому удалось с трудом спасти руку Линь Пэйяня.

Вот только его левая рука больше никогда не смогла бы обрести прежнюю силу.

Тутэнь Чжун и Цин Чжу выплакали все глаза до красноты, но и они были бессильны что-либо изменить.

С чего бы это наследному княжичу, всего лишь нанесшему визит в Поместье князя Нин, возвратиться в таком изувеченном состоянии? Линь Пэйяню оставалось лишь делать храбрый вид и утешать их тем, что по крайней мере руку удалось сохранить.

Князь Нин просто сорвал на нем злость из-за истории с персиковыми пирожными.

Дни, казалось, снова вошли в мирное русло, вот только изредка до Чанъаня доходили вести: князь Нин испросил у императора войско для похода на Южные Цзян и застал неприятеля врасплох, одерживая победу за победой и стяжая бесчисленные боевые заслуги. Чэн Мочжао словно отрекался от прежнего образа никчемного и распутного принца, похоже, у него больше не было желания продолжать притворство.

Услышав эти новости, Линь Пэйянь лишь равнодушно пожал плечами: думалось ему, что Чэн Мочжао наверняка сможет собственными руками отомстить за Цяньцянь.

-

Спустя полгода Чэн Мочжао триумфально вернулся со своей армией в столицу.

Линь Инань же в ультимативной форме потребовал, чтобы Линь Пэйянь со своей свитой немедленно перебрался обратно в поместье Линь, не дав им даже малейшей возможности отказаться, и напрямую приказал слугам погрузить вещи и забрать людей.

И хотя Линь Пэйянь и остальные в душе противились этому изо всех сил, поделать они ничего не могли. Им пришлось вернуться и поселиться в том самом ветхом дворике поместья Линь.

Линь Пэйянь прекрасно понимал: Линь Инань задумал взять его под строгий надзор.

После того как раны зажили, в его сердце все еще жило то, о чем предупреждал его Нин Ваньюй. В один из дней, слегка замаскировавшись вместе с Чжун Сяочжи, он направился к тому самому лагерю по подготовке войск, которым Линь Инань хвастался как средством борьбы с речными пиратами.

http://bllate.org/book/30535/3721980