Готовый перевод The Demon Race's Only Cub, Meow / Единственный детеныш демонов: Мяу!: Глава 16

Именно в этот момент в тишине ночи раздалось нежное, жалобное кошачье мяуканье — такое тихое, что стоило чуть-чуть отвлечься, и его уже не услышал бы.

Два новоиспечённых отца переглянулись и в тревоге выбежали из комнаты.

Толкнув дверь в детскую и увидев, что Зай-зай целым и невредимым сидит на подоконнике, оба мужчины наконец выдохнули, но вскоре поняли, что успокоились преждевременно.

В погружённой во мрак комнате внезапно зажглся свет. Сяо Юньлэ инстинктивно зажмурился, а открыв глаза снова, увидел, что те самые папы, о которых он всё это время думал, стоят прямо перед ним.

— Папа! — звонко выкрикнул пушистый комочек, и его красивые глаза мгновенно засияли.

Четыре короткие лапки выпрямились, и на мгновение забыв о страхе высоты, малыш заерзал на месте. Его короткие лапки так и болтались из стороны в сторону, словно он был готов в любую секунду сигануть вниз и броситься в отцовские объятия.

Это зрелище снова заставило сердце мужчин сжаться от тревоги. И дело даже не в том, что малыш мог получить травму, вот так опрометчиво спрыгнув с подоконника, — одного вида разбросанных по полу острых осколков нефрита было достаточно, чтобы напугать их до полусмерти.

Бай Цинло торопливо подошёл, подхватил малыша на руки и, согнув палец, легонько щелкнул кроху по лбу, после чего строго произнёс:

— Впредь нельзя быть таким опрометчивым.

Сяо Юньлэ совершенно не осознавал, какое сильнейшее психологическое напряжение только что устроил папам. Его торчащий хвостик радостно покачивался, без малейшей сдержанности выражая всю его детскую привязанность.

Глядя на этого прилипчивого пушистика, Бай Цинло беспомощно покачал головой, а его красивые глаза и брови окинули тихим взглядом изрядно разгромленную комнату.

Не прошло и часа их отсутствия, как нефритовая чаша с чистой водой оказалась разбита вдребезги, вода залила весь пол, а на листьях духовных растений у окна красовались два крошечных отпечатка зубов.

Бай Цинло вдруг вспомнил, как один друг гордо и в то же время жаловался ему: Мой малец целыми днями только и делает, что хлопочет: то пару чашек разобьет, то цветы повыдергивает, то точит коготки о домашнюю утварь. И ума не приложу, откуда в таком крошечном теле столько энергии.

А Сяо Юньлэ тем временем неотрывно следил за папой глазами, и каждый раз, натыкаясь взглядом на следы собственных разрушений, моргал с совершенно растерянным видом.

Он ведь, кажется, ничего особенного и не сделал?

С чего это вдруг комната так перевернулась…

Впрочем, неважно, почему комната вдруг превратилась в такой беспорядок, куда важнее было не рассердить папу.

Сяо Юньлэ быстро принял решение: глядя на папу сияющими глазами, в надежде замять дело своей миловидностью, он затянул мягким, звонким голоском:

— Папа, обнимашки!

Кроха выпрямился и принялся тереться пушистой головкой о ключицу папы, изо всех сил пытаясь растопить его сердце и уйти от наказания.

Вскоре малыш понял, что разжалобить папу таким фокусом не выйдет.

Голос папы звучал прохладно и отстраненно, без малейшего намека на эмоции, он лишь сухо бросил:

— Обнимашки.

Сердце Сяо Юньлэ тут же ушло в пятки. Он послушно и уютно устроился на руках у Бай Цинло, прижался головкой к его груди и пролепетал мягким голоском:

— Папа, Зай-зай был неправ, не сердись на меня, ладно?

Бай Цинло вздохнул и усадил малыша на стоявший рядом стол:

— Папа не сердится.

Услышав это, хвостик крохи мгновенно задрался вверх, а тоскливый взгляд вновь засиял.

Заметив столь явную смену эмоций на личике малыша, Бай Цинло едва заметно улыбнулся, но тут же спрятал улыбку в глубине глаз:

— Я не сержусь, но Зай-зая нужно покритиковать.

— Во-первых, комочек, тебе не следовало подвергать себя такой опасности.

Бай Цинло вовсе не отчитывал его грозно — напротив, в его прохладном голосе звучала уверенность, приносящая успокоение.

Сяо Юньлэ обнял папу за шею и, проследив за направлением отцовского пальца, наконец заметил осколки разбитого нефрита на полу. Его крошечные ножки невольно подогнулись.

Ой,

Если наступить на такое, наверняка потечет кровь, и будет очень больно.

Сяо Юньлэ затянул руки на папиной шее еще крепче и перевел взгляд вслед за взглядом Бай Цинло к следующему «месту преступления».

— Знает ли комочек, что это за духовное растение? — указал Бай Цинло на покусанный побег на подоконнике.

Сяо Юньлэ послушно покачал головой, и маленькие ушки на макушке виновато опустились.

— Тогда откуда комочек знает, ядовито оно или нет? Что бы ты делал, если бы отравился? — продолжил допрос Бай Цинло.

Сяо Юньлэ приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Он не смел поднять взгляд на глаза Бай Цинло, лишь крепко прижался к нему всем телом и тихо прошептал:

— Папа, Зай-зай знает, что был неправ, больше так не буду.

С этими словами Сяо Юньлэ посмотрел на усыпанный обломками пол, и его сердце рухнуло еще глубже в ожидании дальнейшего разноса.

Но папа все не начинал говорить.

Сяо Юньлэ осторожно приподнял взгляд, потом еще чуть-чуть, пока не встретился с улыбающимися глазами Бай Цинло. Он моргнул и с опозданием сообразил: критика в его адрес, похоже, уже закончилась?

— Разве Зай-зай больше не совершил никаких ошибок? — в глазах Сяо Юньлэ вспыхнуло было прежнее сияние, но, опасаясь ошибиться, он поспешил признаться сам: — Зай-зай еще разбил нефрит… ну, неф-рит!

— А Зай-зай сделал это нарочно? — с улыбкой спросил Бай Цинло.

Под воздействием этой улыбки погрустневший было малыш мгновенно повеселел. Поняв, что папа вовсе не собирается его ругать, кроха звонко отрапортовал:

— Зай-зай не специально!

— Тогда с чего бы папе тебя ругать? — Бай Цинло с мягкой улыбкой коснулся кончика носа малыша.

В возрасте, когда дети так живы и подвижны, случайно сломать что-нибудь — вполне нормально, достаточно просто быть аккуратнее в следующий раз. Но вот вопросы безопасности — это совсем другое дело, о них с малышом нужно говорить всерьез.

Услышав отцовские слова, Сяо Юньлэ наконец успокоился. Глаза его засияли, он принялся тереться пушистой головкой о папину шею снова и снова, радостно приговаривая:

— Папа, ты такой хороший!

Закончив, кроха распахнул сияющие глаза, преданно глядя на Бай Цинло, и слегка смущенно попросил:

— Папа, можно Зай-зай сегодня ночью поспит вместе с вами?

http://bllate.org/book/30809/3756765