Добраться до поселка Суохуан удалось лишь тогда, когда солнце уже клонилось к закату.
Фэн Гудао и Сюэ Линби, опираясь каждый на свою трость и обливаясь седьмым потом, появились на окраине.
Местные жители, завидев их согбенные фигуры, сначала брезгливо поморщились, но, разглядев их лица, тут же изумленно замерли.
Фэн Гудао похлопал себя по пояснице и протянул:
— Маркиз, посмотрите на их лица. Как думаете, не позволят ли они нам жить и питаться здесь бесплатно?
Сюэ Линби никогда не носил при себе серебра. Сам Фэн Гудао монету при себе имел, но растерял всё во время селя. Что же до четы Лян, то даже если их положение и было лучше, вряд ли намного, так что просить помощи у них он попросту постеснялся.
Сюэ Линби искоса взглянул на него:
— Не хочешь ли сам у них спросить?
Фэн Гудао натянуто улыбнулся:
— Маркиз так уверен в себе, к чему мне нарываться на неприятности?
Сюэ Линби уточнил:
— С чего это ты решил, что я уверен в себе?
— Маркиз — сановник высочайшего ранга. Если здешние чиновники узнают о вашем визите, они наперебой побегут сюда, страшно боясь опоздать.
— И как же заставить местных чиновников понять, что этот маркиз — и есть этот маркиз?
Фраза прозвучала несколько коряво, но зато точно била в самую суть.
Фэн Гудао окинул взглядом чужие одежды, затем свои собственные и с последней капелькой надежды спросил:
— Маркиз, как по-вашему, не толпились ли местные чиновники когда-нибудь среди тысяч людей в Столице, чтобы хоть издали взглянуть на вас?
Сюэ Линби ответил:
— Здешнего главу поселка выбирают местные старосты и шляхтич, его не назначает императорский двор. Как думаешь, какова вероятность, что он тащился за тысячу ли в Столицу, чтобы поглазеть на меня?
— Э-э, а может, он и не ездил в Столицу, а просто проезжал мимо Горы Пини и как раз застал тот момент, когда Маркиз явил свое великое могущество...
Голос его звучал всё тише и тише.
Сюэ Линби холодно усмехнулся:
— Сегодняшний ночлег и ужин — с тебя.
Лицо Фэн Гудао мгновенно сморщилось, он вздохнул:
— Маркиз так рвался в поселок Суохуан, я-то думал, вы уже...
— Если ничего не придумаешь, — сухо перебил его Сюэ Линби, — я продам тебя в местный Ихуюань.
Фэн Гудао перевел взгляд и с улыбкой поинтересовался:
— Позвольте узнать, что за место этот Ихуюань, о котором говорит Маркиз?
— Хочешь узнать? — приподнял бровь Сюэ Линби.
Фэн Гудао немного подумал и произнес:
— Раз уж Маркиз изволил заговорить об этом, будем считать, что я хочу знать. Но если Маркиз передумал, я ни в коем случае не стану настаивать.
— И не надо настаивать, — в глазах Сюэ Линби мелькнул холодный блеск. — Выручить за тебя хоть пару лянов серебра — почему бы Маркизу не сделать это с превеликим удовольствием?
Фэн Гудао облизал губы:
— Маркиз, вообще-то я не стою и пары лянов. Умоляю, не позволяйте хозяину Ихуюань тратиться понапрасну.
Сюэ Линби возразил:
— Будет ли это пустой тратой, хозяин Ихуюань сможет решить, только лично проверив товар.
Будучи крупнейшим борделем поселка Суохуан, Ихуюань держался особняком и процветал как никакой другой.
Особенно выделялись два больших красных фонаря, висевших высоко над входом: словно кокетливые женские взгляды, они непременно теребили мятущиеся сердца всех проходящих мимо путников.
Фэн Гудао дошел до черты в пяти шагах от парадных дверей Ихуюань и замер, наотрез отказываясь двигаться дальше.
Сюэ Линби постучал о землю тростью.
Фэн Гудао скривил губы и жалобно заныл:
— Маркиз, я лучше придумаю что-нибудь другое.
Сюэ Линби невозмутимо ответил:
— Раз уж мы на месте, к чему искать добра от добра?
Фэн Гудао криво усмехнулся:
— Но ведь это заведение — веселой жизни. Продавать меня туда — не значит ли пустить волка в овчарню?
— Волка в овчарню? Разве это не благое дело?
Фэн Гудао покачал головой и вздохнул:
— Изначально, быть может, и благое. Беда лишь в том, что я уже дал себе зарок следовать за Маркизом всю жизнь. Верный подданный не служит двум господам, как же я могу распыляться и привносить блеск в Ихуюань?
Сюэ Линби покосился на него:
— Хватит ломать комедию? Зайдешь ты или нет?
Фэн Гудао поспешно с улыбкой последовал за ним.
Хотя Ихуюань и был злачным местом, обставлен он был весьма изысканно. Изредка попадавшиеся навстречу женщины лишь сдержанно улыбались, не пытаясь ни к кому приставать.
У Фэн Гудао отвисла челюсть:
— Маркиз, а ведь, поразмыслив, продать меня сюда — пожалуй, неплохой вариант.
От такого выражения лица Сюэ Линби аж передернуло от отвращения:
— О? А как же твои семейные заветы и великие устремления?
— Пожалуй, Маркиз мог бы сначала продать меня, чтобы выручить немного денег на расходы, а когда благополучно минует все опасности, вернуться и выкупить меня.
Сюэ Линби резко остановился и холодно бросил:
— Мужчине из плоти и крови то и дело рассуждать о продаже и выкупе — тебе самому не стыдно?
— Ради Маркиза я готов сокрушить печень и исторгнуть мозги, — поклонился Фэн Гудао.
Сюэ Линби посмотрел на его макушку и холодно произнес:
— Как бы в итоге печень и мозги не пришлось исторгать этому Маркизу.
Фэн Гудао поднял голову и увидел, что Сюэ Линби уже поднимается наверх.
— Маркиз.
Фэн Гудао отставал от Сюэ Линби на полшага, так что его нога еще стояла на последней ступени, когда из-за поворота кто-то с криком бросился к ним. Медленно поднимаясь по лестнице, он потупил взор на собственные ноги, слегка нахмурившись.
— Войдем — и поговорим, — одновременно бросил Сюэ Линби и повернулся к Фэн Гудао.
Фэн Гудао уже поднял голову и сложил руки в приветствии перед лицом А Лю, чье выражение лица так и светилось радостью:
— Рад видеть, что вы здоровы.
А Лю исподлобья зыркнул на него и обратился к Сюэ Линби:
— Маркиз, прошу.
На втором этаже в каждой беседке горел свет.
А Лю провел их до самой дальней, быстро захлопнул дверь, рухнул на колени с громким стуком и зарыдал, обращаясь к Сюэ Линби:
— Слава небесам, Маркиз цел и невредим! Это все мы защищали вас из рук вон плохо, раз вы попали в такую страшную беду! Все те дни, пока вас не было, я места себе не находил: ни есть не мог, ни спать, боялся, как бы с Маркизом чего не... Впрочем, Маркиз наделен великой благодатью, все невзгоды непременно обойдут вас стороной. К счастью, я вспомнил слова Маркиза о том, что Ихуюань в поселке Суохуан — это тайный пост, расставленный императорским двором, и загодя стал ждать вас здесь. Небеса вознаградили мои труды, я дождался Маркиза! Иначе я ума не приложил бы, что и делать.
Фэн Гудао усмехнулся:
— Ты так гладко тараторишь, наверняка заучивал заранее.
А Лю поднял голову.
Фэн Гудао отпрянул от мрачного и полного ненависти взгляда.
Впрочем стоило А Лю перевести глаза на Сюэ Линби, как в них осталось лишь горькое обиженное уныние.
Сюэ Линби уселся в кресло и отбросил трость в сторону.
А Лю испуганно воскликнул:
— Нога Маркиза?
— Сломана, — подхватил Фэн Гудао.
А Лю всполошился:
— Я немедленно за лекарем!
— Не к спеху, — Сюэ Линби взял пустую чашку и постучал ею по столу.
А Лю уже собрался было налить чаю, как вдруг сообразил, что по-прежнему стоит на коленях, а Сюэ Линби вовсе не собирался разрешать ему вставать. Пришлось ему снова перевести свирепый взгляд на Фэн Гудао.
Фэн Гудао как раз присматривал себе кресло, но, натолкнувшись на этот взгляд, не удержался:
— Брат А Лю, если у тебя есть какие-то претензии, так и сказал бы прямо. Ты ведь на колени пал по собственной воле, а подниматься мне не позволено. К чему за один вечер уже в третий раз сверлить меня глазами?
Пойманный с поличным на мелких пакостях, А Лю тут же разъярился от стыда:
— Ты до каких пор будешь стоять? Живо налей Маркизу чаю!
Фэн Гудао озаряло:
— Ах, так тебе нужен чай! Что же ты сразу не сказал? — Он шагнул к Сюэ Линби, услужливо наполнил чашку и обеими руками протянул ее Маркизу.
Сюэ Линби сделал вид, будто ничего не замечает.
Фэн Гудао попытался было поставить чашку на стол, но услышал холодное:
— Ставить тебе тоже никто не разрешал.
Лицо Фэн Гудао вмиг скисло, превратившись в перезрелую тыкву, и ему пришлось так и замереть с вытянутыми вперед руками.
Сюэ Линби поинтересовался:
— Не предпринял ли Культ Демонов в последнее время каких-нибудь новых шагов?
А Лю доложил:
— После того нападения Культ сидит тише воды ниже травы. К тому же все эти дни я бросил все силы на поиски Маркиза, так что уследить за Минцзунь было некогда...
Сюэ Линби оборвал его:
— Есть ли новости о Юань Аоцэ?
А Лю ответил:
— Юань Аоцэ по-прежнему повсюду таскается с Цзи Уди. В последнее время Врата Блеска изо всех сил стараются расширить свое дело, забирая под себя все прежние торговые точки Культа Демонов. Но поскольку Чжун Юй — Лидер Лиги Цзянху, подобные замашки Цзи Уди вызывают глубокое недовольство многих сект Праведного Пути.
Единственное, что волновало Сюэ Линби, было заключено в первых словах:
— Юань Аоцэ все это время был с Цзи Уди?
— Да.
— Ни на шаг не отлучался?
А Лю призадумался:
— Ни разу.
— Даже в день покушения на этого Маркиза?
А Лю изумился:
— Маркиз подозревает, что покушался Юань Аоцэ?
— По слухам, Юань Аоцэ — сильнейший мастер Культа Демонов, в то время как боевое искусство Минцзунь сильно уступает его собственному. А тот Минцзунь в тот день смог сражаться со мной на равных, — взгляд Сюэ Линби ожесточился.
Фэн Гудао держал чашку так долго, что руки его страшно затекли, и он не выдержал, пытаясь привлечь к себе внимание:
— А может, дело в том, что в Культе Демонов в целом слишком высок уровень боевых искусств?
……
Сюэ Линби медленно повернул голову и, глядя на него, с легкой улыбкой процедил:
— Ты хочешь сказать, что боевые искусства этого Маркиза намного слабее, чем у Юань Аоцэ?
Лицо Фэн Гудао окаменело:
— И в мыслях не было.
— Раз уж ты сам из Культа Демонов, то должен прекрасно разбираться в их техниках. Скажи мне, тот, кто сошелся со мной в бою в тот день — действительно был сам Минцзунь? — Взгляд Сюэ Линби казался равнодушным, но Фэн Гудао ощутил за ним мощь целой горы.
— Судя по голосу и телосложению, думаю, да, — осторожно подбирая слова, ответил Фэн Гудао. — Но у Минцзунь столько людей на охране, он крайне редко вступает в бой лично. Так что судить по боевым навыкам я не берусь с уверенностью. Однако его приемы действительно принадлежат Культу Демонов.
Сюэ Линби продолжил допрос:
— Кто в Культе Демонов, помимо Юань Аоцэ, владеет сильнейшими боевыми искусствами?
— Ну... — лицо Фэн Гудао исказилось в затруднении. — Люди в Культе все как один горды и заносчивы. Даже Светлый и Темный Владыки времятно подвергаются их насмешкам, не говоря уже о прочих. Насколько мне известно, по крайней мере десяток человек в трезвом виде именуют себя вторыми по силе мастерами Культа Демонов. И по меньшей мере полсотни пьянчуг называют себя первыми мастерами Культа.
— Даже Светлый и Темный Владыки время от времени подвергаются их насмешкам? — Сюэ Линби прищурился. — Например?
Руки Фэн Гудао задрожали, крышка чашки зазвенела, то и дело ударяясь о края. Заметив, что Сюэ Линби и ухом не ведет, он был вынужден сквозь зубы терпеть боль в мышцах:
— Когда Минцзунь добровольно уступил Гору Пини, это вызвало колоссальное недовольство многих в Культе Демонов.
Пальцы Сюэ Линби медленно заскользили по подлокотнику:
— Вызвало недовольство многих в Культе Демонов?
……
Фэн Гудао сжав зубы выдавил:
— Маркиз, вынужден признать: ваше нынешнее показное равнодушие тоже вызывает во мне сильнейшее недовольство.
http://bllate.org/book/30725/3745422
Сказали спасибо 0 читателей