Игра завершилась благополучно.
Пав смертью храбрых в колодце возрождения, канул в лету игрок с ID «Я такой одинокий».
— Не нужно, — произнес Ю Чэнь. — Стоит мне подумать о тебе... и боль проходит. Это была чистая правда: всякий раз, стоило ему вспомнить, что Сы Чжоу будет переживать за него, Ю Чэнь ощущал мощный прилив воодушевления и удовлетворения.
Сы Чжоу: «...»
Ю Чэнь отпустил мышку, покосился на тюбик с белой мазью на столе, снова перевел взгляд на него, не в силах разобрать собственное чувство. Кажется, ему следовало бы радоваться, но в этот самый миг нахлынула удесятеренная, стократная обида.
Ю Чэнь молчал и даже не пытался взять мазь, лишь жалобно смотрел на него.
Сердце Сы Чжоу дрогнуло.
Еще тогда, на Наньчэнской улице, этот парень вечно ходил весь в синяках и ссадинах и, прибегая к нему, радостно заявлял: «Брат, глянь, я опять поранился!»
А после смотрел на него точно с таким же выражением лица.
Сердце Сы Чжоу внезапно смягчилось.
— Что, мне тоже помочь?
Глаза Ю Чэня блестели от влаги, и он тихонько спросил, голосом, предназначенным лишь для них двоих:
— ...Можно?
«...»
У парня были двойные веки со складкой внутрь, что придавало его лицу поистине невинный щенячий вид. Сейчас в глазах стояли слезы, уголки покраснели от застилавшей их пелены, а ресницы даже покрылись крошечными капельками влаги, отчего он выглядел еще более жалостливым.
Сы Чжоу подумал, что на свете нет человека, способного устоять перед таким взглядом.
В течение долгих-долгих мгновений тишина, казалось, подхватываемая ветром, кружила между ними, а затем росла и тянулась в бесконечность, воздух сгущался. Сы Чжоу не отвечал, но это молчание походило на молчаливое согласие.
— Брат.
Ю Чэнь вдруг с легкой радостью спросил:
— Почему во время дневной тренировочной игры ты всё время смотрел на мое лицо?
— Ой... и сюда тоже, и на руку!
Ю Чэнь невольно подался ближе, словно нарочно выставляя напоказ ту рану, чтобы он разглядел ее получше. В следующее мгновение Сы Чжоу внезапно перехватил его за запястье. Прохладное касание расползлось по коже, и они замерли, глядя друг другу в глаза.
В груди Ю Чэня поднялась горькая сладость. Сорвавшаяся с ресниц слеза скатилась вниз, упала между пальцев Сы Чжоу и медленно скользнула по его коже. Что-то кристально чистое, горячее и первозданное постепенно смешивалось воедино... заставляя дыхание сбиваться.
В памяти вновь всплыл тот день, та заброшенная улица после дождя, и он в каком-то оцепенении подумал: как же хорошо. Тогда, этот порез...
И впрямь стоило полоснуть глубже.
Еще злее, еще сильнее, еще упоительнее... добираясь до костного мозга, чтобы вызвать жалость и нежность, чтобы скрести когтиками по сердцу, оставив на нем неизгладимый след.
Тогда и любви от брата досталось бы хоть немного больше.
Ю Чэнь был безумным ребенком.
Потому что иных козырей у него не было.
Глава 9. Нежность
На расстоянии вытянутой руки.
Тончайшие струйки ветерка доносились из щели в недалеком окне. Сы Чжоу слегка опустил голову, глядя на Ю Чэня. Он не делал ровным счетом ничего, но этот взгляд казался нарочито медленным вторжением, словно он собирался снять с него защитные слои один за другим, неся в себе невыразимую властность и вместе с тем мягкость текучей воды.
Сы Чжоу продолжал сжимать его запястье, а затем резко дернул руку на себя, вмиг сократив расстояние между ними еще сильнее.
Ю Чэнь почувствовал, что оказался зажат в тесном, удушливом пространстве, где не было ни укрытия, ни спасения.
Одной рукой тот сжимал его косточку запястья — сдержанно, не слишком сильно, но парень чувствовал себя связанным невидимыми веревками. Что-то нежно гладило его пульс, и эта нежность, подобная теплым весенним волнам, заставляла дрожать всем телом.
Все окружающие звуки растворились, остались лишь переплетенные между собой дыхания. Ю Чэню казалось, будто он парит на облаках, пока его прежде бледные щеки не залил румянец.
Но бежать ему вовсе не хотелось.
Сы Чжоу не сводил с него глаз, не желая отводить взгляд даже на секунду, и это доставляло невероятное наслаждение.
Темные, как вода, зрачки напоминали лепестки персикового цвета, опавшие на ледяную гладь. Неизвестно почему, но они неизменно заставляли его вспомнить зимний снег.
Холодный.
Падающий и тающий.
Сы Чжоу по-прежнему держал его за запястье, словно сжимая уязвимую точку, перекрывая жизненно важные артерии, и упрямо не желал отпускать. Вскоре на белой коже Ю Чэня проступили едва заметные красные следы.
Но боли он не чувствовал вовсе.
Ему это безумно нравилось.
В зыбком свете ночных теней он увидел, как оставшейся свободной левой рукой тот поднял со стола тюбик с белой мазью и одним движением скрутил крышку.
Рука эта была светлой и безупречной, словно бамбуковый нефрит, с длинными, четко очерченными фалангами пальцев.
Ю Чэнь засмотрелся до полной потери рассудка.
Раздался легкий щелчок — крышка сорвалась со стола, пару раз крутанулась волчком и упала на пол. Звук получился звонким, словно удар по самому сердцу, от которого во все стороны брызнули мелкие капли воды.
Ю Чэнь еще не успел опомниться, как ощутил, что прохладные подушечки пальцев коснулись его губ. Это было легко, как прикосновение стрекозы к воде, но обожгло нанчу чувством щекотки, сродни удару тока.
Холодок постепенно растекался вокруг. Чужие пальцы прижались к его мягким губам, мягко растирая и надавливая... Их дыхание смешалось в жутко близком пространстве, словно объектив камеры, настраивающий фокус туда и обратно, делая мир то четким, то размытым.
Ю Чэнь отчетливо слышал тихий шелест, напоминающий падающее перышко, который вместе с ароматом мяты проникал прямо в нос.
Освежающий холодок мази и непрекращающаяся дрожь от чужих подушечек пальцев настойчиво будили воображение — казалось, будто Сы Чжоу ласкает вовсе не его губы, а что-то совсем другое.
Что же именно?
То ли из-за необходимости нанести мазь, то ли по иной причине взгляд Сы Чжоу внезапно упал на его пухлые мягкие губы. Кончик пальца скользнул вдоль нижней губы, и от трения та слегка приоткрылась, увлажнив его указательный палец.
Эта влажность на миг лишила Сы Чжоу самообладания. Он опустил взгляд, ресницы чуть заметно дрогнули, и он почувствовал, как горячий кончик языка стремительно прошелся по подушечке его пальца. Мгновенное, ускользающее касание.
От этого в голове зашумело.
На секунду ему показалось, что хочется проникнуть глубже. Не заботясь ни о чем. Плевать, понравится это парню или нет.
Последний уличный фонарь за окном погас. Сы Чжоу наконец разжал руку Ю Чэня, после чего дюйм за дюймом приподнял взгляд и почти благоговейно обхватил его лицо ладонями. В те моменты, когда эти персиковые глаза были полуприкрыты, в них не оставалось и следа улыбки — лишь первозданный холод, однако по неизвестной причине казалось, будто в них плещется безграничная, всепоглощающая нежность.
http://bllate.org/book/30758/3750767
Готово: