Ван Ваньшу услышала это, и на её лице появилась едва заметная улыбка.
— Мэнъяо с малых лет жила в горах, окруженная лишь мерцающими огоньками лампад да древними статуями Будды, — произнесла она. — Она давно привыкла к скромности и не любит все эти золотые и нефритовые украшения.
Лю Руцзюнь невольно рассмеялась:
— Послушайте только, что говорит вторая барышня! Выходит, люди из Поместья И — это чистые лотосы, которые растут в грязи, но не пачкаются, а все мы — та самая грязь, что пытается запачкать их высокие и благородные нравы.
Сидевшие рядом знатные дамы и барышни, увешанные золотом и серебром, блистающие роскошью, выглядели не лучшим образом. Слова И Цингэ совершенно точно противопоставили её всем им.
— Княгиня, вы, должно быть, не так нас поняли, Мэнъяо вовсе не это имела в виду…
Произнеся это, И Цингэ покраснела, глаза её увлажнились. Она выглядела до того жалкой и обиженной, что любой мужчина при взгляде на неё непременно воспылал жаждой защитить. К несчастью, единственным мужчиной здесь был И Хуажань. Очевидно, он не из тех, кто жалеет хрупкую красоту, и наблюдал за этим представлением с величайшим удовольствием.
— Ай-яй-яй, отчего же ты плачешь? Только посмотрите на этот жалостливый вид, просто сердце кровью обливается! Если бы это увидел кто-то посторонний, то наверняка подумал бы, что я её тут обижаю.
Лю Руцзюнь даже не пыталась скрывать своего пренебрежения. Затем она перевела взгляд на Ван Ваньшу и сказала:
— Госпожа жена министра, эта девочка всё же росла не под вашим боком, говорит и ведет себя как какая-то наложница. Ни в какое сравнение не идет с нашей Хуажань, её еще воспитывать и воспитывать.
И Цингэ, чьей целью было во что бы то ни стало занять место императрицы, вдруг сравнили с презренной наложницей — Лю Руцзюнь умела ранить в самое сердце! И Хуажань поспешно опустил голову, чтобы скрыть улыбку, так и норовящую вырваться наружу.
— Княгиня… — гнев в сердце Ван Ваньшу едва удавалось сдерживать. Слова упрёка уже сорвались бы с языка, но И Цингэ остановила её: — Раз княгиня так говорит, эта скромная девушка не смеет возражать. Но сколь бы ничтожной я ни была, я не позволю омрачать дни матушки.
Этим И Цингэ намекала на нечуткость И Хуажаня, который оставался равнодушным, видя, как Лю Руцзюнь притесняет Ван Ваньшу.
Разговор зашел слишком далеко, и И Хуажань был вынужден подать голос:
— Матушка, на улице солнце палит. О чём бы ни шла речь, давайте войдём внутрь и там продолжим.
— Я так увлеклась беседой, что чуть не забыла о твоём слабом здоровье! Скорее пойдём со мной, как бы тебе не захворать от летнего зноя.
Лю Руцзюнь крепко взяла И Хуажаня за запястье и потянула к воротам поместья, бросив на ходу:
— И эта госпожа замминистра хороша — явилась бог знает когда, а гостей на пороге держит.
Это было явным перекладыванием вины с больной головы на здоровую, отчего И Хуажань едва не рассмеялся в голос.
Зеваки вокруг тоже невольно улыбнулись, бросили презрительные взгляды на Ван Ваньшу с И Цингэ и поспешили следом. Теперь им стало предельно ясно: Лю Руцзюнь явилась сюда вовсе не на пир, а чтобы устроить скандал.
Ван Ваньшу и И Цингэ смотрели на входящую толпу, и лица их помрачнели. Смутное предчувствие подсказывало им, что этот банкет пройдет далеко не так гладко, как они рассчитывали.
И Цингэ глубоко вздохнула и тихонько предостерегла:
— Матушка, запомните: как бы ни провоцировала нас Княгиня Пинъян, вы должны стерпеть. Общее дело превыше всего. Лишь бы сегодняшний банкет прошел как надо, а уж отплатить им сполна у нас впереди будет масса возможностей.
