– Так что, сделаем вид, будто в горячих трендах ничего и не было? – Лань Сяошань переволновался, переводя взгляд то на Шэн Шаояня, то на Шэнь Сицы, и, отведя в сторону лицо, тихо добавил: – Я понял.
Видя его разочарование, Шэнь Сицы утешил его:
– Сяошань, мой путь еще долог, и эта отправная точка уже весьма неплоха.
По крайней мере, всё намного лучше, чем в прошлой жизни: никто из семьи Сюй не приходит докучать, СМИ целыми днями не выдумывают небылицы о его прошлом, нет ни наемных комментаторов, ни очернителей с фандомом Сюй Линцзя, что бойкотировали бы его, да вдобавок ко всему его вытащил наверх тот самый дедушка-птичник.
Лань Сяошань отправился к помощнику режиссера за новым репеллентом от комаров, а Шэн Шаоянь вместе с Шэнь Сицы не спеша пошли по парковочной зоне, выделенной съемочной группой. Повернув голову к Шэнь Сицы, Шэн Шаоянь спросил:
– Ни капельки не расстроен?
Хотя именно Шэнь Сицы должен был огорчиться и разочароваться сильнее всех, он даже нашел в себе силы утешить Лань Сяошань.
– Честно говоря, нет, – непринужденно ответил Шэнь Сицы. – Я сказал Сяошаню ровно то, что у меня на душе. Мне доводилось сталкиваться с ситуациями и похуже, а это сущая мелочь. К тому же, еще не всё потеряно, я всегда верил, что всё в руках человека.
Его глаза с четким разделением белков и зрачков сияли ясным и чистым светом, словно никакие грозовые тучи, сгустившиеся наверху, не смогли бы затмить исходящее от него сияние.
Шэн Шаоянь замедлил шаги и, немного подумав, завел разговор о другом:
– Разве в прошлый раз я не взял у тебя пять тысяч на игру на бирже?
– А, да.
Шэнь Сицы давно уже выбросил это из головы, думая лишь о том, что игра на бирже поможет Шэн Шаояню развеять скуку, а заодно, глядишь, и вернуть частичку памяти.
Шэн Шаоянь продолжил:
– Заработал тринадцать тысяч.
– О, хорошо... – Окончание фразы оборвалось. Шэнь Сицы резко обернулся и посмотрел на человека, стоявшего среди колышущихся пятен света, отказываясь верить своим ушам: – Сколько ты сказал?
– Тринадцать тысяч. Вместе с первоначальным капиталом сейчас на счете ровно восемнадцать тысяч.
Двадцать третьего числа он только отправил Шэн Шаояню имя пользователя и пароль, акции начали покупать с двадцать четвертого, а сегодня какое? Двадцать шестое?
Тринадцать тысяч!
Нищий Шэнь Сицы несколько секунд в упор смотрел на Шэн Шаояня, а затем внезапно, без всякого предупреждения, подался вперед и всем телом напрыгнул на него.
Обхватив Шэн Шаояня за шею руками и вцепившись пальцами в ткань на его спине, Шэнь Сицы в исступлении забормотал:
– А-Шао! Да ты же бог богатства! Ты просто невероятен!
Прыжок оказался слишком неожиданным, Шэн Шаоянь отступил на шаг назад, надежно подхватил парня и усадил того практически себе на правую руку.
Убедившись, что поблизости никого нет, Шэн Шаоянь свободной рукой придержал виснущего на нем человека:
– Сильно рад?
Шэнь Сицы закивал с удвоенной силой, продолжая колотить Шэн Шаояня по спине:
– Конечно сильно рад! Тринадцать тысяч! За два дня двести шестьдесят процентов доходности!
Изначально Шэн Шаоянь считал тринадцать тысяч сущим пустяком и обмолвился об этом лишь затем, чтобы поднять Шэнь Сицы настроение. Поддерживая его одной рукой, он и сам невольно улыбнулся и, нарушая свою обычную молчаливость, пояснил:
– Пару дней назад в новостях предсказали выход благоприятной для отрасли политики, в первый день перед закрытием торгов я взял плечо, а на второй —
– Сдается мне, ты пытаешься меня чему-то научить? Ни за что не буду учиться! Подобное с твоего края — чистейший экстрим, этому просто невозможно научиться!
Шэнь Сицы был до того беден, что от внезапного золотого дождя у него закружилась голова, и он потерял голову от азарта. Лишь спустя мгновение сообразив, что всё еще висит на Шэн Шаояне, он поспешно спрыгнул вниз.
Почувствовав пустоту в руках, Шэн Шаоянь с невозтимым видом сунул руки в карманы:
– Я хочу пустить эти деньги в оборот как стартовый капитал, но пару сотен намерен снять, чтобы кое-что купить.
Он хотел купить карточки с айдолами, но распространяться об этом не спешил. Пока он подыскивал расплывчатые объяснения, Шэнь Сицы уже заговорил:
– Разве выводить деньги с брокерского счета не хлопотно? Я перевел тебе пять тысяч.
Услышав мелодию уведомления на телефоне, Шэн Шаоянь усомнился: разве тот не уверял, что внимательно прочел все статьи, которые он ему скидывал? Почему же он по-прежнему ничего не спрашивает и исполняет любые просьбы?
Все сцены, запланированные в сегодняшнем рабочем листе, были сложными в съемке, поэтому по расписанию Шэнь Сицы за несколько часов уселся ждать в гримерной.
Вернувшись с двумя флаконами репеллента, Лань Сяошань заглянул в гримерку, убедился, что посторонних нет, и заговорил:
– Я только что столкнулся с рекламщиками. Они шепнули мне, что на совещании режиссер уже дал добро оседлать эту волну хайпа, но тут позвонила продюсер Е, и похоже, что ту серию фотографий с дедушкой-наблюдателем удалят в ближайшие дни.
Шэнь Сицы, изучавший сценарий и раскадровку режиссера, отозвался:
– Наверняка требуют через юридический отдел немедленно убрать снимки под предлогом нарушения авторских прав на изображение и утечки образов из фильма?
Лань Сяошань уныло кивнул:
– Точно, именно так.
– Раз исход уже предрешен, не стоит портить себе настроение из-за этого.
Настроение у Шэнь Сицы было превосходнейшее: всякий раз, когда его взгляд пал на Шэн Шаояня, ему казалось, что того окружает сияющий ореол золотого света!
Суммарный баланс счета не просто вернулся к пятизначным числам, так еще и начинался с двойки!
Когда Шэнь Сицы в очередной раз перелистал раскадровки и мысленно прогнал всю мизансцену, то обнаружил, что прошел уже целый час, а гример так и не появился; впрочем, другой второстепенный актер, у которого должно было идти гримирование в то же время, тоже отсутствовал.
Чуткое предчувствие подсказало неладное, и Шэнь Сицы задумался:
– Сяошань, сходи поищи мастера по макияжу. Если не найдешь, отправляйся к руководителю Цзи и спроси, в чем дело.
Десять минут спустя Лань Сяошань вернулся, а следом за ним шел руководитель Цзи.
Шэнь Сицы поднялся на ноги:
– Вы как здесь оказались?
Лань Сяошань до того разозлился, что даже перестал называть того учителем Сюй:
– Мастер, что должен был красить Сюй Линцзя, подвернул ногу и сегодня отпросился. Тогда Сюй Линцзя переманил нашего гримера к себе: сперва принялся капризничать, будто та красит скверно, переделывал макияж раза три, а потом заявил, что ему выходить перед объективом, и потребовал, чтобы гример неотступно следовала за ним и поправляла макияж в любой момент.
Шэнь Сицы всё понял с полуслова. Подобное на съемочной площадке случалось сплошь и рядом: исподтишка устроить пакость, пустяковое дело, но если в итоге сорвется график съемок и застопорится рабочий процесс, сильнее всего достанется ему. Вспомнив рабочий лист и почуяв неладное, он повернулся к руководителю Цзи:
– Если я правильно помню, сцена у учителя Сюй идет следом за моей, ему ведь вроде не нужно наносить грим и поправлять его настолько срочно?
Заметив, что на лице Шэнь Сицы не отразилось ни малейшего гнева или недовольства, и что тот сохраняет полное эмоциональное равновесие, Лао Цзи пояснил подробно:
– Сегодня пиар-отдел затевает прямую трансляцию в формате виртуального посещения съемочной площадки, они сотрудничают со стриминговой платформой для продвижения трансляции, а все средства от донатов пойдут семьям погибших пограничников. На площадку также приедут фанаты, зарегистрировавшиеся на официальной странице в соцсетях. По ходу прямого эфира будут брать интервью у задействованных актеров и персонала, показывать закулисье съемочного процесса и всё в таком духе.
Едва услышав это, Лань Сяошань круто развернулся к выходу:
– Пойду проверю, свободен ли кто-нибудь из гримеров, закрепленных за другими актерами!
Шэнь Сицы окликнул его:
– Сяошань!
Лань Сяошань вскинулся в тревоге:
– Это же первый раз, когда Шэнь-гэ официально предстанет перед зрителями, ему категорически нельзя показываться без макияжа! Шэнь-гэ, у тебя отличная внешность, но под прицелом камеры лицо без косметики окажется в проигрыше, и потом это превратится в компромат!
Лао Цзи вздохнул и тоже остановил парня:
– С чего ты взял, что гримеры других актеров согласятся уступить своего мастера твоему Шэнь-гэ? После того хайпа, что поднялся из-за снимков дедушки-птичника, кто теперь не станет опасаться? К тому же, с чего бы молодому господину Сюй позволять себе удерживать гримера силой? Неужели продюсер Е не отдавала распоряжений?
