Этому Шэнь Хуайшу как раз-таки был чрезвычайно рад. Поэтому, когда главный повар Цуй уже решил, что его голова сейчас покатится с плеч, тот закатал рукава и произнес:
— Вставай! Я слышал, блюда твоей готовки очень нравятся Вашему Величеству, должно быть, твое кулинарное мастерство великолепно. Сегодня помоги мне — приготовь побольше острой утиной требухи. У меня на нее большие планы.
Главный повар Цуй крайне удивленно поднял голову и увидел перед собой человека в фиолетовых одеждах с нефритовым поясом, от которого исходила ослепительная аура знатности. Но при этом в нем незримо отсутствовали прежние свирепость и острый холод. Его четко очерченные щеки в утреннем свете, напротив, напоминали теплое солнце.
Если не говорить о таком высоком положении, то кто вообще мог бы устоять перед этой красотой?
***
Вэй Шаоань сидел на ледяном троне, глядя на стоявших внизу чиновников с мрачным лицом, и вертел в пальцах мемориал, к которому прикасался Шэнь Хуайшу. Спустя мгновение он передал его стоявшему рядом главному евнуху Чжэну.
Главный евнух Чжэн обеими руками бережно держал мемориал и, спустившись вниз, стал по очереди показывать его придворным сановникам, приговаривая:
— Уважаемые министры, не узнает ли кто-нибудь, что здесь нарисовано?
Чиновники гражданских и военных чинов передавали мемориал из рук в руки, словно в эстафете, и каждый качал головой так усердно, будто это были игрушечные барабанчики.
Вэй Шаоань постучал пальцами по ручке тронного кресла, думая про себя: «Что я вообще творю? Шэнь Хуайшу просто напился и сдуру накарябал пару таких картинок, с какой стати я принял это всерьез? Уж не помешался ли я рассудком?»
Он слегка приподнял руку, намереваясь приказать главному евнуху Чжэну забрать мемориал назад, как вдруг седобородый старый генерал издал удивленный возглас: «О?» — и произнес:
— Кажется, подчиненный видел эти две вещицы.
Вэй Шаоань приподнял бровь и велел:
— Докладывай.
Старый генерал бережно поддержал мемориал и, вглядевшись, пояснил:
— Подчиненный вспомнил! Ровно два года назад, когда мы с Регентом вместе ходили в поход на другие государства, преследуя вражескую армию, мы добежали до подножия какой-то горы. Тогда продовольствия не хватало, порой приходилось голодать. Разгромив противника, мы разбили лагерь на месте. В горах мы выкопали съедобные корни, чтобы накормить воинов. И вот среди них как раз попадались эти две штуки. Но тогда мы не знали, что это такое, боялись, что они ядовитые, и есть не стали. Интересно, пригодны ли эти вещи в пищу, Ваше Величество?
Мысли Вэй Шаоаня стремительно пронеслись в голове, и он перевел взгляд на другого генерала:
— Старый генерал уже в годах, ему вряд ли под силу снова переносить тяготы тряски в дороге. Так пусть лучше он примерно опишет расположение той горы на карте, а генерал Сун отправится туда лично. Как раз генерал Сун плечом к плечу сражался с Регентом, пусть съездит и добудет эти две вещицы. Мне тоже ужасно любопытно, действительно ли они могут пригодиться для спасения от бедствий.
Стоило им это услышать, как те, кто соображал в придворной политике, уловили немалую долю порохового дымка. Сун Чэндэ держал в руках определенную военную власть и к тому же являлся человеком Регента. И вот теперь ему поручают столь незначительное и хлопотное дело.
Во-первых, это попытка удалить его из столицы, чтобы он сгинул где-нибудь по дороге; во-вторых — заставить провалить задание, тем самым подорвав его авторитет, чтобы затем понемногу отобрать у него военную власть. Короче говоря, замысел был очевиден и не нуждался в лишних словах.
За последние два дня две группировки при дворе уже четко разделились, однако Регент хранил полное молчание: отправленные ему послания оставались без ответа, а застать его лично было невозможно.
Сун Чэндэ уже давно затаил злобу, а услышав такое сейчас, тут же покраснел от гнева. Он был весьма хорош собой: с резкими чертами лица и крепкими мускулами, в парадных чиновничьих одеждах, он обладал удалью истинного героя, способного в одиночку удерживать заставу против тысяч врагов.
Не задумываясь, он вскинул подбородок и прямо выпалил:
— Что это значит, Ваше Величество? Разве то, что мы с Регентом сражались на поле боя с врагами, делали не ради защиты государства? Если бы мы не шли на риск ради жизни и смерти и не начали войну с неприятелем, откуда бы взялся сегодняшний мир? Однако Ваше Величество можете не ценить наших заслуг, но вовсе не обязательно пускать в ход такие интриги ради власти! Если хотите лишить нас жизней, так просто заберите их!