— Ах эта стерва! — сквозь зубы выругалась Ван Ваньшу, стараясь говорить тихо, чтобы никто не услышал. — Придет день, и я верну ей всё сторицей, в тысячекратном размере!
И Цингэ тоже затаила глубокую обиду. С самого детства она купалась в лучах славы, окруженная всеобщим вниманием, разве доводилось ей терпеть такое унижение? Но она отчетливо понимала своё положение:
— Матушка, прежде всего мы должны выяснить, станет ли он подыгрывать нам. Если он тоже явился сюда воду мутить, нам придется сменить план.
— Да если этот щенок посмеет всё испортить, я с него шкуру сдеру!
— Матушка, за ним теперь стоит княгиня, он нас совсем не боится.
И Цингэ прекрасно всё осознавала: сейчас И Хуажань чувствовал себя вседозволенным и полностью вышел из-под их контроля.
— Но его происхождение…
— Матушка! — И Цингэ торопливо прервала Ван Ваньшу и тихо произнесла: — Если это всплывет наружу, Поместье князя Пинъян ни за что не спустит нам это с рук! Несдобровать не только ему, но и всей нашей семье И!
Ван Ваньшу наконец пришла в себя и проговорила:
— Выходит, мы связаны по рукам и ногам?
— Именно так.
Хотя И Цингэ снедала горечь, ей пришлось признать:
— Он рассчитывает именно на это, потому и ведет себя так дерзко. Сейчас мы можем лишь усмирить его пыл, а когда ваша дочь по воле судьбы займет место жены наследника, мы еще успеем с ними расправиться.
— Сейчас остается только так.
Все расселись в главном зале, и служанки тут же подали чай и сладости. Лю Руцзюнь заняла почетное место во главе стола, а И Цингэ села рядом с ней, выглядя точь-в-точь хозяйкой дома. Знатные дамы и барышни тут же принялись сыпать лестью, пытаясь заискивать перед ними.
— Парча Плывущих Облаков — поистине сокровище императорского двора, она так гармонирует с красотой Супруги наследника! Простым смертным с ней не сравниться.
— И то верно! Супруга наследника в этом наряде, да еще с комплектом рубиновых украшений — вылитая небесная фея!
— Как же повезло княгине обрести такую невестку, как Супруга наследника!
…
Вошедшие Ван Ваньшу и И Цингэ едва удерживали улыбки на лицах — лишь после долгих усилий над собой им удалось взять эмоции под контроль.
— Сестрица, мы так давно не виделись, я бы хотела пообщаться с тобой с глазу на глаз, можно? — первой заговорила И Цингэ. Ей было необходимо выяснить позицию И Хуажаня.
Ван Ваньшу поддержала её:
— Вы, сестры, не виделись столько лет, вам действительно стоит вдоволь пообщаться и вспомнить прошлое.
И Лю Руцзюнь, и И Хуажань прекрасно понимали, чего именно те добиваются. Даже если попытаться уклониться под каким-нибудь предлогом, те наверняка придумают другую уловку — короче говоря, не успокоятся, пока не добьются своего. И раз уж избежать этого нельзя, не проще ли пойти у них на поводу? По крайней мере, всё, что они затеют, будет под контролем.
— Как раз кстати, у меня тоже накопилось много слов для сестрицы.
И Хуажань посмотрел на Лю Руцзюнь:
— Матушка, Хуажань отлучится ненадолго.
Лю Руцзюнь бросила взгляд на И Цингэ и наставительно произнесла:
— Хуажань, запомни: ты — Супруга наследника Поместья князя Пинъян, ты представляешь лицо всего нашего поместья. Смотри мне, не позволяй никому себя обижать.
— Хуажань будет помнить наставления матушки.
И Хуажань обвел взглядом присутствующих дам и барышень:
— Уважаемые дамы, Хуажань на мгновение покинет вас.
И Хуажань слегка поклонился Лю Руцзюнь, а затем повернулся и зашагал к выходу из залы. И Цингэ тоже слегка присела в реверансе и поспешно последовала за ним.
http://bllate.org/book/30543/3723346
Сказали спасибо 0 читателей