Нынешняя трансляция со съемочной площадки — мало кто желал появления Шэнь Сицы в кадре.
Поразмыслив пару секунд, Шэнь Сицы спросил:
– Руководитель Цзи заглянул сюда намеренно из-за?..
Лао Цзи выразился иносказательно:
– Ты выручил меня, так что я должен дать тебе какой-то ответ, не позволю же я тебе пострадать впустую и в неведении.
Он всегда считал Шэнь Сицы новичком, хоть тот и сделал лишь первый шаг в шоу-бизнесе, но держался уверенно, без суеты, неизменно проявляя твердость:
– Теперь тебе известно, в чем дело, а как поступить — решай сам.
– Спасибо, руководитель Цзи, – на лице Шэнь Сицы появилась улыбка. – Раз уж вы решили помочь человеку, так доводите дело до конца — раз уж вы все равно здесь...
Лао Цзи прервал его, отмахнувшись:
– Гримера у меня точно нет, тут я ничем помочь не смогу, даже если захочу.
Вспомнив события прошлой жизни, Шэнь Сицы сказал:
– Я хотел спросить: не затруднит ли вас накрасить меня для предстоящей сцены?
Глава 13
Приказав Лань Сяошаню принести укомплектованный по всем правилам чемоданчик с косметикой, Лао Цзи тщательно протер руки влажной салфеткой, откинул крышку и принялся непривычным движением аккуратно раскладывать кисти и прочие инструменты.
Лань Сяошань стоял рядом, в тревоге заламывая пальцы: судя по тому, как держался руководитель Цзи, на мастера макияжа он совсем не походил! На съемочной площадке все знали, что руководитель Цзи — непревзойденный специалист по части стиля: он мог толково и аргументированно расписать, во что должен быть одет каждый персонаж, какие аксессуары носить, какую прическу носить, в каком ключе выдерживать макияж и даже в какую обувь обувать прохожих в массовке.
Однако одно дело — уметь рассуждать, и совсем другое — делать. Руки руководителя Цзи еще годились для шитья одежды, но чтобы кто-то видел его за макияжем — такого отроду не бывало.
Мелкими шажками Лань Сяошань тихонько подошел к Шэн Шаояню и принялся в панике набирать текст на телефоне: «Гэ, уговори его! Нельзя же слепо хвататься за первое попавшееся средство, когда припечет!»
Шэн Шаоянь бросил взгляд на экран телефона, даже не вынимая рук из карманов, и лишь негромко бросил:
– Доверься своему Шэнь-гэ.
Лао Цзи выбирал нужные оттенки в чемоданчике:
– Столько лет кисти в руках не держал, ручаюсь только за то, что рука не дрогнет, а какой выйдет результат — сам понятия не имею. – Он перебирал баночки и по ходу дела поинтересовался: – Парень, а откуда ты узнал, что я умею красить?
– Больше двадцати лет назад четвертый фильм режиссера Вана получил награду, тогда выходило ток-шоу с его участием, и вы были художником по костюмам и гриму в той картине. В той передаче вы рассказывали, что ваш дедушка, почтенный Сюй Юньцин, раньше работал гримером-парикмахером в театральной труппе, а позже стал отечественным киногримером первого поколения. Ваша матушка, госпожа Сюй Бицзюнь, унаследовала ремесло отца, и вы с малых лет мотались за ней по съемочным площадкам и театрам. Семейные корни глубоки, так что вы просто не могли не уметь накладывать грим.
Лао Цзи вскинул голову, сжав в руке кисть, и неподдельно изумился:
– Ток-шоу двадцатилетней давности? Да эта передача старше тебя самого! Где ты ее откопал?
Шэнь Сицы улыбнулся:
– В данный момент я хочу выразить признательность великому и могучему интернету!
Впрочем, Шэнь Сицы назвал причину лишь наполовину.
В прошлой жизни он повстречал в гримерной съемочной группы Лао Цзи, которого не видел уже года три-четыре. Тот выглядел измотанным после долгих странствий, а услышав обращение руководитель Цзи, на мгновение замер, отмахнулся и произнес:
– Ого, ты еще помнишь! Только я давным-давно уже никакой не руководитель!
Он пригласил Лао Цзи пообедать, и после трапезы Лао Цзи, попыхивая сигаретой марки Шуанси по десять юаней за пачку, завел разговор о том, что из-за травмы левая нога стала хромать, рабочий темп в съемочной группе оказался слишком высоким, за остальными он больше не поспевал, а отягощать команду ему не хотелось — в конце концов, зарабатывать на хлеб всем нелегко, и он сам подал режиссеру Вань Шалю прошение об отставке.
http://bllate.org/book/31278/3813229
Сказали спасибо 0 читателей