Следом в зале заседаний вновь завязалась ожесточенная словесная перепалка. Хотя чиновники с обеих сторон различались по численности, ругались все так, что лица раскраснелись, а шеи вздулись от вен. В конце концов, верх снова одержала партия Сун Чэндэ: по сравнению с витиеватыми и заумными речами гражданских чиновников, их брань не блистала особой техникой, но именно поэтому соперников удавалось ставить в тупик одним лишь напором.
У Вэй Шаоаня от этого шума закружилась голова, и в конце концов он заявил:
— Если мне не изменяет память, этот мемориал завизирован моим Регентом, и слова в нем написаны его же рукой. Если у генерала Суна есть какие-либо возражения, он может напрямую обратиться к вашему Регенту и расспросить его. Что же до лишения вас жизней — у меня и в мыслях такого не было. Я вовсе не забыл о заслугах и подвигах каждого из генералов. Просто если научить простой народ выращивать высокоурожайные культуры, это поможет победить голод. Так что генерал Сун нужен мне именно для этой помощи.
Как только эти слова прозвучали, обе стороны внезапно прекратили распри.
Когда гражданские и военные чиновники разошлись, Вэй Шаоань с некоторым утомлением откинулся на спинку трона и подумал: «Шэнь Хуайшу, ты можешь запросто выставить вперед меня, так неужели мне зазорно хоть разок использовать тебя в своих целях?»
Главный евнух Чжэн осторожно окликнул:
— Ваше Величество...
Вэй Шаоань встрепенулся:
— Что такое? Шэнь Хуайшу уже поднялся? Чем он сейчас занимается? Прикажи Сяо Чэню следить за ним пристально: если будет поддерживать с кем-то переписку или замышлять тайные дела — докладывай немедленно. После вчерашнего я полностью раскрылся перед ним. Он наверняка испробует все способы, чтобы нанести ответный удар, или же отчаянно возжелает заполучить этот императорский трон!
Главный евнух Чжэн скривил губы и произнес:
— Ваше Величество, Регент, кажется, вовсе не...
Вэй Шаоань поднялся на ноги:
— Что ты имеешь в виду?
Глава 18: Регент заключает пари
Главный евнух Чжэн опасливо доложил:
— Регент с самого ранья отправился в императорскую кухню, велел главному повару зарезать больше тридцати уток и сейчас вместе со слугами кухни вовсю стряпает какую-то острую утиную требуху. Говорит, понесет продавать на улицу!
Вэй Шаоань сдавленно помолчал какое-то время, после чего выдавил из себя:
— А кто-нибудь приготовил мне утренний трапезу?
Главный евнух Чжэн ответил:
— Регент уже всё приготовил для вас лично: собственноручно слепил ваши любимые мясные булочки. А еще, услышав, что у вас слабый желудок, сварил исключительно полезную для пищеварения пшенную кашу.
— ...
Довольно заботливо с его стороны. Но неужели Шэнь Хуайшу совершенно всё позабыл о вчерашнем? С каких это пор у него появилась дурная привычка забывать всё на трезвую голову после пьянки?
***
На императорской кухне Шэнь Хуайшу уже вместе с помощниками разобрал утиные головы, шеи, крылья и лапки, раздельно подготовив их к готовке. Промыв мясо, он опустил его в холодную воду, добавив зеленый лук, имбирь, чеснок, сычуаньский перец и рисовое вино для устранения специфического запаха. Затем выловил и снова ополоснул холодной водой.
После этого наступил этап составления соуса — самый ключевой момент. Перед Шэнь Хуайшу выстроился ряд глиняных пиал с различными приправами.
С предельной сноровкой он называл пропорции каждого ингредиента, а затем засыпал их в котел и равномерно размешивал половником. Наконец, он опустил утиные потроха в кипящий бульон.
Стоявший рядом главный повар Цуй и дюжина императорских поваров старательно всё записывали, с жадным до знаний выражением на лицах.
[Регент есть Регент: мало того что боевыми искусствами владеет блестяще и умом богат безмерно, так еще и кулинарное мастерство у него на такой высоте! Просто божественный человек!]
[Оказывается, Регент вовсе не так ужасен, как гласят слухи. И к тому же он невероятно красив и учтив. По-моему, первым красавцем государства Дашэн должен считаться именно он!]
[Регент... до чего же он хорош!]
[Какой там демон-убийца или язва государства — по-моему, всё это просто заблуждения простых людей обретших дурную молву. Разве человек, так прекрасно готовящий еду, может быть злодеем?]
Шэнь Хуайшу слегка покраснел лицом, мысленно попросив их прекратить эти дифирамбы — иначе от таких похвал он и впрямь вознесется на небеса.
К счастью, кто-то сообразительный притащил резное деревянное кресло, и он с легким сердцем опустился на него. Он попросту отгородился от их мыслей и, подперев голову рукой, решил немного вздремнуть.
Однако стоило ему только закрыть глаза, как в памяти внезапно всплыло, что утреннее заседание, должно быть, уже закончилось, а маленький император до сих пор не приказал подать еду. У того же ранено плечо, как он поправится без надлежащего ухода?
На его плечах ведь держится вся государственная мощь государства Дашэн!
При этой мысли Шэнь Хуайшу подскочил на стуле, напугав главного повара Цуя и остальных — те уж решили, что у него снова начался вчерашний приступ.
Но Шэнь Хуайшу просто сорвал фартук и направился за контейнерами с едой.
Главный повар Цуй уловил его намерение и поспешно предложил:
— Ваше Величество, вы ведь и сами еще не завтракали. Как раз сможете поесть вместе с Вашим Величеством! Маленький слуга сейчас же велел бы все подать...
Шэнь Хуайшу бросил на него взгляд:
— Они пойдут со мной, а ты оставайся. Смотри не пропусти момент выпаривания соуса, чтобы ничего не пригорело!
Поразмыслив, он дал еще несколько напутственных указаний. Подойдя к кабинету императора, он увидел, что маленький император чинно восседает за рабочим столом, погрузившись в раздумья над каким-то мемориалом, и даже не заметил его столь шумного появления.
Шэнь Хуайшу прошел весь путь беспрепятственно — никто не осмелился его остановить. А вот главный евнух Чжэн семенил за ним от самого крыльца кабинета, словно смертельно боясь, что тот учудит что-нибудь из ряда вон выходящее.
[С чего это эта язва вдруг явилась к Вашему Величеству? Чего он добивается? И притащил за собой всю императорскую кухню! Уж не решил ли он свести с ума Вашего Величества за вчерашнее?! Ой-ой-ой...]
Шэнь Хуайшу остановился. Его узкие глаза слегка сузились, и он произнес:
— Главный евнух Чжэн, я привел людей с императорской кухни вовсе не для чего иного, как разделить трапезу с Вашим Величеством. Что еще я могу задумать? Что же до событий прошлой ночи — я ничего не помню и знать больше ничего не желаю.
Он принял надменный вид, вжившись в роль за долю секунды. Навык этот уже был отточен до совершенства.
Главный евнух Чжэн испуганно передернулся и подобострастно забормотал:
— Да-да, как Регент изволит...
[Но ведь этот старый хрыч только что вообще ничего вслух не произносил?! Ах ты ж проклятая язва, тебя стоило отравить еще вчера ночью!]
Шэнь Хуайшу закатил глаза, не желая с ним спорить — его волновало лишь одно: заставить маленького императора поесть, а затем отправиться на улицы продавать вино и утку.
— Ваше Величество, пора обедать. — Он уже опустил рукава, и длинные пурпурные одежды с золотым тиснением подчеркивали его прямую талию, невольно излучая властное величие сильных мира сего.
В конце концов, это тело уже более двух десятков лет взращивалось тем самым безжалостным Регентом, и аура холодной решимости глубоко въелась в его кости и кровь — такое не изменить за один день.
Вэй Шаоань поднял голову и увидел перед собой именно такого человека. На нем был тот самый халат, который он велел разыскать для него же, вот только взгляд этих глаз, устремленных на него, был чистым и мягким, напоминая теплый источник посреди заснеженной зимы.
Вчерашняя сцена всё еще стояла перед глазами, всплывая в памяти извилистыми горными грядами. Лицо Вэй Шаоаня покрылось темными тучами, но он смягчил тон и позвал:
— Хуайшу.
Это его обращение прозвучало так же, как и прежде, но в нем слышался прощупывающий подтекст.
Шэнь Хуайшу не уловил ни малейшего намека на скрытый смысл. Он опустился на корточки, чтобы помочь маленькому императору разобрать и отодвинуть мемориалы, а затем велел слугам расставить блюда на столе одно за другим.
От дымящихся мясных булочек исходил аппетитный аромат, тесто было тонким, а начинка — сочной.
Пшенная каша выглядела нежной и шелковистой. В довершение ко всему, разнообразные закуски на тарелках пробуждали аппетит с одного взгляда.
Как бы ни сохранял хладнокровие Вэй Шаоань, его пустой желудок всё же совершенно бессовестно издал громкое урчание.
http://bllate.org/book/30715/3743824
Готово: