Готовый перевод Destined Blossoms / Цветение персиков в тенях судьбы: Глава 18

Взмах за взмахом — и вот древесный сучок оборачивается тушью, а жёлтая земля становится белой бумагой. Линии складываются в горы и воды, и рисование превращается в радость, не знающую равных среди практик. На Горе Тайцин она без устали создавала всё новые и новые картины; казалось, каждый из пиков Горы Тайцин успел запечатлеться на её полотнах. Но ныне я почему-то уже не вижу, чтобы она бралась за кисть. Бормоча что-то себе под нос, я предавалась воспоминаниям о днях минувших.

В подёрнувшемся рябью поле зрения на самом краю приметился прохожий: некто крался сюда, ступая на цыпочки. Я тотчас собралась с мыслями, подумав, что имя Цюэ Сюань и впрямь обладает весом — вот и первый гость пожаловал. Подойдя ближе, этот человек осмотрелся по сторонам и нерешительно произнёс:

— Ты только что сказала: чашка чаю — сколько стоит?

Я ответила:

— Берём шесть монет. Попьёшь чаю, гость? Смотри, какая большая пиала.

Посетительница подошла ещё ближе и понизила голос:

— И впрямь всего шесть монет?

Я снова ответила:

— Конечно, гостья моя, мы люди честные, чужого не обижаем. Давай-ка я налью тебе пиалу. — Я взглянула на Юань Чжи. Та кивнула, повернулась, заварила чай и принесла пиалу. Я протянула её страннице. Та держала посудину в руке, всё ещё колеблясь и не решаясь отпить. Мне стало немного досадно, и я произнесла:

— Это же не яд. Если не веришь, хочешь, я выпью пиалу у тебя на глазах? — С этими словами я уже потянулась забрать её пиалу.

Но та прикрыла чашку рукой и с усмешкой протянула:

— Девица, не гневайся. Цвет твоего чая так нежен, я загляделась. Пью, пью прямо сейчас! — Опрокинув голову, она шумно сделала несколько больших глётков, с стуком опустила пиалу на стол и во весь голос воскликнула:

— Славный чай!

Я улыбнулась:

— То-то же. Не желаешь ли ещё пиалу?

Выражение её лица вновь стало нерешительным. Отвечать она не стала, лишь пошарила в кармане и, извлекая оттуда крупную монету, дрожащим голосом спросила:

— А Монета «Десять» сгодится?

— Подойдёт, почему же не сгодиться. — Мне было смешно: до чего же странный этот Уезд Хуай! Никто не любит чай, а когда наконец кто-то объявился, так выглядит так, будто сроду в руках денег не держал.

Я взяла у неё крупную монету, а Юань Чжи достала из плетеного короба баночку, выбрала оттуда четыре малые ходовые монеты и протянула ей. Получив деньги, та мгновенно забыла о недавних сомнениях. Подняв руку, она разгладила четыре малые ходовые монеты на ладони и принялась их разглядывать, а в уголках глаз и на брови так и просилась нескрываемая радость.

Я наблюдала за ней со стороны, едва сдерживая смех: неужто этот человек никогда денег не видел, раз может так радоваться четырём вящим медным монеткам? Я тихонько шепнула на ухо Юань Чжи:

— Посмотри на её глаза — вылупились, как медные колокольца. Только сегодня я наконец поняла, что значит выражение «глаза загораются при виде денег».

Однако Юань Чжи вовсе не собиралась насмехаться. Она шагнула вперед и обратилась к той женщине:

— Гостья, не хочешь ли ещё пиалу?

В ответ та озарила нас сияющей улыбкой, широко раскинула рот и выпалила:

— С удовольствием, с удовольствием! Пожалуйста, ещё пиалу! Нет, прошу, налейте ещё две!

Юань Чжи едва заметно улыбнулась, молвила «хорошо» и достала ещё две пиалы. Мне сделалось чуточку досадно: эта женщина совсем не проявляет ко мне уважения! Когда я спрашивала — она молчала, а стоило спросить Юань Чжи, как она тут же расплылась в улыбке, да ещё и добавила две пиалы сверху. Уж не потому ли, что Юань Чжи хороша собой?

Юань Чжи до краёв наполнила чай и уже собралась лично вручить его гостье, но я, не говоря ни слова, перехватила пиалы на полпути. Держа в обеих руках по большой чаше, я подошла к этой посетительнице, вытянула руки вперед и холодно бросила:

— Твой чай.

Глупышка, заставлять высочество принцессу подавать тебе чай — так ведь и до сокращения отведённого тебе срока жизни недалеко.

Женщина обеими руками бережно приняла чашки, совершенно не обращая внимания на мой ледяной тон, и лишь таращилась на обе пиалы, ухмыляясь так, будто перед ней лежали две горы золота. Чем дольше я глядела, тем меньше понимала происходящее: чай, который мы продаем — самый обыкновенный листовой чай, его и близко не сравнить с тем, что подают ко двору в императорских покоях. Разве он стоит такого восторга? Неужели всё дело лишь в том, что его заварила сама Юань Чжи? Метнув на неё грозный взгляд, полный острых клинков, я перевела глаза обратно: гостья уже осушила обе огромные пиалы и шарила по карманам в поисках денег.

— Большое спасибо за чай вашему благородию, вот плата. — Она передала Юань Чжи две крупные монеты.

Я бросилась вперед, подхватила одну из них и потребовала ответа:

— Ты же только что получила четыре мелкие монеты! Две пиалы стоят двенадцать монет, к чему отдавать две крупные, чтобы мы ещё сдачами утруждались?

Эта девчонка так заворожена чаем Юань Чжи, что, пожалуй, и смену-то хранить дома станет, как реликвию! В нынешние времена чудаков хватает, а долг каждого подданного — оберегать высочество принцессу!

Услышав это, женщина перепугалась до полусмерти. Застыв на месте, она беспомощно заикалась:

— Это... Это...

Глядя на её перепуганное лицо, я решила, что попала в самое яблочко, и уже вознамерилась сделать шаг вперед, чтобы насильно сунуть крупную монету ей обратно в руку. Но Юань Чжи выступила вперед, заслонив меня собой, и мягко произнесла:

— Прошу прощения, гостья моя. Моя младшая сестрица нравом излишне ретива, она вовсе не желала вас оскорбить. Вот, возьмите сдачу — восемь монет, посчитайте хорошенько.

Она разложила на ладони восемь мелких монет точно так же, как прежде, и стала загибать пальцы, пересчитывая по одной. Досчитав до восьмой, она наконец улыбнулась, с благодарностью кивнула Юань Чжи, бережно завернула монеты в квадратный лоскут ткани, спрятала в карман, отвесила нам обеим поклон и зашагала прочь из торговой лавки.

Наконец проводив её, я шумно выдохнула и обратилась к Юань Чжи:

— Зачем ты только что потакала ей? По-моему, эта бабёнка престранная, лучше бы прогнать её поскорее. Ты с ней так добра — смотри, ещё вернётся.

Юань Чжи, чьи пальцы коснулись денег, как раз ополаскивала руки из кувшина. С улыбкой она произнесла:

— Это мне хочется спросить тебя: неужели ты и больных своих встречаешь вот такими же холодными речами?

Я достала из сумочки шёлковый платок и протянула ей:

— Тут ты не права. Я никогда не стану лечить таких людей.

Принцесса вытерла руки, убрала платок в сумочку, легонько ткнула меня пальцем в лоб и с досадой вздохнула:

— Когда же ты избавишься от этой привычки встречать людей по одёжке?

Я возразила:

— Разве ты не слышала поговорку: внешность рождается в сердце? Та девица с самого начала выглядела воровато, глаза бегали, шныряла туда-сюда — разве может от такой быть какой-то толк?

Юань Чжи уселась обратно на скамью, немного подумала и тихо промолвила:

— Она вовсе не странная. Пожалуй, самые странные здесь — это мы с тобой.

Я остолбенела, тут же присела рядом с ней и выпалила:

— Что это значит? Я ничего не понимаю.

Юань Чжи пояснила:

— Помнишь ту сатиру на праздничном банлете несколько дней назад?

Я кивнула:

— Конечно. Как мужчину лупила собственная жена. Тогда у Императора и у тебя лица сделались прескверные, когда вы увидели, как тот пьёт вино. Наверное, цель твоего нынешнего выхода в свет тоже как-то связана с тем представлением?

Юань Чжи заговорила:

— Верно. А помнишь ли ты, что тот мужчина расплатился за выпивку именно Монетой «Десять»? Торговка вином тогда обмолвилась, что только открыла лавку и у неё ещё не хватает мелкой монеты, а потому позволила ему выпить лишнюю чашу в уплату. Теперь-то глядится так, будто это было лишь отговоркой. Насчёт нехватки разменной монеты — пожалуй, правда, но даже будь она у неё в достатке, вряд ли стала бы вытаскивать на свет.

Я возмутилась:

— Разве это не грабеж серед бела дня? Чем отличается от принудительной торговли? Если все лавочники станут так поступать, кто вообще осмелится что-то покупать?

Юань Чжи закрыла глаза и молчала. Лишь спустя мгновение она произнесла:

— Ты совершенно права. Если так пойдет и дальше, как простому люду свести концы с концами? Впрочем, дело тут не в купеческом мошенничестве: среди них тоже немало тех, кому приходится несладко. На самом деле всё из-за этой самой Монеты «Десять»...

Не успела Юань Чжи договорить, как вдали внезапно поднялась суматоха. Вытянув шею, я глянула туда: целая толпа людей шумно и мощно двигалась прямо в нашу сторону. Я толкнула Юань Чжи локтем и произнесла:

— Гляди-ка, на улице вроде бы весело. Куда это они направляются? Неужели сегодня дают какое-то акробатическое представление?

Юань Чжи тоже посмотрела туда, а через мгновение резко вскочила со словами:

— Дурно дело!

Я испугалась и тоже поднялась на ноги:

— Что дурного? По мне так там просто какое-то представление, давай лучше свернем лавку и тоже пойдем поглазеем... Ой, сколько народу... Погоди-ка... Ой, они... кажется, они идут прямо к нам!

Юань Чжи положила обе руки мне на плечи с искренним выражением лица:

— Именно к нам и идут... Сворачивать лавку уже поздно.

Я ужаснулась:

— Почему это? Что случилось? За нами что, слежка? Неужели та девица привела людей мстить за моё скверное обращение?

Юань Чжи вдруг залилась смехом, хватаясь за живот:

— До чего же я тебе поражаюсь! Как тебе удается каждый раз поворачивать события столь причудливым образом? Скажи на милость, сколько уличных романов ты тайком перечитала за моей спиной?

Я встревожилась:

— Время ли сейчас допытываться до всякой чепухи? Что здесь вообще происходит?

Смеясь, Юань Чжи одернула верхнюю одежду, распрямила плечи, глядя на приближающуюся толпу, похожую на растревоженный пчелиный улей, и бодро объявила:

— Пора встречать гостей!

Ничего не понимая, я выглянула наружу: та толпа находилась уже менее чем в нескольких чжанах от нас, а бежавший в самомпереди человек распустил руки, буквально бросаясь на нас со всех ног, и завопил:

— Скажите, у вас и вправду чай по шесть монет за пиалу?!

— Д-да, верно... — растерянно протянула я.

Эта толпа и их пронзительные взгляды заставили меня всерьез усомниться: а не ошиблись ли мы с ценой? В Столице пиала чаю стоит семь монет, в Уезд Хуай цена ниже на одну монету — думается мне, не должно быть слишком дешево? Пожалуй, моё замешательство лишь усилило её подозрения, и она тут же спросила:

— И можно платить крупной монетой?

Стоило мне вымолвить это, как толпа зашумела, люди замахали руками, наперебой выкрикивая:

— Мне пиалу!

Юань Чжи знаком велела всем умолкнуть, а затем наклонилась к той женщине и спросила:

— Откуда вы все здесь?

Та ответила:

— Я шла по дороге, услышала, как люди говорят, что у вас чай дешёвый, вот и пришла. Наверное, все здесь собравшиеся — точно так же.

Я проследила за направлением её руки: кажется, тот странный человек ушел именно отсюда. Стоило ей уйти, как явилась целая толпа таких же, как она. Я не удержалась и воскликнула:

— До чего же дорогой у вас в округе чай, раз вы так сломя голову сюда несётесь!

Женщина ответила без обиняков:

— Ох! Да по меньшей мере тридцать вэней!

Я потрясенно уставилась на Юань Чжи. Та держалась спокойно, лишь лицо потемнело самую малость. Увидев, что мы не спешим выставлять чай, женщина поторопила нас:

— Что такое, передумали?

Юань Чжи окинула взглядом толпу и громко произнесла:

— Мы искренне признательны всем собравшимся здесь за поддержку. Однако заготовленного на сегодня чаю в обрез, и чтобы хватило на каждого гостя, мы вынуждены просить каждого брать строго по одной пиале. Надеемся на ваше понимание!

Толпа вновь загалдела, однако слова Юань Чжи звучали разумно и справедливо, поэтому гомон вскоре утих, и перед прилавком вытянулась длинная змейка очереди.

Глава 18

Я держала в руках наполовину пустой горшок с деньгами и косила глазом на Юань Чжи. Одной рукой она поддерживала большую чашу, а в другой держала кувшин с чаем, аккуратно подливая воду. На поверхности мгновенно всплывали растрепавшиеся чайные листья, легонько кружась в чашке подобно заблудившимся малькам.

Уже проданы десятки пиал.

Она заварила десятки пиал, но руки её по-прежнему не дрожали. А вот я устала давать сдачу так, что в глазах рябило, да и руки с носом пропитались медеплавильным душком.

Сквозь затуманенный взор я видела, как сияют её ресницы, а аккуратно причесанные у висков пряди волос растрепались и падали на щеки. Не будь мои руки сплошь измазаны грязью, я бы сама заправила ей волосы за ухо.

Сначала, помимо заварки чая, Юань Чжи приходилось ещё и мыть пиалы. Разумеется, припасённой посуды не хватало, так что мытьё шло одновременно с заваркой. Позже стоявшая в очереди публика выразила недовольство — люди стали кричать тем, что впереди, чтобы те не пили прямо из горлышка. Тогда каждый просто брал в руки пиалу, наклонял её в воздухе, и струйка зелёного чая текла прямо в рот, что позволило обойтись без мытья чашек.

http://bllate.org/book/31441/3834953

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 19»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Destined Blossoms / Цветение персиков в тенях судьбы / Глава 19

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.