Готовый перевод Landing at Dawn / Приземление: Сквозь тернии к любви: Глава 16

Я тупо смотрела на эти слова, и во мне снова поднималась острая, невыносимая боль. Почему я так невыносливо страдаю от ее заботы? Разве ей есть дело до того, хорошо мне или плохо? Зачем она вообще сует свой нос во всё это! Но стоило ей проявить заботу, как я тут же размякала, теряла всю гордость и мне отчаянно хотелось найти повод поддаться ей и пойти с ней на контакт, увидеть ее.

Но я не могла с ней увидеться. У меня была самая настоящая ломка.

Я ответила: [Ничего подобного, в последнее время я действительно очень занята, лучше поищи кого-нибудь другого]

Прошло очень много времени, прежде чем она прислала ответ: [Хорошо]

Я делала вид, что мне всё равно, и не заглядывала в телефон, но в душе все ждала: почему же телефон до сих пор не звонит. Прошло немало времени, и я наконец дождалась того результата, которого добивалась, но от этого мне стало еще тоскливее.

Я с усилием закусила губу, и глаза защипало от выступивших слез. Лао Жуань и остальные как раз ушли в туалет, оставив меня одну сторожить вещи в лагере. Постепенно темнело: отдыхающие на природе то тут, то там зажигали огоньки, некоторые уже начали собирать вещи и расходиться. По небу пролетали редкие одинокие птицы, а перед моими глазами оставалось лишь зимнее заходящее солнце.

Когда Лао Жуань с остальными вернулись, я предложила собираться домой. Кажется, поднялся ветер, но они по-прежнему были полны энтузиазма и говорили, что нужно найти какое-нибудь место, поесть шашлыка и немного выпить — завтра ведь все равно выходной.

Выпить — что ж, неплохо.

Хочешь поесть ночью чего-нибудь вкусненького?

Изначально напиться планировала я, но в итоге подруга Цзоу Жань после пары стаканов захмелела от выпивки, которую подливал Лао Жуань. Я никак не ожидала, что эта такая крутая девчонка окажется слабее меня в алкоголе. В итоге мне и Лао Жуань пришлось вместе с Цзоу Жань провожать ту девушку обратно в отель, и около десяти часов вечера наша компания окончательно разошлась.

Вернувшись домой и немного подумав, я решила, что нельзя заглушать тоску алкоголем и пытаться так сбежать от чувств — это слишком вредно для здоровья, оставалось только держаться изо всех сил.

Качество сна у меня отменное, стоило мне только коснуться подушки, как я проваливалась в сон, поэтому я и начала спать, чтобы спастись от своей тоски по ней, и благополучно прожила так целую неделю.

И она действительно вела себя тихо целую неделю, две недели...

Я думала, что стоило мне один раз отказать, как избалованная балованная маменькина дочка преисполнится ко мне отвращения и больше не станет меня искать. Мой мир понемногу успокаивался, я уже отказалась от стремления к далёкому счастью, желая лишь простой, пресной и размеренной жизни изо дня в день.

Но не успела подойти к концу вторая неделя, как в пятницу утром она снова объявилась.

Утренний объем работы был немаленьким: мне предстояло выверить несколько сумм в смете. Речь шла о семи- и восьмизначных цифрах, и я боялась ошибиться с разрядами и поставить запятую не на том месте. Уткнувшись глазами в экран компьютера, я тщательно, до малейшей черточки пересчитывала все цифры, сосредоточившись до предела и не позволяя себе расслабиться ни на секунду. В итоге, закончив дела, я размяла затекшие и ноющие плечи с шеей, потерла уставшие глаза — и только тогда заметила ее сообщение в WeChat.

Прошло уже два часа.

Она: [Если тебе нужно, чтобы кто-то помог набрать баллы в приложении, можешь обратиться ко мне, я там еще не зарегистрирована]

Я перечитала эту строчку, снова потерла глаза, дважды сверила имя в заметках и еще полчаса разглядывала это предложение туда-сюда, потратив на раздумья над ним целое утро.

Во-первых, когда обычный человек видит ссылку на помощь от того, с кем не общался сто лет, его первой реакцией всегда бывает закатывание глаз, за которым следует ответ в зависимости от характера. По моей привычке я бы закатила глаза, скопировала ссылку, открыла это приложение, помогла, вернулась в чат и ответила «готово, скалящийся смайлик.jpg» — с какой стати кому-то предлагать свою помощь по собственной воле?

Во-вторых, с какой стати ей помогать мне с этой платформой? Неужели я похожа на любительницу халявы? Как она могла так о мне подумать? И потом — ну не зарегистрирована она там, и что с того? Хочет сказать, что с нового аккаунта точно всё получится? Неужели этому человеку просто не о чем со мной поговорить? Стоп, погодите-ка, а с какой стати ей вообще со мной разговаривать!

Окончательный вывод заключался в следующем: она не в своем уме. Она вечно такая своенравная и вечно норовит внезапно ворваться в мою жизнь и всё растревожить.

Не хочу отвечать. Нельзя отвечать. И страшно отвечать.

Наверное, влюбленность именно такова: стоит другому чуть-чуть приподнять удочку, как тебе уже кажется, что он пришел тебя поймать. Когда любишь кого-то, неизменно попадаешь в ловушку ощущения, что весь мир крутится вокруг тебя, и любые поступки этого человека способен связать с собой. Я не хотела давать себе никаких надежд, поэтому не могла сделать ни шагу вперед.

И вот так она снова заставляла меня думать о ней каждую секунду, словно установила в моем сердце каменную стелу с высеченной на ней надписью: ты мне еще не ответила.

После этого я потратила целые сутки на то, чтобы усмирить беспорядочный рой мыслей и бешеное биение сердца.

День выдался на редкость суматошным, вечером предстояло деловое застолье, где, разумеется, не обошлось без алкоголя. Вернувшись домой около десяти вечера, я еще не протрезвела, но от меня с ног до головы разило табачным дымом и выпивкой из ресторанного кабинета. Не обращая ни на что внимания, я швырнула телефон и отправилась в душ.

Выйдя из ванной, я все еще ощущала легкое головокружение, а в телефоне висело несколько новых сообщений в WeChat. В ту самую секунду, как я зашла в приложение, меня вдруг пронзило какое-то предчувствие. Окно чата выскочило на экране, подтверждая догадку. Это была она.

Она: [Сегодня было много дел?]

Мне послышалось, будто она дышит прямо возле моего уха — точь-в-точь как в тот вечер, когда мы ели мороженое при лунном свете, и стоило ей пару раз взмахнуть ресницами, как я уже попробовала до безумия сладкое мороженое.

Как же так, я ведь не ответила, а она все равно пришла ко мне.

Я думала, что уже переросла тот этап, когда человеку требуется черпать душевное тепло от родных и друзей, но в этот самый момент я неожиданно раскисла.

Напившиеся люди очень уязвимы и отчаянно нуждаются в заботе.

Особенно в ее заботе.

Сегодня и правда выдался тяжелый день: возвращаясь домой, я ощущала лишь раздражение и усталость. Но в эту секунду, получив приветствие, на которое я вовсе не рассчитывала, вся дневная хандра испарилась без следа. Удивительно, но это принесло даже больше легкости и комфорта, чем те ощущения сразу после душа, когда с меня сошла вся усталость. Казалось, воздух, слишком долго скапливавшийся в груди, наконец проткнули иголкой, и у всего этого давления нашлся выход наружу.

И чем лучше мне становилось, тем сильнее я боялась поддаться этому искушению.

Я не смела питать надежд на ее заботу, не смела тешить себя несбыточными фантазиями, но все же нашла предлог, чтобы себя убедить: она просто шлет дежурные приветствия, для обычных друзей спросить о таком — вполне нормальное дело, к тому же мы — дальние родственники, знакомые с самого детства, но так и не ставшие близкими. Если не ответить и теперь, это будет выглядеть слишком неучтиво.

Я не хотела казаться слишком неестественной — чем больше неестественности, тем сильнее заметно, как сильно я на самом деле переживаю.

Я: [Да, только что освободилась и пришла домой, что-то случилось?]

Тон постаралась сделать как можно более холодным. Пока во мне еще оставалась доля трезвости.

Она: [Ничего, просто видела, что ты весь день не отвечаешь, немного волнуюсь...]

Она закончила фразу многоточием, и это снова заставило меня ждать продолжения. Разве многоточие не означает, что она еще не договорила?

Но я прождала довольно долго, а продолжения не последовало.

В самом деле, в наши дни не ответить на сообщение — это вполне нормально, о чем тут вообще беспокоиться. Я мысленно ворчала про себя. Но руки действовали сами собой, и на экран легли набранные слова: [Жива-здоровьеце отличное, не переживай.]

В ответ она прислала смайлик со сдерживаемым смешком, а следом прилетело новое сообщение: [Ты сегодня ночуешь у себя дома или у мамы?]

Я: [У себя]

Она: [Хочешь поесть ночью чего-нибудь вкусненького?]

Пока я еще гадала, что на этот раз значат ее слова, и раздумывала, стоит ли продолжать отвечать в духе «не хочу», прилетело следующее: [Я как раз неподалеку от твоего дома]

И что дальше?

Затем я увидела, что статус в поле ввода изменился на «печатает...». Прошло еще много секунд, но больше ничего не пришло. Ей почему-то очень нравилось бросать слова на половине. И что с того, что она рядом с моим домом? Это что же, по ее логике, дает ей законное право завалиться ко мне перекусить среди ночи?

Мой здравый смысл сурово предостерегал меня отказаться, но голова оказалась до отказа забита безрассудством. Я в нерешительности набросала пиньинем словечко «хорошо», как в окне чата всплыло еще одно сообщение: [Пойдет барбекю?]

Я наконец нажала кнопку отправки этого «хорошо». Потерявшая голову часть меня окончательно одержала верх над всем остальным рассудком.

Она ответила: [Жди меня дома, скоро буду]

И приложила анимированный стикер с доставщиком еды.

Довольно мило. Этот стикер.

Я невольно усмехнулась, и по телу разлилась непривычная легкость.

В ожидании я не могла просто сидеть сложа руки и нашла себе занятие: ополоснула два пивных бокала, достала несколько банок пива. Глянув на часы, я поняла, что прошло всего десять минут — вряд ли она успеет добраться так быстро. Я принялась за дело с новой силой: вымыла полы, протерла столы и стулья, и тут зазвонил дверной звонок.

Мое тело качнулось от неожиданного рефлекса, но прежде чем я успела полностью повернуться, я замерла, развернулась обратно, чтобы до конца вытереть стол, и лишь потом пошла открывать дверь.

Ее сияющие глаза в тот же миг озарили светом мое сердце.

Сегодня она была без макияжа, в защитной маске, но даже этого оказалось достаточно, чтобы мое сердце затрепетало.

— Заходи, — я постаралась сделать вид, что сохраняю невозмутимость.

Ее лучистые глаза улыбнулись, засияв еще ярче.

— Поможешь донести?

Я бросила взгляд на пакеты в ее руках и поспешно забрала их. Ой, какая бестактность! Эта неловкость с моей стороны выдала мое волнение с головой: если бы я не пялилась всё это время на ее глаза, как я могла не заметить, что пакеты такие тяжелые. Хорошо хоть, об этом знаю только я.

— Тапочки в шкафу.

Она уже бывала здесь в прошлый раз и даже оставалась ночевать, так что я позволила ей брать их самостоятельно.

Я направилась прямо к обеденному столу, поставила еду и села, поджидая ее.

Она переобулась, стянула на ходу маску и подошла:

— Будем пить пиво?

— Угу, а тебе нельзя?

— Можно.

Она села, вскрыла пакеты с едой и аккуратно расставила всё коробочки.

Я открыла две банки пива, разлила его по бокалам. Пузырьки с журчанием устремились вверх, белая пена перехлестнула через край и тонкими струйками потекла по стенке бокала.

Я склонилась над столом, приблизилась и сделала большой глоток.

В ушах звучал легкий смех, который вместе с распространяющимся по телу алкоголем проникал в каждую клеточку моего организма.

Я искоса бросила на нее взгляд:

— Чего смеешься?

Она закусила губу, пряча улыбку, и отвернулась.

Я сделала еще один большой глоток пива, подлила немного в ее бокал — опасаясь, что снова польется через край, наливать доверху не стала.

Она вытянула салфетку, вытерла руки, взяла стоявший рядом бокал, чокнулась с моим и в несколько жадных глотков осушила больше половины.

Глядя на такую ее удаль, я решила, что не могу ударить в грязь лицом. Взяв свой стакан, я залпом, под звуки бульканья, опустошила его до дна, наполнила снова и снова выпила всё единым махом.

Этот бокал я осушала вовсе не ради того, чтобы спасти лицо.

Мое безумное сердцебиение требовало продолжения, терпкий алкоголь дурманил голову, глухая полночная темнота сторожила мой покой, а она была нежной и хрупкой луной. Я боялась, что жар моего пламени растопит ее, поэтому оставалось лишь остужать себя всё новыми глотками ледяного пива.

Это действительно немного помогло: мне стало гораздо прохладнее, и я снова долила доверху почти опустевший бокал.

Она перехватила мою руку с бутылкой:

— Ты... что творишь? Зачем столько пить? Мы еще еду толком не тронули, так ведь и опьянеешь от одного пива.

http://bllate.org/book/31471/3839421