Сяоюй казалось, будто Су Ин подхватила её и прижала к груди так легко, будто она была нежным цветком. Она даже не успела толком понять, что значит фраза о помощи. Это... это... это она так помогает ей?.. Всё, конец. Её клятву верности родине можно и не петь.
Президент Жуань небрежно захлопнула дверцу машины. Холодно прислонившись к кузову, она скрестила руки на груди и с беспристрастным выражением лица уставилась на Су Ин.
Кто она такая?
Как она могла не заметить намеренную провокацию Су Ин?
Она не должна была злиться.
Судя по тому, как эта малышка Сяоюй, похожая на перепуганного крольчонка, с абсолютно ошеломлённым видом оказалась в объятиях большого серого волка, было очевидно — никаких посторонних чувств к Су Ин та не испытывает и в кандидатки на роль обитательницы гарема не годится.
Только вот...
Чувства — это одно, а здравый смысл — совсем другое.
Президент Жуань и сама не заметила, как в её глазах заплясали огоньки раздражения. Су Ин смотрела на неё с вызовом на лице, ничуть не отступая.
Они в упор смотрели друг на друга несколько секунд, словно в воздухе мелькали тени от мечей.
Неодолимое стремление выжить заставило Сяоюй осторожно оттолкнуть Су Ин:
— Старшая сестра Янь, мне нечем дышать.
Су Ин на мгновение замерла и разжала руки.
Освободившись из объятий и следуя зову собственного сердца, Сяоюй короткими семенящими шажками быстро подбежала к Жуань И:
— Президент Жуань, как вы здесь оказались?
Выражение лица Жуань И всё это время оставалось ледяным, а в глазах не было ни капли тепла. Лишь когда она увидела приближающуюся Сяоюй, её тон немного смягчился:
— Разве ты не собиралась ко мне домой?
Сяоюй издала удивлённый возглас: неужели её ждёт такое отношение? Её берут горничной, а забирать приезжает лично президент на служебной машине?
Она с застенчивым видом посмотрела на Жуань И.
Прошло уже почти два дня с тех пор, как президент Жуань вспылила и ушла, и они не виделись. Почему у неё снова такой дурной цвет лица? Неужели она совсем не спала?
Сяоюй мысленно составила для себя список задач.
Её грандиозная миссия по спасению генерального директора на этом не заканчивалась. С одной стороны, она планировала наводить порядок в студии, готовить еду и стирать белье, а с другой — хотела всячески помогать президенту Жуань. Пусть её жалкие навыки ни на что не годятся, она думала о том, что такого человека, как президент Жуань, трудно удивить самыми искусными врачами. Быть может, ей удастся растопить сердце женщины своей искренностью.
Су Ин смотрела на Сяоюй, и на душе у неё было скребти кошки. Рядом с Жуань И Сяоюй преображалась целиком и полностью: её глаза сияли, в них читалась робкая застенчивость, но в то же время она не могла заставить себя отвести взгляд от Жуань И.
В тот момент что-то тяжёлое рухнуло у неё на сердце.
Да, ей следовало отпустить это.
Су Ин действительно любила красивых людей или вещи, но она умела как легко привязываться, так и легко отпускать.
Взгляд Су Ин на мгновение потускнел, но тут же вновь обрел прежний блеск. Она окликнула:
— Сяоюй.
— Ой!
Сяоюй обернулась на зов. Су Ин слегка приподняла запястье, демонстрируя часы:
— Уже поздно, мне тоже пора домой.
Сяоюй подбежала к ней и обменялась на прощание несколькими фразами. Су Ин с улыбкой погладила её по голове, и Сяоюй улыбнулась в ответ.
Жуань И наблюдала за ними издалека. Вечерний ветер проносился мимо, принося с собой холоддок, но он не мог сравниться с холодом на её лице.
Поскольку Сяоюй подготовилась заранее, она с невероятной решимостью сбросила в багажник уже упакованные чемоданы, а всё самое необходимое просто собрала на скорую руку. Всякие кастрюли и сковородки решила с собой не брать: побывав в студии, она видела ту сияющую новизной и роскошью кухонную утварь — этого должно было хватить.
Жуань И ждала внизу. Настроение у неё было паршивое, садиться в машину она не стала и, прислонившись к дверце, курила.
Когда Су Сяоюй спустилась, то увидела Жуань И с закрытыми глазами. Её тонкия пальцы зажимали сигарету, над ней клубился дымок, а тусклый свет падал на её лицо, придавая мрачности этой неизъяснимой притягательности.
Когда Сяоюй приблизилась, та открыла глаза и равнодушно бросила:
— Собралась?
Этот взгляд заволакивала легкая дымка.
Не будь у Сяоюй в руках сумок, она бы схватилась за сердце.
Опять пускает искры...
Она и сама толком не понимала, какие именно чувства испытывает сейчас к Жуань И.
Наверное, немного боялась... Изначально ей следовало бы держаться подальше, но стоило исчезнуть из вида, как сердце начинало непонятно по ком тосковать...
Стоило ей оказаться рядом, вдохнуть исходивший от женщины легкий аромат сандала, как её пульс тут же выходил из-под контроля.
Сяоюй торопливо сделала вид, что занята делом: устроив вещи, она собралась занять водительское кресло, но Жуань И бросила на неё косой взгляд:
— Разве ты не пила?
Ах... точно, увлекшись от восторга, она чуть было не забыла.
Только... откуда президент Жуань узнала?
Конечно же, Жуань И знала. Она даже заранее знала, что Су Ин придёт навестить Сяоюй. Когда она увидела, как они, весело переговариваясь и держась за руки, прогуливаются по жилому комплексу, её сердце словно облили десятью линтами выдержанного столетнего уксуса.
Пусть даже между хорошими подругами, закадычными подружками вроде них, нет ничего предосудительного в том, чтобы погулять за ручку.
Но почему ей так безумно хотелось свернуть Су Сяоюй голову?
Уже в машине огонь в душе президента Жуань так и не угас. Крепко вцепившись в руль, она хранила абсолютное молчание.
Кто такая Сяоюй?
Это был самый бесстрашный человек во всем Ифэне, который вечно умудрялся выводить президента из себя и совершенно не умел читать атмосферу.
Напевая себе под нос песенку, она прибывала в потрясающем настроении и даже на ходу ответила на звонок Су Ин:
— Сестра, ты уже дома?
...
— Угу-угу-угу, я сегодня тоже ужасно веселилась, ладно, спокойной ночи.
...
Положив трубку, Сяоюй украдкой глянула на Жуань И. Заметив, как потемнело лицо генерального директора — аж до синевы, — она тут же окаменела.
Э-э...
Что это с президентом Жуань?
— Вы так близки?
Жуань И изо всех сил пыталась подавить гнев, стараясь говорить как можно спокойнее.
Ей всё равно. Разве станет такой занятой человек, как генеральный директор, переживать из-за подобных мелочей?
Они просто знакомы всего несколько дней по работе, ха-ха, ей абсолютно всё равно.
Сяоюй сияла от удовольствия:
— Ага, мы с сестрой Су очень ладим. Президент Жуань, если в следующий раз она снова придёт, а вам будет неудобно её принимать, просто поручите это мне!
Жуань И холодно усмехнулась:
— А у тебя губа не дура.
Сяоюй вспомнила открытую улыбку Су Ин, и на душе у неё потеплело. Сегодня во время прогулки Су Ин сказала, что отныне будет относиться к ней как к младшей сестре. В её воображении уже нарисовалась картина: она и Су Ин стоят на коленях перед горящими свечами, а на лицах застыло выражение благородной суровости.
— Пред лицом луны клянусь, я, Су Сяоюй...
— Я, Су Ин...
С сей минуты станем названными сестрами, в смутные времена делить и радость, и горе будем мы...
— О чём ты думаешь?
Жуань И готова была извергать пламя. Неужели стоило упомянуть эту Су Ин, чтобы Су Сяоюй расплылась в такой дурацкой улыбке?
Сяоюй кашлянула и поспешно стерла улыбку с лица.
Глядя на далёкие неоновые огни, Жуань И бесстрастно спросила:
— Она тебе нравится?
Сяоюй встрепенулась и выпрямилась на сиденье, глядя на Жуань И.
Жуань И избегала её взгляда:
— Ты ей нравишься.
Внутри Сяоюй всё перевернулось от потрясения: президент Жуань действительно способна видеть людей насквозь, до чего же она невероятна! Поразмыслив немного, она честно ответила:
— Она мне не нравится.
Лицо Жуань И немного разгладилось. Кивнув, она устремила взгляд на дорогу впереди.
Может быть, дело было в приглушенном свете и идеальной атмосфере, а может, в том, как невероятно красиво выглядел профиль президента Жуань, но Сяоюй наконец набралась храбрости и тихонько спросила:
— А что насчет президента Жуань? У президента Жуань есть кто-то любимый?
Этот вопрос слегка застал Жуань И врасплох. Она бросила взгляд на Су Сяоюй, а та сидела, опустив голову и теребя пальцы. Она знала, что у президента Жуань полно поклонников, причём в отличие от её собственных шутливых трёх тысяч красавиц из гарема, те по своему качеству превосходили их во много раз.
И действительно, выжидая зелёный свет светофора, Жуань И мрачно произнесла:
— Есть.
Сяоюй тут же подняла голову.
Жуань И слегка повернула голову, и её чернильно-чёрные глаза уставились прямо на неё:
— Человек, который мне нравится — бессовестная и бессердечная злодейка. Она поклялась, что никогда не забудет меня и возьмет в жёны, но стоило ей отвернуться, как она выбросила меня из головы, проявив черствость, вероломство и полную душевную глухоту.
Сяоюй: ........................
С тех пор как она познакомилась с Жуань И, Сяоюй знала, что помимо работы та вообще не любила много говорить. И вот теперь... этот непрерывный поток разящих определений... Насколько же сильно этот человек должен был насолить ей, раз она до сих пор таит такую обиду?
— Раз уж она такая, почему ты продолжаешь помнить о ней?
Сяоюй почувствовала, как её храбрость увяла и с тяжелым стуком рухнула обратно в желудок. Прежде она действительно думала, что президент Жуань, возможно, испытывает к ней легкую симпатию — в конце концов, во взгляде той порой проскальзывало такое нежное, опьяняющее выражение.
Жуань И пристально посмотрела на Сяоюй:
— Потому что с самого детства и до сего дня она была моим единственным светом.
Лишь эта надежда помогала ей держаться все эти годы, заставляя задирать голову к небу и грезить о ней.
Какое-то время Сяоюй молчала. На душе у неё скребли кошки, вызывая горькое, щемящее чувство.
С одной стороны, рухнули надежды на эту взаимность, а с другой — ей было безумно жаль Жуань И.
Она никак не могла взять в толк, что это за мифическое создание со множеством рук и голов, способное так вскружить голову президенту Жуань и в то же время так жестоко её ранить. Если бы в эту минуту Сяоюй дали в руки нож, она бы всерьёз задумалась над тем, чтобы пойти и зарезать эту бессовестную стерву.
Холодный голос Жуань И прервал её мысли:
— У тебя совсем не найдётся слов утешения для меня?
Раз уж генеральный директор подала голос...
Сяоюй собралась с духом и для начала решила зайти издалека:
— Какая бессердечная и вероломная особа! И как земля только носит подобных предателей?
Она была наивна, но вовсе не глупа.
Хоть она и новичок, но кое-какие азы психологии всё же постигла.
Сотни раз слышала она от преподавателей, однокурсников и друзей: какая вещь на свете самая непостижимая? Дела сердечные!
Вполне возможно, что на словах президент Жуань кипит от ненависти и сыплет проклятиями направо и налево, но стоит ей, Сяоюй, поддакнуть хоть словом, как её тут же вышвырнут из машины.
К удивлению Сяоюй, генеральный директор, похоже, действительно испытывала жгучую ненависть — уголки её губ даже начали постепенно приподниматься.
Обладая прекрасным пониманием ситуации, Сяоюй тут же пошла на повышение ставок:
— Ой, да забудет она про такого человека!
— Президент Жуань так прекрасна, что даже если бы та оказалась небожительницей, не стоит столько лет ностальгировать по ней.
— Как говорится, старое уходит — новое приходит! Президент Жуань, не печальтесь, если вдруг случайно встретите её в будущем, я сама помогу вам хорошенько её оттаскать за волосы!
Сяоюй изо всех сил демонстрировала преданность. Настроение у Жуань И, судя по всему, улучшилось. Кивнув, она пристально посмотрела на неё:
— Помни свои слова.
Сяоюй тут же выпалила:
— Зуб даю!
— Ах да, я слышала, менеджер Лань хочет перевести тебя в отдел кадров, — глядя в зеркало заднего вида, бросила Жуань И, меняя тему.
Сяоюй искренне удивилась такому повороту и уставилась на президента:
— А...
Менеджер Лань и раньше заводила об этом речь, особенно после их совместной поездки на стройплощадку. Будучи главой кадров, она обладала особым взглядом на людей и уже давно разглядела в Сяоюй некое уникальное очарование. Подумать только: на стройке ведь работали самые разные люди с крутым нравом, а заводила так вообще отличался взрывоопасным характером. И что же Сяоюй? На неё срывают злость — она улыбается, её осыпают холодными колкостями — ей хоть бы хны, и каждого день напролёт зовёт братцем или сестрицей. Со временем даже самое жесткое сердце растает.
Вот только менеджер Лань не была до конца уверена в характере Жуань И. Она знала, что генеральный директор благоволит к Сяоюй, но в чём именно заключался этот особый интерес, пока не могла раскусить.
Су Сяоюй истолковала слова Жуань И по-своему, решив, что та считает её профнепригодной и желает сплавить в отдел кадров. На самом деле она и сама уже размышляла об этом: в роли ассистента гендиректора она действительно справлялась не лучшим образом. Тяжело вздохнув, Сяоюй посмотрела на президента взглядом, каким обычно смотрят на вероломных негодяев:
— И когда мне выходить на работу?
Жуань И: ........................
Убийственно доводить людей до белого каления — это у неё в крови.
С самого детства Су Сяоюй никогда не играла по правилам, и на протяжении всего их общения президент Жуань неизменно плевалась кровью от злости.
Похоже, все эти её недавние попытки утешить её и высказать слова поддержки были чистой воды подлизыванием и не содержали ни капли искренности.
Нагруженная целой бочкой подавленного гнева, президент Жуань наконец добралась до дома. Войдя в прихожую, она со злостью швырнула ключи на журнальный столик, так что Сяоюй аж подпрыгнула.
— Иди в душ.
Сухо бросила Жуань И. Сяоюй принюхалась к себе:
— Я же только что мылась после того, как поела горячего горшочка.
Она слышала, что обладательницам сухой кожи нельзя принимать душ слишком часто.
В глазах Жуань И зажглись две черные бездны, таящие в себе бушующее пламя:
— От тебя разит едой.
Разит?
Су Сяоюй еще раз усердно понюхала себя. И чем же от неё разит?
От неё действительно исходил стойкий аромат.
Плотный цветочный запах, точно такой же, как от Су Ин.
Раз уж сама президент отдала приказ, новенькой работнице в первый же день никак нельзя было проявлять непослушание, и Сяоюй поплелась в ванную.
За те несколько визитов студия стала ей уже знакома.
Сяоюй принимала душ с удовольствием, напевая песенку и покрывая себя мыльной пеной:
— Я люблю купаться, моя кожа становится гладкой-гладкой, о-о-о! Я люблю купаться, кожа гладкой-гладкой, о-о-о~
Жуань И сидела с книгой в руках. Услышав этот назойливый шум, она устало помассировала виски.
Закончив водные процедуры и высушив волосы, Сяоюй вышла из ванной, окутанная волной жара и аромата.
Запах от неё исходил необычный.
Лёгкий, молочно-сладкий, едва уловимый, но оттого не менее притягательный.
После душа Сяоюй буквально светилась: её кожа под светом ламп казалась почти прозрачной. Исполнительная и воодушевленная, она поспешила приготовить для Жуань И стакан лимонной воды:
— Читаете? Президент Жуань, это вам.
Жуань И бросила на неё мимолетный взгляд и отвела глаза:
— Угу.
Из-за того, что волосы после мытья были распущены (обычно на работе в Ифэне она собирала их в хвост), они свободно падали на плечи, а на ключицах ещё блестели капельки воды, придавая ей неповторимое очарование хрупкой женщины.
Она старательно исполняла свои обязанности:
— Президент Жуань, старшая сестра Янь велела мне помимо готовки и уборки во всём слушаться ваших указаний. Если вам что-то понадобится, смело говорите.
Жуань И уткнулась в книгу и не удостоила её ответом.
Осознав всю бесплодность своих попыток, Сяоюй случайно бросила взгляд на угол гостиной и замерла:
— Вау, президент Жуань, вы тоже умеете играть и петь?
Ой.
Стоило ей произнести это вслух, как она тут же пожалела об оплошности. Какую глупость она сморозила.
Человек вроде президента Жуань умеет абсолютно всё.
Жуань И отложила книгу и посмотрела на удивленное лицо Сяоюй:
— Нравится — можешь взглянуть.
Су Сяоюй кивнула. Ей и впрямь нравилось, к тому же сама гитара... с ярко-красным корпусом, она совсем не вязалась с привычной аурой президента Жуань.
Сяоюй подбежала, бережно взяла инструмент и принялась рассматривать. Похоже, гитара была сделана на заказ — на самом краю корпуса было вырезано слово Жань.
Заметив её интерес, Жуань И небрежно обронила:
— Когда-то на ней играла моя мама.
Сяоюй вздрогнула и подняла голову на Жуань И. Та откинулась назад, расслабленно прислонившись к спинке дивана:
— В прошлый раз я видела, как ты играешь — училась сама?
Сяоюй кивнула, не пытаясь ничего скрывать:
— Раньше... одна моя старшая сокурсница играла потрясающе. Я смотрела на неё с завистью и со временем научилась сама.
Наверное, Су Сяоюй и сама не заметила, как её голос невольно погрустнел.
Та старшая сокурсница...
Была её императрицей.
И самой яркой главой во всей её любовной истории.
Можно ли назвать это первой любовью? Пожалуй, нет. По мнению Сяоюй, это больше походило на безмолвную безответную страсть, которая угасла, так и не успев начаться.
Старшекурсница была на несколько курсов старше. Когда Сяоюй только поступила на первый курс, та уже заканчивала магистратуру. На каком-то приветственном вечере старшекурсница сидела на высоком барном стуле с гитарой в руках и тихо напевала песню «Двусмысленность».
И этот свет, и та обстановка, и тот долгий взгляд, брошенный ею из-под поднятых ресниц.
Сяоюй была поражена наповал.
С тех пор началась долгая пора тайной влюбленности: при виде неё она краснела, а в разлуке — тосковала.
Узнав, что старшая сокурсница возглавляет гитарный клуб, Сяоюй забросила прежнюю беззаботную жизнь и за неполный месяц освоила инструмент.
Всё ради того, чтобы у неё появился повод для общения.
А та сокурсница?
Она всегда одаривала её мягкой улыбкой. Когда Сяоюй играла на гитаре, она смотрела на неё с такой сосредоточенностью, что та неизменно заливалась краской, после чего старшая легонько щипала её за мягкую щеку со словами: «Какая ты милая».
Сяоюй казалось, что сокурсница... должна была испытывать к ней хоть капельку симпатии?
После окончания магистратуры старшая уехала за границу вместе с семьёй. Накануне отъезда она не стала звать кого-то ещё — лишь молча прогулялась с Сяоюй рука об руку по университетскому городку.
На душе у Сяоюй было тяжело, слёзы так и норовили брызнуть из глаз. Они кружили по аллеям снова и снова, пока в конце концов старшая не вздохнула, внезапно обняв её и прошептав на ухо:
— Сяоюй, я ещё слишком молода и у меня нет сил кого-то оберегать.
Су Сяоюй обняла её в ответ, и слёзы покатились из глаз.
Старшая поцеловала её в макушку:
— Я быстро повзрослею. Жди меня.
Ждать её...
Легкомысленная любительница пофлиртовать, Сяоюй действительно ждала.
Но прошёл год, два, три...
Прошло четыре...
Она уже окончила университет, а старшая так и не вернулась.
Быть может, с самого начала это были лишь её несбыточные фантазии, и никакими особенными чувствами старшая к ней не пылала.
Первая любовь — или, скорее, глубокая безответная страсть — какими бы ни были её плоды, навсегда оседает на самом дне сердца, не давая о себе забыть. И в какой-то миг, под влиянием чужого слова, строчки из песни или старой вещицы, память вновь возвращает всё назад.
Опустив голову, Сяоюй почувствовала, как защипало глаза.
Жуань И долго всматривалась в неё, а затем бесстрастно бросила:
— Должно быть, твоя сокурсница играла великолепно?
Продолжение фразы генеральный директор оставила при себе.
— Так, что у тебя душу вынимало.
Су Сяоюй сдержала эмоции, подняла голову и улыбнулась:
— Ничего так. Президент Жуань, а вы сами часто играете?
Этот вопрос был задан из простой вежливости, чтобы заполнить неловкую паузу. По её прежнему опыту, Жуань И либо проигнорировала бы это, либо одарила презрительным взглядом.
Но сегодня у президента Жуань явно было особое настроение: она молча посмотрела на Су Сяоюй, кивнула и взяла гитару.
Ароматические палочки, бокал красного вина и гитара.
Сидя на террасе в белой пижаме с распущенными волосами, Жуань И тонкими пальцами перебирала струны и тихо напевала песню «Запретная зона», которую Сяоюй услышала впервые.
— Вдыхаю глоток воздуха у твоих губ, он тихонько разливается по венам, наполняя моё тело, и я теряю над собой контроль...
Между твоими глазами и моими нет расстояния, я подхожу всё ближе, желая разгадать тайну...
...Мне остается лишь, мне остается лишь полностью отдаться твоим прикосновениям.
Ты наверняка любишь меня, я счастлива, я счастлива...
Это была чувственная песня, пропитанная воздержанностью и страстью. Су Сяоюй и представить не могла, что голос президента Жуань способен звучать так многогранно и обольстительно. Напевая, Жуань И бросила на неё взгляд — этот манящий взгляд заставил Сяоюй пропустить разряд тока через всё тело, покрывшись мурашками.
Улыбнувшись опасной улыбкой, Жуань И поднялась с гитарой в руках, подошла к Су Сяоюй и прошептала:
— Кто поёт лучше — я или твоя старшая сокурсница?
...
Ох!
Черт бы побрал это стремление президента Жуань к доминированию.
Сбросив с себя прежнюю холодность, Жуань И вперила в Су Сяоюй свои угольно-чёрные глаза, одной рукой приподняла её за подбородок и пробормотала:
— Су Сяоюй, я ужасно несчастлива.
Почему?
Сяоюй остолбенела, и слова сорвались с её губ сами собой:
— Почему?
Жуань И всмотрелась в её глаза и тихо произнесла:
— Из-за тебя.
Её голос звучал так тихо, казалось, дуновенье ветра могло унести его вдаль, но эти слова упали на сердце Су Сяоюй лёгким пёрышком, вызвав зуд и заставив кровь в жилах закипеть.
В ту ночь Сяоюй страдала бессонницей.
По идее, её изнурённый постоянной беготней и тревогой организм должен был вырубиться едва коснувшись подушки.
Но... уснуть она так и не смогла.
В её голове звучал голос Жуань И, перед глазами стояли её чуть приоткрытые в соблазнительной улыбке алые губы и тот взгляд, от которого плавилось всё внутри.
А ещё эти нотки надлома при смене тона...
— Су Сяоюй, я ужасно несчастлива.
Из-за тебя.
Если бы... однажды этот голос зазвучал у неё над ухом, напевая те пьянящие мелодии...
Она бы умерла без сожалений.
Су Сяоюй чувствовала, что она уже не чиста.
От сердца до самого тела она превратилась в одинокую, жаждущую ласки девчонку.
И как только она могла посместь облить грязной краской недосягаемого президента Жуань?
Этот строгий, ледяной, стоящий на недосягаемой высоте босс...
Если прежде она ещё сомневалась, влечение это или просто последствие слепого преклонения перед силой, то теперь она могла сказать с уверенностью: она любила эту женщину.
Её чистая душа начала меняться.
Становясь такой греховной, переполненной желанием.
Образы в её голове выходили из-под всякого контроля.
Она воображала романтическую ночь, как она с лёгкой улыбкой смотрит на Жуань И и слой за слоем срывает с неё холодные одежды... заставляя её заходиться в песенном экстазе ради неё одной.
В отличие от Сяоюй, привычно страдавшая бессонницей президент Жуань на этот раз погрузилась в лёгкий сон. Пусть они спали в разных комнатах, её сердце почему-то обрело покой.
Меньше трех часов сна для страдающей хронической бессонницей Жуань И были настоящим бесценным подарком небес.
Утром следующего дня.
Сяоюй с темными кругами под глазами встала готовить завтрак. Выспаться ей не удалось, казалось, душа покинула тело, но главным было то, что её переполняли тяжёлые мысли. Наливая соевое молоко в пижаме, она вдруг услышала, как поворачивается ключ в замке.
В квартиру в спортивном костюме, не по возрасту ярком, вошла Жуань Цю:
— Моя любимая внучууучека, посмотри, что бабушка тебе принесла вкусненького?
Еще не было семи.
В таком возрасте обычные люди наверняка ещё сладко спали, и за такое раннее стряпню старого директора наверняка бы предали анафеме.
Но каков был собачий режим сна у её собственной внучки, Жуань Цю прекрасно знала.
Она специально прихватила из дома сяолунбао для внучки, но едва открыв дверь, вместо неё увидела растрёпанную Сяоюй в пижаме.
— А-а-а!
Жуань Цю одновременно испугалась и обрадовалась, её глаза загорелись, когда она уставилась на Сяоюй. Та от неожиданности вздрогнула:
— Вы... что такое?
...
Десять минут спустя.
Жуань И с мрачным лицом сидела на диване, пока Сяоюй расставляла посуду в гостиной. Бабушка сияла от избытка сил:
— Ох хорошо-то как, моя внучка есть моя внучка, в первый же день умотала человека до такого изнеможения, всю ночь не спали, да?
Её взгляд блуждал по сторонам, а в голосе сквозила нескрываемая жажда сплетен и двусмысленность.
Жуань И нахмурилась с презрительным видом:
— Бабушка, ты вообще понимаешь, что говоришь?
Бабушка посмотрела на лицо внучки:
— Поглядите-ка на наше праведное личико, когда оно выглядело таким посвежевшим? Как это называется? — она потерла подбородок. — Восполнение за счёт ян инь?
Жуань И: ........................
Взяв со стола стакан, Жуань И холодно произнесла:
— Бабушка, возраст уже не тот, займись-ка духовным просвещением.
Эта её бабушка всю жизнь отличалась подобным нравом, ничуть не изменившись с юных лет, а после того, как дедушка ушел из жизни, она и вовсе пустилась во все тяжкие.
Бабушка указала на глаза Сяоюй:
— Ццц, гляньте-ка, аж поясницу руками трет. Ты что, совсем опыта не имеешь, делала всё так неуклюже, что девочку принудила страдать?
Жуань И была готова взорваться:
— Она устала на стройке!
Бабушка снова ткнула пальцем:
— И эти круги под глазами, целую ночь напролёт... А выносливость-то хороша.
Жуань И потеряла всякое терпение:
— Когда там у бабушки Чу консилиум заканчивается? Я слышала, на днях ты закатила вечеринку «ночь женщин», куда созвала целую толпу развратных старушек?
Жуань Цю кашлянула и отмахнулась, сделав вид, что ничего не слышала:
— Сяоюй, иди скорее к бабушке, будем завтракать.
Этот завтрак выдался на редкость причудливым.
Жуань И уже давненько не трапезничала в компании кого-то еще, кроме бабушки.
Главное было то, что бабушка с Сяоюй болтали без умолку, весело смеясь и наслаждаясь обществом друг друга. И хотя Сяоюй по-прежнему бросала на неё встревоженные и смущенные взгляды, это нисколько не мешало их оживленной беседе.
Раньше за столом всегда вещал лишь один голос Жуань Цю, теперь же они болтали наперебой, всё больше и больше воодушевляясь.
Жуань Цю:
— Обожаю петь по утрам, такое ощущение, что это невероятно полезно для здоровья!
Сяоюй:
— О боже, я тоже люблю! Только прежний друг вечно говорил, что это некрасиво. Не ожидала, что вы, президент Жуань, тоже...
Жуань Цю:
— Ой, Сяоюй, разве я не просила звать меня бабушкой? Сегодня бабушка возьмет и затянет для тебя песню о дальних горах!
Сяоюй:
— Вау, вау, вау!
Жуань И:
…………………………………………
Утренний приём пищи подходил к концу: бабушка отбивала ритм палочками о пиалу и увлеченно пела, а Сяоюй с энтузиазмом пустилась в пляс под народный танец.
От этого зрелища у президента Жуань едва не раскалывалась голова. Она сидела на диване с чашкой кофе в одиночестве, сначала изо всех сил стараясь сдержаться, но потом чуть склонила голову набок и посмотрела на Сяоюй, которая как раз кружилась в танце, протянув бабушке руку. Опустив взгляд, она спрятала улыбку в уголках губ за прядями длинных волос.
В последние годы, не считая работы в студии и тех редких праздников, когда Жуань И наведывалась в гости к бабушке на пару дней, всё остальное время она жила обособленно и независимо.
Слово «дом» для нее уже давно превратилось в пустой звук: тепло семейного очага она не ощущала уже очень давно.
Но Сяоюй была совсем другой. Из-за работы родителей ей с самого детства приходилось метаться из одного города в особенно до старшей школы — переезжать с места на место.
Поначалу она тоже никак не могла привыкнуть, но со временем Сяоюй повзрослела.
В любом уголке страны, пока рядом были близкие, каким бы ни было новое жилье, оно сразу становилось домом.
Ее выдающиеся способности к общению, словно у какой-нибудь светской львицы, и умение адаптироваться к любой обстановке закалялись с малых лет.
Именно поэтому, попав в студию Жуань И, она не стала относиться к этому месту просто как к источнику заработка, а превратила его в свой собственный новый дом.
Только на этот раз Сяоюй получила совершенно новый опыт: раньше она была ребенком, которого опекали и защищали родители, а теперь она находилась рядом с Жуань И, и ей хотелось защищать её самой.
Пусть её возможности и не шли ни в какое сравнение с масштабами президента Жуань, однако Сяоюй чувствовала: раз уж президент Жуань столько лет вела ожесточенную борьбу набизнеса, сейчас ей нужен вовсе не толковый стратег, способный помочь дельным советом по работе, а человек, способный согреть ее сердце.
Что касается любого дома, то его душой и самым живым уголком неизменно оставалась кухня.
Сяоюй очень нравился сам процесс приготовления еды: вспыхивающее ярко-синее пламя, клубы горячего пара, витающие вокруг ароматы разнообразных блюд и тарелки с едой, которые одна за другой появлялись на столе — сколько в этом было особой, уютной торжественности.
Жуань И по-прежнему тонула в бесконечных заботах, но как бы сильно она ни уставала, она всегда находила минутку, чтобы вернуться домой.
Для нее это место действительно приобрело настоящий запах домашнего очага, перестав быть просто рабочей студией.
Независимо от того, как поздно она возвращалась, Сяоюй всегда ждала ее. Иногда, если ужин был готов заблаговременно, она куталась в плед и дожидалась в гостиной: просиживала так до полуночи, засыпая на ходу, и только когда сон совсем одолевал ее, наконец-то возвращалась Жуань И.
Сяоюй с улыбкой ставила перед ней горячую еду и наблюдала, как та ест каждый кусочек.
В субботу утром Жуань И застегивала пуговицу на запястье и внимательно всмотрелась в лицо Сяоюй:
— Сегодня у тебя выходной, не жди меня, отправляйся куда-нибудь развеяться.
Сяоюй пристально посмотрела на нее:
— У тебя намечается встреча?
Судя по наряду Жуань И, ей снова предстояло ехать на какое-то мероприятие, от которого невозможно было отказаться.
Раньше представления Сяоюй о президенте компании были довольно поверхностными — ей казалось, что стоит только президенту Жуань взмахнуть рукой и изменить выражение лица, как перед ней откроются любые двери и станет подвластно абсолютно всё.
Но какова была суровая реальность?
Ей тоже приходилось сталкиваться с бесчисленными трудностями, против которых она была бессильна.
И её точно так же доводили до бессонных ночей бесконечные требования совета директоров.
И ей тоже приходилось против собственной воли встречаться с самыми разными людьми и произносить фальшивые, лицемерные слова.
Выслушав слова Жуань И, Сяоюй вспомнила, что и сама уже целую вечность не виделась с Су Жоу. Выглядела Су Жоу весьма неплохо: в последнее время работы у нее было не так много, а одета она была в непринужденный наряд — топ на лямках и короткие шорты. Едва завидев Сяоюй, подруга тут же радостно крутанулась на месте:
— Сяоюй, скорее посмотри, я похудела? Я красивая? Я симпатичная? Я соблазнительная?
Сяоюй ответила без всякого энтузиазма:
— Ой, ну просто ослепительно-соблазнительная, от тебя за версту разит этим амплуа.
Су Жоу потеряла дар речи. Уставившись на Сяоюй, она возмутилась:
— Что с тобой такое? Разве ты не говорила, что переехала к своему обожаемому президенту? Почему у тебя лицо такого землистого цвета, да и голос еле живой? М-м-м, признавайся, неужели вы ночи напролет предавались бурным утехам?
Сяоюй поленилась отвечать ей и подозвала официоза, чтобы сделать заказ.
Лишь когда еда наконец оказалась на столе, к ней вернулась хотя бы малая доля прежней бодрости:
— Ты только ерунду не говори! Я до сих пор даже пальцем не притронулась к руке президента Жуань, она терпеть не может, когда к ней кто-то прикасается.
О боже мой!
Су Жоу с изумлением уставилась на Су Сяоюй:
— Ты что, до сих пор живем воспоминаниями о безответной студенческой любви к старшекурснице? Сяоюй, к чему эта показная невинность? Да кто сейчас в такое верит, все же взрослые люди, хватит притворяться пай-девочкой.
Су Сяоюй закатила глаза и легонько прикусила соломинку:
— Это чистая правда, я сама собственными глазами видела, как кто-то случайно задел стакан президента Жуань, так она, не раздумывая, выбросила его. Ты вообще представляешь, сколько стоил этот стакан? Наша годовая зарплата и рядом не стояла.
Какая же она странная, — Су Жоу закинула прядь волос за ухо. По правде говоря, в глубине души она не слишком-то верила в долговечность их чувств, но раз уж Сяоюй уперлась... — Сяоюй, ответь мне честно.
Су Жоу в упор посмотрела на подругу. Та даже за обедом не выпускала телефон из рук — то и дело поглядывала на экран. И так было понятно без всяких слов: разумеется, она ждала весточки от президента Жуань, всем своим видом демонстрируя, как её отравила любовь.
Сяоюй вяло подняла голову и фыркнула:
— Я настроена предельно серьезно, это вовсе не шуточки, как ты думаешь.
Эти слова ударили по Су Жоу словно громом среди ясного неба. Поперхнувшись, она помолчала пару секунд, а затем уныло протянула:
— А как же обещанный миллионный выкуп? А как же роскошная вилла?
Сяоюй подперла подбородок обеими руками и с меланхоличным, глубоким выражением уставилась в окно:
— Если у меня получится быть с ней рядом, я буду стараться изо всех сил. А когда расплачусь со всеми долгами, я отдам ей всё до последней копейки.
Су Жоу аж передернуло:
— Ой, брось ты свои сказки... Но вообще-то, Сяоюй... — она бросила взгляд на Су Сяоюй. Они дружили столько лет и давно знали друг о друге абсолютно всё: — А ты не боишься, что в один прекрасный день президент Жуань узнает, что ты подобралась к ней и проникла в студию Ифэн исключительно ради брачного объявления старого президента, и разозлится, когда поймет, что у тебя были скрытные мотивы?
Су Сяоюй молча опустила голову.
Конечно, боялась.
Чем ближе они сближались, тем сильнее становился этот страх.
Разве могла Сяоюй не понимать: брезгливость президента Жуань распространялась не только на вещи, которыми она пользовалась, но и на людей, и на любые ситуации — она во всем неизменно стремилась к абсолютной чистоте.
Наверное, именно поэтому в свое время Сяоюй и удалось выделиться среди остальных и остаться рядом с президентом Жуань. Сяоюй обладала здравым смыслом и прекрасно понимала, что президента Жуань зацепила ее собственная наивность и чистая непосредственность вчерашней выпускницы.
Су Жоу немного пожалела подругу:
— Впрочем, ты особо не забивай голову. У вас еще конь не валялся, впереди целая жизнь, действующих постепенно. Женщин легко растрогать, а как только сердце оттает, многим вещам ваша госпожа президент уже не сможет сопротивляться.
Сяоюй лениво протянула:
— Эх, но я ведь никогда ни за кем не ухаживала, понятия не имею, что делать.
Су Жоу призадумалась:
— Другого я не знаю, но учти одно: нельзя же до сих пор обходиться вообще без всяких физических контактов с вашим президентом! Ты что, сериалы не смотришь? Там вечно именно так все и показывают: человек может соврать словами или выражением лица, но язык тела идет из самых глубин души и никогда не врет. Для начала тебе нужно хотя бы проверить, насколько она вообще позволяет тебе приближаться.
Эти слова звучали разумно, и Сяоюй приняла их близко к сердцу. Вечером она сварила кашу, которую так любила Жуань И, и стала ждать ее возвращения. Около десяти часов вечера ей позвонила Ли Янь:
— Сяоюй, президент Жуань перебрала с алкоголем.
Су Сяоюй в один миг вскочила на ноги:
— Сестра Ли, где вы? Скиньте мне адрес.
У Жуань И была не одна машина, и чтобы Сяоюй было удобнее передвигаться, одну из них она оставила дома. Когда Сяоюй пулей примчалась на место, Ли Янь, прижав к груди верхнюю одежду Жуань И, стояла у входа в сияющий огнями роскошный отель. На ее лице читалась глубокая тревога, но сказать что-либо она не смела.
Сама Жуань И, скрестив руки на груди, стояла на ледяном ветру. То ли ночь выдалась слишком темной, то ли ветер свистел слишком сильно, но в тот момент ее одинокая фигура казалась до того хрупкой, что у любого сжалось бы сердце.
Ей наверняка было очень плохо.
Она морщила брови, изо всех сил стараясь сдержать подступающую тошноту.
Сяоюй поспешно припарковала машину и почти бегом бросилась к ним. Услышав приближающиеся шаги, Жуань И подняла голову:
— Ты приехала.
От этого ее голоса у Сяоюй тут же защемило в носу.
Только теперь Ли Янь осмелилась подойти. Вместе с Сяоюй они помогли Жуань И сесть в машину. Украдкой потянув Сяоюй за рукав, Ли Янь шепнула:
— Президент Жуань выпила прилично, желудок наверняка бунтует, сейчас у нее скверный характер, так что ты...
Она предупреждала Сяоюй, чтобы та не попала под горячую руку.
Сяоюй показала ей знак ОК и понизила голос:
— Я уже привыкла: триста шестьдесят пять дней в году у нашего президента настроение портится дней триста.
Ли Янь остолбенела и посмотрела на Сяоюй смешанным взглядом, не зная, плакать ей или смеяться.
Сяоюй обошла машину с другой стороны:
— Я закрываю дверь, президент Жуань.
Жуань И откинулась на спинку пассажирского сиденья и раздраженно бросила:
— Нет, я хочу подышать свежим воздухом.
У Ли Янь сердце в тот же миг ухтилось в пятки — она впервые видела, чтобы президент Жуань так капризничала с Сяоюй. Она испуганно перевела взгляд на Су Сяоюй: хоть у той и был мягкий характер, Ли Янь повидала немало новичков, только что окончивших университет и впервые попавших в коллектив — те обычно отличались болезненным самолюбием и начинали реветь от любого замечания.
Но кто бы мог подумать, что Сяоюй принялась уговаривать ее точь-в-точь как капризного ребенка:
— Ладно-ладно, заходи в салон, а я открою все окна, и мы будем дышать на здоровье.
Жуань И поджала губы, всем своим видом показывая крайнее недовольство, но больше не стала упрямиться так, как только что с Ли Янь. Наконец она позволила Сяоюй закрыть дверцу.
Видя, в каком сильном опьянении находится Жуань И, Су Сяоюй надавила на газ. Едва она успела припарковать машину, как Жуань И, всё это время сидевшая с закрытыми глазами на пассажирском сиденье, резко распахнула дверцу и выскочила наружу.
Она опустилась на корточки у цветочной клумбы и, согнувшись пополам, начала их тошнить.
Сяоюй испуганно ахнула, бросилась к ней и, пригнувшись, попыталась проверить, всё ли в порядке. Но в этот момент Жуань И оттолкнула ее рукой так сильно, что Сяоюй плюхнулась прямо на пятую точку:
— Уйди.
После рвоты голос Жуань И уже не казался таким слабым, а в ее глазах вновь вспыхнул привычный жесткий блеск:
— Не подходи.
Будучи человеком до мозга костей гордым, она ни за что не позволила бы Сяоюй видеть ее в таком унизительном состоянии.
Слушая ее окрики, Сяоюй видела, как Жуань И прижала руку к груди, хмуря брови, сдерживая бушующее внутри пламя.
http://bllate.org/book/31130/3793340
Готово: