Готовый перевод Reborn, My Neighbor Brother Became My Husband / Вторая попытка: Соседский брат стал моим мужем: Глава 18

Линь Юань внезапно почувствовал щемящую боль в сердце.

Он крепко обнял Сяо Юя, утешая его:

— Папа уже в порядке. Сяо Юй хорошо вел себя в эти дни у мамы дома?

— Я хорошо себя вел, — Сяо Юй тут же переключил внимание, и в его голосе прозвучало горделивое хвастовство. — Я даже нарисовал дома у мамы рисунок для папы, меня и мамы! Мама сказала, что я могу показать его тебе сегодня вечером!

Линь Юань с радостью согласился.

Ши Цинъюнь подождала, пока они завершат сцену проявления отцовско-сыновней любви, и лишь тогда неторопливо подошла. С улыбкой она произнесла:

— Ой, мы же всего несколько дней не виделись, а вы уже так растрогались.

Затем она обратилась к Сяо Юаню:

— Линь Сиюй, ты маленький обманщик! Раньше говорил, что больше всех любишь маму, а стоило увидеть папу — и ты уже давным-давно выбросил маму из головы, да?

Ши Цинъюнь думала, что Сяо Юй хотя бы для вида ее утешит, но, к ее удивлению, стоило ей закончить, как Сяо Юй лишь еще глубже зарылся в объятия Линь Юаня.

Ши Цинъюнь тут же обиженно надулась и намеренно протянула:

— Ах ты так, Линь Сиюй, маленький плутишка! Ну просто мастер обмана, сладкие речи льются рекой, а как увидел папу — так и маму не замечаешь! Понятия не имею, где ты только этому научился!

Конечно же, научился у маленького обманщика.

Мэн Юйчжэн медленно закрыл автомобильное окно, отгородившись от царивших снаружи веселья и радости.

Чего, ради всего святого, он ждет?

Задал себе вопрос Мэн Юйчжэн.

Линь Юань, Линь Юань, есть ли у тебя вообще сердце?

У него его нет.

Мэн Юйчжэн, разве ты не знал об этом с самого начала?

Когда ты, наплевав на сломанную ногу, упорно возвращался на родину, чтобы потребовать от Линь Юаня ответа; когда отправленные звонки один за другим сбрасывались, пока линия вовсе не перестала отвечать; когда ты наконец столкнулся с ним вновь среди бескрайнего людского моря, но увидел лишь их трогательную отцовско-сыновнюю идиллию — разве ты уже тогда все не понял?

Но даже после этого ты не можешь его отпустить.

Даже после этого ты все еще не способен полностью, окончательно выбросить его из головы.

До чего же ты жалок, Мэн Юйчжэн.

Линь Юань заметил, что Сяо Жуй стоит перед ним, словно собираясь что-то сказать.

Он увидел, как Сюй Чжижуй неторопливо достал тюбик мази и с надеждой уставился на него.

Сяо Жую сейчас было всего три года.

Линь Юань замер, не в силах поверить своим глазам:

— Сяо Жуй хочет отдать это учителю? Ты сам взял ее дома?

Умоляю, небеса, пусть он скажет именно так, тогда я смогу принять ее с легким сердцем.

Но никто не услышал молитв Линь Юаня.

Сяо Жуй вынес ему приговор своим детским голоском:

— Нет, это дядя велел мне отдать ее учителю.

У Линь Юаня не было возможности отнять протянутую руку.

А Сяо Жуй смотрел на него с таким сосредоточенным видом, что сопротивляться было невозможно.

В конце концов Линь Юань потерпел поражение.

Он сжал тюбик мази в руке до боли в пальцах, думая про себя:

До чего же он ничтожен: с одной стороны изображает гордость, а с другой — втайне радуется в глубине души.

Однако Сяо Жуй все еще не уходил. Убедившись, что Линь Юань взял мазь, он перестал смотреть ему в лицо, а вместо этого перевел взгляд на его ногу, явно собираясь что-то сказать, но не решаясь.

Линь Юань внезапно понял, о чем речь. Он отчетливо помнил, что вчера, должно быть, сильно испугал мальчика. Вчерашний день выдался донельзя хаотичным, застав его врасплох, а в голове царил такой кавардак, что он попросту не смог учесть чувства Сяо Жуя.

Теперь, оглядываясь назад, понимаешь: для трехлетнего ребенка кровотечение должно казаться чем-то невероятно болезненным и пугающим.

Линь Юань протянул руку, мягко коснулся его макушки и ласково произвел:

— Учителю ведь уже совсем не больно, правда?

Сяо Жуй поднял глаза и озадаченно посмотрел на него:

— Правда? Но у меня однажды была рана, и крови вытекло так много! Это было очень больно.

Линь Юань внезапно замер.

Он вдруг вспомнил, как один из преподавателей предостерегал его: «У этого ребенка, Сюй Чжижуя, с детства слабое здоровье, к тому же имеются проблемы со свертываемостью крови. Когда ты будешь с ним, обязательно следи, чтобы он не ударился и не поранился, иначе, случись что с юным господином из семьи Сюй, нам, простым обывателям, за это не расплатиться!»

Тогда эти слова не произвели на него особого впечатления, но теперь он отчетливо почувствовал жалость. Как небеса могли обрести такого послушного ребенка на подобный недуг?

Линь Юань взял его за руку, вывел из музыкального класса на улицу для прогулки и мягко утешил:

— Конечно правда, учитель ведь взрослый, раны у меня заживают очень быстро.

Сяо Жуй с надеждой посмотрел на него:

— Значит, когда Сяо Жуй вырастет, он тоже перестанет кровоточить?

Сердце Линь Юаня пронзила щемящая боль. Он подхватил на руки этого вызывающего жалость малыша и уверенно произвел:

— Разумеется!

Сяо Жуй вдруг крепко обнял его и сказал:

— Больше всех на свете я люблю учителя Линя!

На душе у Линь Юаня стало тепло и уютно.

Из-за своего здоровья Сяо Жуй не мог делать многое из того, что было по силам его сверстникам.

На обычных уроках все обстояло еще относительно сносно, но стоило начаться подвижным занятиям, как он неизменно держался особняком.

Хотя детский сад, в котором работал Линь Юань, считался одной из лучших международных школ города S, дети, попадавшие туда, происходили из влиятельных и богатых семей. С малых лет они получали прекрасное воспитание, и манеры у них были на высоте.

И все же они оставались детьми, которые говорили и поступали так, как подсказывали им собственные капризы.

Поэтому Сяо Жуй и превратился в белую ворону в этом младшем классе.

Дети совершенно не скрывали своего отношения к окружающим: что нравилось — то нравилось, что не нравилось — вызывало отторжение. Их детская наивна порой граничила со злобой.

Учителя могли направлять их и пресекать определенные поступки, но были не в силах изменить образ их мыслей.

С точки зрения детей, как же здорово во время активных занятий играть с остальными ребятами — почему же Сюй Чжижуй не такой, как все?

Из-за этого в их глазах Сяо Жуй получил клеймо странного ребенка. И пусть до открытой изоляции дело не доходило, отчуждение присутствовало всегда.

Неудивительно, что у него был такой тихий характер.

Однако больше всего Линь Юаня поразило то, что Сяо Жуй приходился племянником Мэн Юйчжэну.

По всей видимости, сестрой Мэн Ци, поскольку, кроме нее, Линь Юань просто не мог представить себе никого другого, кто посмел бы командовать Мэн Юйчжэном и заставлять его нянчиться с ребенком.

Если подумать, нынешняя жизнь Линь Юаня была налажена во многом благодаря Мэн Ци.

В те времена, когда он носил под сердцем Сяо Юя, он каждый день дрожал от страха, панически боясь показаться кому-то монстром, и вечно прятался по углам.

http://bllate.org/book/30618/3733219