Готовый перевод Raising Ghosts Has Risks / Осторожно: призраки в доме!: Глава 17

Спустя несколько дней Син Чжань повез Цзян Лин в больницу на повторный осмотр. Хотя в этих краях у девушки почти не было родных, и Син Чжань мог бы поручить кому-нибудь из своих помощников сопровождать её, он всё же решил отвезти её сам.

У входа в больницу снова толпилось множество людей, которые в панике метались туда-сюда.

Цзян Лин бросила взгляд на стены и вскрикнула от ужаса.

Син Чжань проследил за её взглядом и тоже замер. На белой штукатурке больничных стен кто-то набрызгал красной краской угрозы: «Убийцы», «Смерть» и тому подобное. Кроваво-красные потеки, стекающие по буквам, выглядели пугающе.

— Как страшно! — пролепетала Цзян Лин, дрожа от страха.

Последнее время в больнице не было покоя. У Ван Чуньсюя хватало знакомых бездельников, и с самого начала конфликта он ежедневно присылал их околачиваться у входа. Стоило появиться полиции — они разбегались, стоило им уйти — собирались вновь. Даже если они не перекрывали вход наглухо, пациентам и их близким было крайне неуютно здесь находиться.

Из больницы вышли несколько рабочих с ведрами краски, чтобы привести стены в порядок. Прохожие тыкали пальцами и перешептывались.

— Не смотри, это нас не касается, — бросил Син Чжань и проехал дальше.

Пока Цзян Лин проходила обследование, Син Чжань сидел в коридоре, уткнувшись в телефон.

В самый разгар игры он услышал шум с нижнего этажа. Зеваки, стоявшие у лестницы, заглядывали вниз, а те, кто был внизу, в панике бежали наверх. Пальцы Син Чжаня на долю секунды замерли над экраном, но тут же продолжили движение, хотя его уши чутко прислушивались к звукам.

Наконец шум стих. Син Чжань убрал телефон в карман, потянулся и подошел к окну.

У входа в больницу полукругом выстроилась группа людей, облаченных в траурные одежды, с угрожающими лицами. Кто-то держал венки, кто-то — черно-белый портрет пожилой женщины. Посреди них на коленях стояли мужчина и женщина и бросали в горящий таз сжиженную фольгу. Син Чжань присмотрелся и остолбенел: это были врач и медсестра. Медсестра, дрожа от страха, подбрасывала бумагу, но вдруг вскрикнула, выронила её и залилась слезами. Кто-то из толпы пнул её в спину, она повалилась на землю. Врач бросился на помощь, пытаясь защитить её, и начал яростно браниться, но на него набросились с кулаками. Медсестра снова кинулась в самую гущу, чтобы прикрыть коллегу. В воздухе смешались крики и проклятия, белые халаты покрылись грязными следами от обуви, шапочки валялись в пыли.

Однако в толпе Син Чжань не увидел Ван Чуньсюя. Говорили, что адвокат готовит документы, а сам он сейчас лишь дает указания, предпочитая держаться в стороне, чтобы избежать подозрений.

Син Чжань не стал смотреть дальше, вернулся на свое место и снова достал телефон.

Открыв игру, он вполголоса произнес:

— Как думаешь, Ван Чуньсюй тоже стал жертвой Одержимости Призраком?

Гун Му повернул голову в его сторону.

— Прямо как Лю Вэй и Цзян Лин? После контакта с Призрачной Маской его поведение стало таким же безумным и бесконтрольным? Если Лю Вэй одержим ненавистью, а Цзян Лин — болезненной привязанностью, то этот Ван Чуньсюй… — Син Чжань оторвался от экрана и посмотрел на ворота больницы, — одержим жадностью.

Гун Му лениво откинулся на спинку стула:

— Призрак вселяется лишь в того, в чьем сердце он уже есть.

— От Черного и Белого Неотвратимых есть новости?

— Дух старухи перехвачен. Сегодня ночью они приведут её.

Син Чжань кивнул и убрал телефон:

— Нужно навестить Лю Вэя.

Придя в палату Лю Вэя, он с удивлением обнаружил, что на кровати лежит уже другой пациент.

Разве он не был тяжело ранен? Куда он делся?

Син Чжань направился на пост медсестры, но там ему сообщили, что пациента перевели в другую больницу.

— Перевели? Кто оформил перевод? Куда его отправили? — Син Чжань был озадачен. Он не слышал, чтобы у Лю Вэя были родственники.

— Этого я не знаю, — ответила медсестра. — В тот день дежурила не я.

Син Чжаня охватило странное, недоброе предчувствие, будто человек попросту растворился в воздухе.

Когда Цзян Лин закончила обследование, Син Чжань отвез её обратно.

У больницы уже никого не было. На асфальте остались следы кострища, а свежевыкрашенная стена зияла ярким пятном, словно заплатка на новой одежде, напоминая о том, что здесь произошло.

Этой ночью Черный и Белый Неотвратимые прибыли в срок.

В Шуэйюэ Жэньцзя горел ночник, дожидаясь их прихода.

В темноте Черный Неотвратимый выглядел суровым и холодным, а Белый Неотвратимый, приплясывая, двигался рядом, держа в руках цепь, на другом конце которой плелась щуплая старушка.

Черный Неотвратимый остановился перед Гун Му и бесстрастно произнес:

— Звездный Владыка, мы доставили духа, которого вы просили.

Белый Неотвратимый радостно подпрыгнул:

— Нам пора в отпуск!

— Оставьте её мне.

Белый Неотвратимый спрятал цепь за спину и поднял личико:

— А как же наш отпуск?

Гун Му перевернул запястье, в его руке появилось письмо. Стоило ему взмахнуть рукой, как бумагу охватило пламя, и она превратилась в пепел:

— Я уже передал всё Бодхисаттве Кшитигарбхе, идите к нему.

Только тогда Белый Неотвратимый, сияя от счастья, передал старуху Гун Му, а затем вскарабкался на плечи Черного Неотвратимого, обнял его за шею и пролепетал:

— Скорее идем! Куда ты хочешь отправиться? В Яочи? Хочешь искупаться там вместе со мной?

Лицо Черного Неотвратимого, обычно лишенное эмоций, на мгновение дрогнуло. Он прижал Белого к себе и шагнул во тьму.

Как только рука Гун Му коснулась цепи, та рассыпалась алыми искрами. Старуха оказалась свободна от оков, но всё ещё была во власти Гун Му.

— Ты из семьи Цянь? — спросил Гун Му.

— Вы кто такие? — глаза Госпожи Цянь засуетились. Она ещё не понимала, что происходит, но осознала, что в Реинкарнацию ей, похоже, пока не нужно.

— Твоего сына зовут Ван Чуньсюй? — спросил Син Чжань.

Взгляд Госпожи Цянь метался между Гун Му и Син Чжанем:

— Я сейчас жива или мертва?

Зрачки Син Чжаня сузились. Он понял, что эта старуха — крепкий орешек. На два вопроса она не ответила, зато задала свои. И это несмотря на то, что она видела, как Черный и Белый Неотвратимые передали её Гун Му.

— Ты мертва, — отрезал Син Чжань. — Но если поможешь нам, сможешь переродиться в хорошей семье в следующей жизни.

— Вы? — Госпожа Цянь прищурилась.

— Сама видела — приказывать Черному и Белому Неотвратимым для него пустяк.

Син Чжань подал знак Гун Му. Тот полулежал в кресле, его алые одежды мягко колыхались в полумраке. Казалось, он расслаблен, но от него исходило мощное давление. Син Чжань, будучи человеком, почти не чувствовал его, но для Госпожи Цянь, будучи Духовным Телом, оно стало невыносимым — она начала задыхаться, а её тело стало мутным.

Госпожа Цянь испугалась:

— Что вы хотите от меня?

— Да ничего особенного. Не хочешь ли навестить сына, пока ещё находишься в мире живых?

В Госпоже Цянь проснулась природная пронырливость:

— Вы хотите, чтобы я пугала сына? Мой сын — добрейшей души человек, не смейте ему вредить!

— Добрейшей? Когда ты лежала в больнице, он хоть раз тебя навестил?

— Мой сын очень занят!

— Если бы не врачи и медсестры, ты бы уже давно испустила дух.

— Это их долг!

— Сейчас твой сын устраивает в больнице скандал, вымогая деньги. У тебя совесть не болит?

Госпожа Цянь хихикнула:

— Мой сын просто очень умен.

Яблоко от яблони недалеко падает. Син Чжань наконец понял, почему Ван Чуньсюй стал таким жадным и бессовестным. Ярость закипела в нём, и на лбу запульсировала вена.

Он хотел сказать что-то ещё, но Гун Му остановил его, протянув руку и словно схватив что-то в пустоте перед лбом старухи.

Тонкая струйка белого дыма вырвалась из головы Госпожи Цянь и оказалась в ладони Гун Му. Его прекрасное лицо омрачилось, в глазах мелькнул демонический блеск, и дым в его руке рассеялся.

Госпожа Цянь успела лишь глухо простонать, а затем её взгляд остекленел, а выражение лица стало пустым.

— Что ты с ней сделал?

Гун Му был холоден и безразличен:

— Я уничтожил одну из её душ. Теперь она лишилась рассудка и стала послушной куклой.

— А что будет, если уничтожить её душу?

— Она больше не сможет переродиться на Пути Добра, её путь — лишь перерождение в животном, злом духе или в аду.

— Это не страшно?

— Такая глупая баба даже перед Владыкой Янем не заслужила бы перерождения в человеческом облике!

— Я про тебя! — Син Чжань беспокоился не о старухе, а о Гун Му. — Ты — человек на принудительных работах, стоит ли из-за этого духа так рисковать?

В глазах Гун Му мелькнуло что-то необычное, а затем уголки губ тронула едва заметная улыбка:

— Пустяки. Это всего лишь Дикий Призрак без капли добродетели.

Син Чжань с упреком посмотрел на него:

— Впредь не твори подобного самовольства. Прежде чем что-то делать, хотя бы предупреди меня!

— Ладно, так уж и быть, прощаю тебе то, что ты снова назвал меня человеком на принудительных работах.

Гун Му взмахнул рукавом, и Госпожа Цянь, словно марионетка на ниточках, выплыла из Шуэйюэ Жэньцзя.

Они обменялись взглядами — в глазах каждого читалось одобрение. План шел успешно.

На следующий день Син Чжань позвал Цан Бо, и они вместе отправились в Цзинсяочжай, чтобы доложить Мастеру Суну о прогрессе.

— Всё готово, теперь жду звонка от этого Ван Чуньсюя, — сказал Син Чжань.

— Ты уверен, что он позвонит? — Цан Бо всё ещё сомневался.

— У вора всегда нечиста совесть.

— А если он наймет кого-то другого для изгнания призрака?

— Изгнать призрака, которого я подослал — задача не из легких, — Син Чжань бросил многозначительный взгляд на Гун Му.

Сун Юсюань, небрежно разливая чай, при этих словах едва заметно улыбнулся.

— Теперь очередь Мастера Суна, — Син Чжань с важным видом сложил руки в приветствии.

— Сделаем, — Сун Юсюань подал им чай.

Цан Бо пришел в такой восторг, что едва находил слова:

— Это так круто! Не могу дождаться, чтобы увидеть, как Мастер Сун будет изгонять призрака!

— Это всего лишь представление, не принимай всё всерьез, — скромно ответил Сун Юсюань. — К тому же, я не силен в изгнании нечисти.

Но чем больше он это повторял, тем меньше Цан Бо верил в его слова, требуя лишь одного — увидеть всё своими глазами.

Сун Юсюань внезапно перевел тему:

— Кстати, господин Син, если вы придете с пустыми руками, не будет ли это слишком опасно?

Син Чжань сокрушенно вздохнул:

— И то верно. Сам ломаю голову. Мою электрическую мухобойку я сломал, не знаю, что теперь делать. Не покупать же новую?

Сун Юсюань вздохнул:

— Жаль, у меня нет подходящего оружия, а то я бы одолжил его вам.

Цан Бо, услышав это, задумался о чем-то своем, притих и опустил голову.

Они поболтали ещё немного, и когда покинули Цзинсяочжай, Сун Юсюань молча убрал чашки. В его спокойных глазах таился редкий блеск.

Фэйцуй, казалось, почувствовала волнение хозяина и приподняла голову.

Сун Юсюань погладил её по спине и прошептал с нескрываемой радостью:

— Ты скучаешь по нему?

Кукла, обвитая нефритом, казалась живой — словно тысячи безмолвных взглядов, смеха и брани сосредоточились в этой комнате. Длинные пальцы Сун Юсюаня поглаживали нефритовое изваяние, в его душе переплетались надежда и бесконечная тревога.

Как только они вышли из Цзинсяочжай, Цан Бо таинственно дернул Син Чжаня за рукав:

— Брат Чжань, ты хочешь оружие?

— И что? У тебя оно есть?

— У меня нет, но есть кое у кого другого, — Цан Бо подмигнул.

— У кого?

— У моего… старшего брата. Син Чжань, это Син Чжань.

http://bllate.org/book/30892/3766431