Готовый перевод The Spoiled Beauty Marries into a Rich Family / Нежная красавица в золотой клетке: Свадьба по расчету: Глава 17

Прибежавший Чжэн Шу едва успел произнести полфразы, как увидел, что Тань Хуайчжоу вышел из комнаты, перехватив руку Се Цзинсяо, которой тот не знал, куда себя деть.

— Проснулся?

Низкий, хрипловатый голос прозвучал почти гипнотически.

Тань Хуайчжоу полностью показался в дверях. Его длинные, с четко очерченными костяшками пальцы мягко охватили ладонь Се Цзинсяо, скользнули между пальцев к нежной подушечке, и, обдавая кожу жаром, легко сжали.

Словно обжегшись, Се Цзинсяо машинально отдернул руку и спрятал ее за спину, слегка поджав длинные пальцы, потирая место, которого только что коснулся Тань Хуайчжоу.

Не успел он опомниться, как кончики его ушей окрасились в нежно-розовый цвет.

Он кивнул и тихо отозвался:

— Услышал здесь шум, вот и пришел.

Се Цзинсяо уловил исходящий от Тань Хуайчжоу холодный аромат, смешанный с запахом табака и какой-то необычной курительной смеси.

Он слегка нахмурился, переводя взгляд на приоткрытую дверь. Там царила непроглядная тьма, и ничего невозможно было разглядеть, чувствовалось лишь, что помещение за дверью огромное и пустое.

Щелк.

Дверь захлопнулась.

— Вещи готовы?

Помощник Чжэн внезапно очнулся от оцепенения и невольно вытянулся в струнку:

— Готовы, все уже в машине.

Тань Хуайчжоу кивнул. Бросив взгляд на стоящего рядом Се Цзинсяо, который, нахмурившись, едва заметно улыбался, пряча за спиной ту самую руку, он спросил:

— Что такое?

— О чем ты?

Се Цзинсяо не сразу понял вопрос, а в следующую секунду Тань Хуайчжоу уже перехватил его за запястье.

Только теперь он заметил, что на белой коже того выступило множество мелких красных пятнышек. Если не приглядываться, можно было принять их за легкое покраснение от сдавливания, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно — это сыпь.

Неудивительно, что Се Цзинсяо ощущал жжение на тыльной стороне ладони; он-то думал, это от того, что Тань Хуайчжоу слишком сильно ее сжимал. Теперь же стало ясно — это аллергическая реакция.

Тань Хуайчжоу, очевидно, тоже увидел сыпь и велел стоявшему рядом Чжэн Шу:

— Отведи его, пусть обработают.

Проводив взглядом спускающихся по лестнице Се Цзинсяо и Чжэн Шу, Тань Хуайчжоу едва заметно улыбнулся уголками губ.

Он развернулся и вошел в комнату.

В темной комнате горел лишь один настенный светильник. Его тусклый свет едва выхватывал очертания рамки, в которой смутно угадывалась ослепительная улыбка юноши.

Тань Хуайчжоу подошел к столу, прислонился к краю и, достав шелковый платок, начал медленно и методично вытирать пальцы, удаляя остатки желтоватого вещества, прилипшего к коже.

Его взгляд упал на деревянную рамку. Тяжело вздохнув, он подцепил пальцем край — черно-белая фотография упала, нарушив стройную струйку дыма, поднимавшуюся из курильницы.

Он открыл крышку, достал тлеющий обломок рога носорога, затушил искры и насмешливо усмехнулся самому себе.

Тань Хуайчжоу потер переносицу.

Все эти годы он не знал, что творит. Никогда не рассматривал всерьез вероятность того, что Цинчжоу еще жив, и искал лишь окольные пути, пытаясь призвать его во сне, но все было тщетно.

Он даже решился на это благовоние из рога носорога в безумной надежде связаться с духом.

Спрятав курильницу и черно-белое фото в ящик стола, Тань Хуайчжоу оглянулся на кожаный диван, заваленный газетами и документами.

Он наклонился и наугад поднял пару листов. В тусклом свете отчетливо проступила пожелтевшая фотография.

На ней был изображен погнутый от удара дорожный отбойник на горном серпантине.

Раньше он считал это несчастным случаем. В тот день лил проливной дождь, машина сорвалась со стофутового обрыва в воду, и уже было чудом, что удалось выловить хотя бы обломки кузова.

Тань Хуайчжоу никогда не смел надеяться, что тот остался жив.

Он прикрыл глаза и тихо усмехнулся.

Небеса смилостивились и позволили ему вернуться. Однако, хоть он и вернулся, но совершенно его не узнавал, да и характер его изменился до неузнаваемости.

Се Цзинсяо, что же с тобой произошло?

Тань Хуайчжоу поднялся и швырнул скомканную газету обратно на журнальный столик. Она задела лежавший у лампы манго, и фрукт покатился, остановившись у самых ног Тань Хуайчжоу.

Он поднял его, поднес к носу — в нос ударил свежий сладкий аромат.

Кожура манго была немного надломлена, обнажая нежную желтую мякоть. Тань Хуайчжоу вспомнил: самый первый подарок, который он ему сделал, был манго. Тот знал, что у него аллергия, но все равно съел его до конца.

Впрочем, хорошо, что аллергия проявлялась только при контакте с кожей, а после еды никакой реакции не было.

Тань Хуайчжоу очистил кусочек и попробовал. Его тонкие губы тут же окрасились в желтоватый цвет, а уголки рта дрогнули, словно он говорил сам с собой:

— И вправду, такой прожорливый и вечно падкий на сладости…

***

Позавтракав, Се Цзинсяо развалился на диване. Тань Хуайчжоу, не успев поесть, получил несколько звонков и в спешке уехал вместе с помощником Чжэн.

Так что в огромной вилле он остался совсем один.

Листая ленту в телефоне, он случайно наткнулся на новости шоу-бизнеса и увидел имя Се Цзинъюня.

Перейдя по ссылке, он прочел официальное объявление о съемках в развлекательном шоу, в котором тот ранее участвовал:

# Се Цзинъюнь получил травму и госпитализирован, в связи с чем не сможет принять участие в съемках второго сезона #

Комментарии были именно такими, как и ожидал Се Цзинсяо: сплошные вздохи «как жаль братика», ну и, конечно, не обошлось без проклятий в его адрес за неблагодарность — как, мол, можно быть таким бессердечным, имея такого брата, как Се Цзинъюнь, и все еще быть недовольным.

Увидев это, Се Цзинсяо лишь холодно закатил глаза.

Такое счастье он с радостью уступил бы им всем, причем в равной мере.Он внезапно вспомнил, что ранее обещал Се Цзинъюню выложить в сети видео с извинениями.

Он мгновенно воспрянул духом, и как раз в этот момент в верхней части экрана телефона всплыло уведомление.

Господин Тань: [В гончарной мастерской уже всё убрали.]

Се Цзинсяо: [Спасибо.]

Господин Тань: [Вернёшься — поблагодаришь.]

На экране высветились три небрежных слова Тань Хуайчжоу, которые неожиданно заставили покраснеть кончики ушей Се Цзинсяо, да так сильно, что от жара, казалось, могла выступить кровь.

Неизвестно с каких пор повелось так, что стоило ему о чём-то попросить Тань Хуайчжоу, как тот непременно требовал плату.

Се Цзинсяо уже думал, что привык к подобному стилю общения.

Но стоило ему вспомнить вчерашний взгляд тех чернильно-тёмных глаз, напоминавших голодного волка, готового в следующую секунду проглотить его целиком, не оставив и следа,

как в душе всё же закрадывался слабый страх.

Се Цзинсяо: [Скажите, у вас случайно нет записи с камер видеонаблюдения храма Шэндэ?]

Господин Тань: […]

Се Цзинсяо: [Я заметил, что на дереве у каменных ступеней висит камера.]

Господин Тань: [Я разберусь.]

Се Цзинсяо: [Не нужно, не нужно, я так, к слову упомянул.]

Господин Тань: [Я велю Чжэн Шу прислать тебе.]

Господин Тань: [Yeah.jpg]

Глядя на поднятые вверх два пальца на экране, Се Цзинсяо вздохнул — он прекрасно понимал, что имеет в виду Тань Хуайчжоу.

Двойная порция «спасибо».

Почти одновременно с этим помощник Чжэн прислал ссылку.

Чжэн Шу: [Видео на облачном диске]

Объем в 4,7 гигабайта, показанный на каком-то бауду-диске, заставил Се Цзинсяо приподнять брови, но, к счастью, времени было навалом, так что можно было спокойно скачивать.

Взяв тарелку с недоеденным десертом, он поднялся на второй этаж. Пирожные принес помощник Чжэн еще ранним утром, причем в ассортименте были представлены практически все вкусы этой марки, за исключением главной фирменной особенности — мангового.

Впрочем, он и не привередничал: уже хорошо, что вообще было что поесть.

Вернувшись в комнату, он отыскал бархатную ткань, на которой раньше расставлял фарфор, и повесил ее на стену в качестве фона.

Установив телефон на подставку, он соорудил подобие импровизированной студии.

Вот только освещение в комнате было тусклым, и качество съемки оставляло желать лучшего.

Се Цзинсяо ничего не оставалось, кроме как сделать шаг к выключателю верхнего света. Стоило ему нажать на клавишу, как вся комната залилась ослепительно-белым светом.

Словно несколько мощных софитов ударили прямо в глаза, и Се Цзинсяо торопливо зажмурился, оступившись и свалившись обратно на кровать.

Подождав, пока глаза привыкнут к яркому свету, он медленно их приоткрыл, однако на ресницах все еще блестели невольные слезы. Вытирать их было некогда, и Се Цзинсяо, набравшись храмости, на одном дыхании выпалил заготовленную речь.В объективе светлели яркие лампады, отчего его белоснежная кожа казалась почти болезненной, а на влажных ресницах дрожали капельки воды. Стоило ему чуть моргнуть, как слезы переливались через край алых уголков глаз, скатываясь к самому кончику подбородка, а затем капали на нанизанные на запястье сандаловые четки — вырезанные на них узоры лотосов смачивало влагой, и от этого он выглядел еще больше похожим на распустившийся лотос, поднявшийся из воды.

Но Се Цзинсяо не обращал на это никакого внимания. Его волновало лишь то, не запинался ли он во время начитки текста.

Прослушав запись с закрытыми глазами, он решил — неплохо.

Тогда Се Цзинсяо тут же подошел к выключателю и погасил все лампы. Лишь после этого боль ушла, уступая место тишине и уюту.

Он лег обратно в постель, но видео в облачном хранилище не скачалось даже на одну десятую. Тяжело вздохнув, он перевел длинные пальцы на страницу пополнения счета, и практически в тот самый момент, когда платеж прошел успешно, раздался мелодичный звон.

Загрузка завершилась.

Отыскав в записях с камер наблюдения видеозапись того дня, он отчетливо увидел, как в самый момент падения Се Цзинъюнь первым же делом попытался ухватиться за полу его одежды, из-за чего он сам качнулся, а его руки заходили ходуном — со стороны казалось, будто он изо всех сил старается дотянуться до Се Цзинъюня, пытаясь затащить его обратно.

Но на самом деле и в мыслях не было ничего подобного.

Впрочем, подобные кадры могли сделать только что записанное видео еще более убедительным.

Се Цзинсяо вырезал этот фрагмент, прикрепил его в самом конце своего ролика, а заодно заботливо прикрыл голову Тань Хуайчжоу смайликом с широкой улыбкой.

Се Цзинсяо долго искал подходящую картинку, но все встроенные в приложение стикеры выглядели странно, так что ему пришлось выбрать милого смеющегося цыпленка.

Когда всё было готово, он открыл приложение с короткими видеороликами, загрузил запись и отметил всевозможные хэштеги, связанные с Се Цзинъюнем.

#сочувствую_братцу_Цзинюню#

#братец_Цзинюнь_ранен#

#Се_Цзинъюнь_храм_Шэндэ#

…

Он даже дал материалу сухой протокольный заголовок:

#Официальные_извинения_в_связи_с_ранением_айдола_Се_Цзинъюня#

После этого он нажал кнопку публикации.

Поскольку аккаунт Се Цзинъюня был совершенно новым и не имел никакой фанатской базы, он даже потратил кругленькую сумму на продвижение и покупку просмотров в трендах.

Закончив со всеми делами, он отбросил телефон в сторону и принялся рассматривать несколько привезенных с собой фарфоровых изделий.

Между тем в кабинете президента корпорации Тань сидевший во главе стола мужчина молча смотрел воспроизводимое на экране телефона видео, не произнося ни слова, однако от окружающего воздуха веяло таким холодом, что тот казался готовым превратиться в корку льда.

Сидящий напротив помощник Чжэн машинально сглотнул слюну, не смея издать больше ни звука.

http://bllate.org/book/31393/3828050