Чэнь Фунянь изначально собирался купить в этой поездке немало вещей, но, посмотрев на то, как его руки уже заполнились одними лишь куртками, решил больше ничего не брать, и они с Вэнь Пэем зашли в магазин мужской одежды.
Одежда Чэнь Фуняня в основном была выдержана в чёрно-серых тонах. Он не любил слишком яркие цвета, к тому же во время работы вещи легко пачкались, а чёрный цвет безотказен — это избавляет от лишних хлопот и забот.
У Вэнь Пэя же совсем не было собственного мнения, или, вернее сказать, он вовсе не мог найти фасон по душе: что Чэнь Фунянь брал, то он и примерял.
Рост и внешность у обоих были выдающимися, так что хозяйка заметила их едва они переступили порог — в конце концов, кто же не любит смотреть на красавцев? Она последовала за ними, помогая подавать и убирать одежду, и не скупилась на похвалы. При каждой примерке Вэнь Пэя она поднимала большой палец вверх:
— Эта вещь сидит отлично.
Видя, что Чэнь Фунянь стоит сложа руки и не шевелится, хозяйка не преминула приветливо обратиться и к нему:
— Эй, красавчик, а ты себе пару вещей не купишь? Если что-то нравится, можешь примерить, примерка же бесплатная.
Чэнь Фунянь никак не мог объяснить ей, что кому из них ни примеряй, разницы не будет — пожалуй, это понял бы только Сунь Тяньцзун. Независимо от того, кому формально достанется покупка, в какой-нибудь ночной темноте они всё равно смешаются воедино и превратятся в их общую одежду. Вдобавок рана на спине Вэнь Пэя уже почти зажила, так что Чэнь Фунянь решил просто позволить ему примерять дальше.
Чэнь Фунянь отказался:
— Я жду его, не нужно беспокоиться.
Хозяйка с улыбкой произнесла:
— Ну ладно.
Фигура у Вэнь Пэя была статной: широкие плечи, узкая талия, а лицо и вовсе делало своё дело — на нём отлично смотрелось абсолютно всё. Вот только брюки подбирать было трудновато: из-за слишком высокого роста штанины вечно оказывались коротковаты.
Чэнь Фунянь прекрасно знал об этом и раньше. Его собственный рост был немаленьким — прежде намеряли около метра восьмидесяти пяти, — но Вэнь Пэй возвышался над ним ещё на чуть-чуть, в нём было не меньше метра восьмидесяти семи. К тому же из-за длинных ног подобрать ему штаны действительно составляло проблему.
Хозяйка после долгих поисков всё же откопала размер побольше, и Вэнь Пэй с ним направился в примерочную. Едва он вошёл внутрь, как Чэнь Фунянь услышал снаружи своё имя.
— Что такое? — спросил Чэнь Фунянь.
— Зайди внутрь, — поторопил его Вэнь Пэй. Он позвал Чэнь Фуняня по двум причинам: с одной стороны, в примерочной было слишком темно, стоило закрыть дверь — и ничего не разглядеть, а с другой — на этих брюках совсем не было прорезанной петли для пуговицы, носить их было просто невозможно! Они бы свалились.
Чэнь Фунянь нахмурился, но всё же толкнул дверь и вошёл. В тесной примерочной двоим мужчинам было немного тесно, а в замкнутом и тёмном пространстве даже трудно было сохранить приличную дистанцию.
Уголки губ Вэнь Пэя опустились вниз:
— Нельзя надеть, упадут.
Чэнь Фунянь озадаченно бросил взгляд вниз:
— Слишком большие?
— Нет, вот это.
Вэнь Пэй указал на пояс брюк, показывая петлю для пуговицы.
Тут Чэнь Фунянь всё понял: оказывается, на новых брюках забыли прорезать петлю. Он произнёс:
— Ничего страшного, можно прорезать ножницами. Тебе по размеру? Не короткие?
Вэнь Пэй ничего не ответил, вместо этого он неподвижно, опустив взгляд, смотрел на Чэнь Фуняня. В сумрачной обстановке его зрачки казались бездонно-чёрными, словно затягивая человека в тёмный водоворот. Он спросил:
— Почему? Не разговариваешь.
— О чём говорить?
Чэнь Фунянь чуть склонил голову набок, делая вид, что ничего не понимает, и перевёл вопрос обратно:
— Ну как?
— Что «как»?
Вэнь Пэй бросил лишь одно слово:
— Я.
Помолчав немного, Чэнь Фунянь внезапно опустил длинные прямые ресницы и неопределённо усмехнулся, то ли насмехаясь над самим собой, то ли над Вэнь Пэем.
Вскоре он снова поднял взгляд, чуть приподнял брови и щедро рассыпал похвалы:
— Особенный красавец. Каждая вещь сидит отлично. Хотел это услышать? И не скажешь, что ты такой самовлюбленный.
— Не хотел. И не самовлюблённый, — холодно фыркнул Вэнь Пэй, обладая изрядной долей самопознания. — Так и есть. Кто велел тебе молчать?
Чэнь Фунянь повернулся, похлопал его по плечу, а в голосе проскользнули ленивые нотки, какими обычно балуют детей:
— Я пока выйду наружу, переодевайся, больше ничего мерить не будем.
Вэнь Пэй отозвался глухим:
— Хорошо.
Руководствуясь логикой, что оптом дешевле, они выбирали одежду именно в том магазине, который порекомендовал Сунь Тяньцзун, и набрали почти два полных комплекта. В конце концов, при расчёте они даже не успели заговорить о скидке, как хозяйка сама лучезарно улыбнулась и сбросила цену — очевидно, пространство для торга ещё оставалось.
Чэнь Фунянь сам наполовину был дельцом, в рыночных расценках кое-что понимал и не чурался сказать пару ласковых слов. Стоило ему произнести фразу, как Вэнь Пэй послушно повторял её следом. Называть хозяйку сестрицей у них получалось через слово, и та расплылась в улыбке, словно у неё не было выбора:
— Ладно-ладно! Глядя на то, какие вы, братья, дружные, сочту за убыток себе, продам вам.
Чэнь Фунянь вежливо улыбнулся:
— Спасибо, сестрица.
Вэнь Пэй неестественно и глухо повторил:
— Спасибо, сестрица.
Когда Чэнь Фунянь собрался платить, Вэнь Пэй вытянул руку, преграждая ему путь, и, исполняя своё обещание, извлёк наружу маленькую кубышку — ту самую, где так долго и бережно хранил каждую копейку, не позволяя себе потратить впустую ни гроша и пересчитывая её каждую ночь.
Чэнь Фунянь не стал с ним спорить. Он скосил взгляд на его чётко очерченный профиль, и в глубине души зашевелилось какое-то странное чувство. Посторонние, возможно, ничего бы не поняли, но за то время, что они провели вместе, Чэнь Фунянь успел изучить характер нынешнего Вэнь Пэя вдоль и поперёк.
Среди прочего существовала одна абсолютно очевидная черта: Вэнь Пэй испытывал сильнейшее чувство собственника по отношению ко всему, что признавал своим. Взять хотя бы то маленькое пирожное с узором или заднее сиденье велосипеда — всё это он объявлял своей законной собственностью до такой степени, что без его разрешения чужие люди не смели даже прикоснуться к этим вещам.
При условии, что он вообще никому бы не позволил.
Для Вэнь Пэя эти деньги имели точно такое же значение — они были помечены им как его личное добро. И тем не менее сейчас Вэнь Пэй был готов потратить их на Чэнь Фуняня. Исходя из этого, Чэнь Фунянь сделал вывод: если отношения достаточно хороши, то, возможно, для этого «другого человека» может сделать исключение.
Мысль о том, что он сам вполне может оказаться этим исключением, вызвала у Чэнь Фуняня весьма неоднозначные эмоции.
Впрочем, прошло совсем немного времени, прежде чем Чэнь Фунянь осознал: эта его теория, судя по всему, оказалась ошибочной.
У Чэнь Фуняня три дела на каждый день: учёба, зарабатывание денег и ублажение Вэнь Пэя.
(Всё забывал сказать: боялся, что если на раннем этапе вы будете использовать другие имена, то потом привыкнете к ним. Полное имя Вэнь Пэя — Ин Вэньпэй. В период его глупости мы звали его Вэнь Пэй, а когда в будущем он переключится на «большую форму», его будут звать Ин Вэньпэй O(∩_∩)O)
Эту поездку можно было назвать успешной: по крайней мере, кошельки у обоих изрядно опустели.
В качестве награды для Вэнь Пэя Чэнь Фунянь купил ему сахарную вату и традиционные сладости на палочке, а также пообещал, что вечером они не будут есть лапшу.
Возвращаясь обратно и проходя мимо санатория, Чэнь Фунянь снова велел Вэнь Пэю остановиться и зашёл внутрь, неся с собой купленную для деда одежду.
Пожилые люди часто грешат одним и тем же: говорят, что одежда им не нужна и это пустая трата денег, а узнав цену, даже норовят сделать пару замечаний, но улыбка на их лицах при этом самая настоящая и радостная.
На этот раз Вэнь Пэй проявил некоторую сообразительность: стоило Чэнь Фуняню позвать деда, как он послушно повторил следом: дедушка. Его звонкий и чистый голос заставил Чэнь Кайцзи на мгновение замереть, после чего тот раскис от смеха и откликнулся:
— Хорошо! А я и не в убыток — даром обзавёлся таким видным внуком.
Чэнь Фунянь скосил на него взгляд и безмолвно чуть улыбнулся; Вэнь Пэй, почувствовав чужое внимание, моргнул и наклонил голову.
Каждый визит Чэнь Фуняня неизменно сопровождался уборкой в комнате деда, и этот раз не стал исключением: наверху он подметал пол и раскладывал вещи по местам, в то время как внизу Чэнь Кайцзи учил Вэнь Пэя играть в китайские шахматы. Вэнь Пэй слушал объяснения вполуха и любил своевольничать, расхаживая по доске фигуркой генерала куда вздумается, так что Чэнь Кайцзи от злости даже усы топорщил и то и дело ругал его пустоголовым болваном.
Разозлившись, Вэнь Пэй отказывался продолжать игру — их пластмассовые дедушкино-внуковские отношения трещали по швам от малейшего ветерка.
Когда Чэнь Фунянь спустился вниз, Чэнь Кайцзи не преминул поделиться с ним впечатлениями:
— Эх! Если бы ты в детстве был таким же непослушным, как он, с тебя бы точно не слезали бабушкины линейки.
И то верно: бабушка Чэнь Фуняня была строгой пожилой учительницей, предъявлявшей к детям суровые требования. Даже несмотря на то, что Чэнь Фунянь приходился ей внуком от покойной дочери, никакого снисхождения или слепого баловства он не видел — она требовала от него абсолютного совершенства как в быту, так и в учебе.
Чэнь Фунянь не разочаровал её. Бабушка лично говорила ему когда-то:
Двое детей, которых я воспитала: один умом пошёл и сгорел в ранней юности, а вторая... сбилась с кривой дорожки. Зато ты стал для меня полной неожиданностью.
Фунянь, в каких бы обстоятельствах ты впредь ни оказался, у тебя не должно быть и мысли о том, чтобы сдаться. Бросить учёбу равносильно тому, чтобы отказаться от самого себя. Посмотри на принесённые тобой грамоты — разве ты согласишься не дойти до конца?
Конечно, не согласился бы. В голове Чэнь Фуняня пронеслись эти слова, и он мысленно с ними полностью согласился.
Побыв ещё немного с дедом и поболтав, они наконец покинули санаторий. Сегодня было воскресенье, и Синь Юэюэ собиралась зайти, чтобы передать конспекты, поэтому Чэнь Фунянь решил больше не задерживаться и направился прямо домой.
Едва они вышли за ворота, в кармане у Чэнь Фуняня зазвонил телефон. Людей, знавших его номер, было немного — в основном это были хорошие друзья из прошлого.
Он ответил на звонок. На другом конце провода раздался мужской голос, звучавший развязно и лениво:
— Алло, Фунянь?
Шаги Чэнь Фуняня замедлились, и он отозвался:
— Да, это я.
— Ты случаем никому в последнее время не перешёл дорогу? — в трубке послышался лёгкий смешок. — Забавно вышло, наводить справки о тебе дошли и до меня.
Вэнь Пэй остановился и обернулся на него. Чэнь Фунянь прижимал телефон к уху и совершенно невозмутимо произнёс:
— Может быть.
— Разве ты не взялся за ум? Какого чёрта ты снова связываешься с такими уличными шалопаями, как мы? — человек на том конце не стал церемониться. — Я прикрыл тебя, так что с тебя обед при встрече.
Чэнь Фунянь коротко и чётко согласился:
— Идёт, спасибо.
Сбросив вызов, Вэнь Пэй тут же придвинулся ближе, уставившись на него своими светлыми янтарными зрачками с таким видом, будто боялся, что если опоздает на пару секунд, то забудет, о чём собирался допытываться. Он строго потребовал:
— Кто это был!
Чэнь Фунянь искоса глянул на него, убирая телефон в карман с тем спокойствием человека, который уже смирился и не знает, что с этим делать:
— Всё равно ты не знаешь этого человека.
Звонивший был его одноклассником из средней школы. Чэнь Фунянь почти ни с кем из той поры не поддерживал связь — ему не хотелось вспоминать то время. Его средняя школа была наполнена сплетнями и насилием, и долгое время под одеждой у него не заживали сине-багровые синяки.
Чтобы обеспечить себе спокойную обстановку для учёбы и избавиться от навязчивого преследования, Чэнь Фунянь в своё время тоже вливался в так называемые компании, заводил немало знакомств, пережил расколотый и хаотичный период и даже какое-то время умудрялся находить некое подобие удовольствия посреди всей этой жестокости.
К счастью, он не заблудился окончательно. Тот парень, что только что звонил, был едва ли не единственным, кто разглядел, что у Чэнь Фуняня совершенно другие устремления. И хотя сейчас они общались редко, старое знакомство ещё держалось.
Вэнь Пэй поджал губы, явно оставшись недоволен:
— У тебя что, много... знакомых?
На этот вопрос Чэнь Фунянь ответить не мог. Даже у какого-нибудь ребёнка, ещё не пошедшего в школу, найдутся пара сверстников для игр — если считать так, то у Чэнь Фуняня знакомых и вовсе получалось целое море.
Однако, заметив, как Вэнь Пэй опустил ресницы и уставился на него в упор с видом «только попробуй сказать, что у тебя много знакомых, я тут же устрою скандал!», Чэнь Фунянь с невозмутимым видом солгал:
— Нет, я знаю всего пару человек.
http://bllate.org/book/30604/3731279
Готово:
