Опрокинув залпом рюмку водки, Цяо Че поморщился от того, как обжигающая жидкость из пасть прямиком обожгла желудок, вызвав неприятное ощущение. Шэнь Цы тоже не стал ломаться: осушив свой бокал, он продемонстрировал пустую чарку, показывая её Цяо Че.
Дно пустой рюмки, обращенное к Цяо Че, вдруг помогло ему понять, откуда же взялась та необъяснимая неприязнь, которую Шэнь Цы питал к нему.
Проведя всё утро вдали от Хо Лин, Цяо Че смог немного расслабиться лишь ближе к концу обеда, но следом накатила волна сложных чувств: если заглянуть вглубь себя, то вместе с облегчением там таилось смутное ощущение незавершённости и досады.
Цяо Че ел немного. Поторопившись, пока не остыл, он выпил суп, и тогда Хо Минсюй снова поднялся, чтобы налить ему ещё полпиалы.Цяо Че только протянул руку, чтобы взять её, как Ми Тин, подняв голову и заметив медленно спускающуюся с лестницы фигуру, удивлённо произнёс:
— Отец?
Рука Цяо Че дрогнула, и несколько капель супа выплеснулись на манжет рубашки Хо Минсюя, мгновенно расплывшись парой мелких масляных пятен.
Все за обеденным столом замерли с палочками в руках, а Шэнь Цы тут же вскочил и направился к старику.
Хо Лин стоял на ступеньках пятой или шестой высоты, откуда вся картина у обеденного стола была видна как на ладони: и пиала с супом, которую Хо Минсюй держал для Цяо Че, и их руки, запутавшиеся так, что они даже не успели разомкнуться — всё просматривалось предельно ясно.
На лице Хо Лин не было той мягкости, что свойственна большинству стариков в его возрасте; его взгляд, острый, как у сокола, пронзал насквозь. И хотя вся семья собралась вокруг стола, он смотрел исключительно на Цяо Че.
Этот взгляд походил на сверкающий клинок.
В глазах Цяо Че на мгновение промелькнула растерянность, но тут же исчезла, сменившись ясностью и невинностью.
Увидев, что старик спускается, Хо Минсюй опустил пиалу и успокаивающе сжал руку Цяо Че:
— Это дедушка. Дедушка, это Цяо Че.
Цяо Че моргнул, озарив лицо идеально выверенной улыбкой, и произнёс предельно почтительным тоном:
— Здравствуйте, дедушка. Мы впервые встречаемся, меня зовут Цяо Че.
Хо Лин слегка опустил веки, глядя на безобидное лицо Цяо Че и на те слова: «впервые встречаемся», истинный смысл которых был понятен лишь им двоим.
Десятилетия способны изменить человека. Цяо Че больше не был тем чистым мальчишкой из прошлого — теперь он открыто стоял рядом с Хо Минсюем, на правах его возлюбленного нагло и властно утвердившись частью семьи Хо, не оставив ему, Хо Лин, даже шанса на возражение.
Хо Лин долго молчал, не выражая никаких эмоций, а затем снова бросил взгляд на стоявшего рядом с Цяо Че Хо Минсюя. Голос старика сочился холодом:
— Ты поел? Если поел, Минсюй, поднимись со мной наверх.
Хо Минсюй кивнул и тихо сказал Цяо Че:
— Я на минутку, подожди немного, и мы поедем домой.
Пальцы Цяо Че, зажатые в руке Хо Минсюя, вовсе не собирались размыкаться — напротив, он крепко дёргал его за руку. Хо Минсюй недоумевающе перевёл на него взгляд: Цяо Че нахмурился, лицо его побледнело, и вид у него был такой, будто ему не на шутку стало плохо.
— Минсюй, — голос Цяо Че звучал негромко, но вполне отчётливо, так что его услышали все: — У меня болит желудок.
При этих словах силы словно стали покидать его тело, он целиком, мягко и бессильно привалился к Хо Минсюю. Тот нахмурился и, приобняв Цяо Че за талию, тихо спросил:
— С чего вдруг заболел желудок?
Еще тогда, в похоронном бюро, Мэн Тин упоминала, что у Цяо Че слабое здоровье. Всего за минуту-две лицо Цяо Че донельзя побледнело, ладонь, которую держал Хо Минсюй, покрылась испариной, дыхание сбилось, стало частым и прерывистым:
— Я хочу домой.
— Это… — видя, как скривилось от боли лицо Цяо Че, Чу Фань поспешно встал, обошёл стол и хотел поддержать его, но Цяо Че почти целиком оказался заключён в кольцо рук Хо Минсюя, так что подступиться к нему было совершенно негде. — Поезжайте скорее в больницу!
Хо Минсюй опустил взгляд на прижавшегося к нему Цяо Че. Из-за разницы в росте он явственно ощущал свежий запах шампуня от его тёмных мягких волос, казавшихся такими же хрупкими, как и сам Цяо Че.
— Я отвезу Цяо Че домой.
У Хо Минсюя не оставалось душевных сил рассыпаться в любезностях перед каждым, он лишь бросил взгляд на деда. Однако прозвучавшие слова не допускали возражений — это были не просьба или совет, а просто извещение:
— Дедушка, мы вернемся в другой раз.
Сколько бы гнева ни клокотало в груди, в данной ситуации Хо Лин не мог ничего возразить. С мрачным лицом он молча кивнул.
— Сам сможешь идти? — тихо спросил Хо Минсюй.
— Смогу, — тихо ответил Цяо Че. Оперевшись рукой о предплечье Хо Минсюя, он с трудом выпрямился, поднял глаза на стоявшего у лестницы Хо Лин и встретился с его пытливым взглядом. Цяо Че бросил на него вызывающую улыбку, в которой не осталось и следа недавней слабости.
Старый особняк стоял в довольно уединенном месте, и машина мчалась по безлюдной дороге, где не было ни единого светофора. Хо Минсюй то и дело отвлекался, бросая взгляды на сидевшего на пассажирском сиденье Цяо Че, и наконец заговорил сам:
— Точно не нужно в больницу?
— Не нужно, — цвет лица Цяо Че ещё не до конца восстановился, одной рукой он прижимал живот и смотрел в окно. — У меня дома есть лекарства.
Он прислонился головой к спинке сиденья, отчего его шея казалась длинной, а линия подбородка — точёной и красивой.
Хо Минсюй нахмурился, слушая его упрямый ответ, и у него почему-то возникло непреодолимое желание закурить.
— У меня есть знакомый врач-гастроэнтеролог, большой специалист, — снова предложил Хо Минсюй.
Цяо Че повернул к нему голову и легкомысленно бросил:
— Правда, не нужно, я сам знаю своё состояние.
Хо Минсюй подумал, что этот Цяо Че, должно быть, родился с талантом доводить его до белого каления, вечно недоговаривая:
— И какое же у тебя состояние?
— Гастрит, — между делом просветил его Цяо Че. — С болями в желудке надо беречься, многое нельзя делать. Например, пить алкоголь — он сильно раздражает слизистую.
На этот раз он высказался исчерпывающе, но для Хо Минсюя лучше бы он вовсе молчал. Лицо мужчины мгновенно помрачнело:
— Раз нельзя пить, зачем тогда выпил?
Цяо Че пожал плечами с невинным видом:
— Впервые в гостях у генерального директора Хо, как же можно было не проявить уважения к семье. К тому же, когда тот господин Шэнь предлагал выпить, ты ведь тоже не был против.
Хо Минсюй остался сидеть как в рот воды набрал. У него не было привычки уделять кому-то особое внимание или держать кого-то близко, и когда Шэнь Цы поднимал бокал, он действительно запамятовал, что у Цяо Че больной желудок.
Заметив, что своим упкором он загнал его в тупик, Цяо Че в высшей степени довольный собой добавил:
— Сегодня у меня ночная смена, ночевать дома не буду.
Добравшись домой и приняв болеутоляющее, Цяо Че поднялся наверх немного поспать, а перед ужином уехал.
http://bllate.org/book/31295/3815274
Сказали спасибо 0 читателей