Готовый перевод My Uncle's Isekai! / Твою ж археологию! Попал в другой мир прямо в туалете: Глава 18

Название школы Ханьфу на слух звучало так, будто её открыли какие-нибудь корейские пижоны, но на этом материке явно не существовало такой страны, как Корея. Что же касается остальных государств… Ху Сяохай знал лишь одно: неподалёку от границ Резиденции правителя Цзюэ раскинулась земля, где круглый год кружился снег. Она не принадлежала ни одному государству, и ни одна страна не смела туда соваться. Причина была всего одна: там располагалась крупнейшая в Цзянху секты континента — Дворец Ясного Снега.

Хозяин Дворца Ясного Снега, в понимании Ху Сяохая, был кем-то вроде самого крутого и грозного лидера боевых искусств из романов в жанре уся. Обычные люди не смели связываться с таким человеком просто так; а если уж решались на это, то сперва взвешивали собственные силы или же сговаривались с другими мастерами боевых искусств, чтобы разделить ответственность.

Короче говоря, Дворец Ясного Снега в глазах Ху Сяохая пока оставался неисследованной локацией, окутанной густой и таинственной дымкой. О нём доводилось только слышать, но самих его обитателей никто не видел.

Среди других ожидающих исследования локаций значились: Государство Ваньсян на востоке, славившееся выращиванием зерновых культур, включая всевозможные овощи и фрукты, — можно сказать, великая сельскохозяйственная держава. Из-за засухи в Цзюэ Ванду Ху Сяохай знал, что большая часть продовольствия поступает в Государство Сюаньюань именно из Государства Ваньсян; а также Государство Тайгу на юге, где процветали всяческие изобретения, рождалось больше всего литераторов и ученых, и, по слухам, водилось множество красавиц. Это была единственная страна, чьи корабли выходили в открытое море; они строили прочные судна, а их технологии далеко превосходили Государство Сюаньюань и Государство Ваньсян.

Правда, когда Ху Сяохай впервые услышал это название, он расслышал его как «Тайгу» (тайгу — барабаны).

Ху Сяохай:

— Им так сильно нравится бить в барабаны?

Юйвэнь Хуа:

— … — он размышлял, каким образом разговор мог свернуть в эту сторону.

Если выражаться простым народным языком, на этом материке существовали три страны, семь столиц и шесть великих сект.

Три страны, разумеется, Сюаньюань, Ваньсян и Тайгу; семь столиц — это важнейшие города, подчинённые императорам трёх держав (если взять в пример Государство Сюаньюань, то его первой столицей являлось Цзюэ Ванду); а под шестью сектами подразумевались шесть самых знаменитых школ боевых искусств на континенте.

— Не ожидал, что здесь тоже популярен романтический дух великих героев… — Ху Сяохай думал, будто подобные трюки с сектами существуют только в его собственном мире.

Чжуан Суянь, проверяя все его вещи, повернул голову и спросил:

— Что?

— Да секты эти, — Ху Сяохай крутил в пальцах книжонку в синей тканевой обложке. Он специально попросил Шилио принести её из простого народа.

В Резиденции правителя Цзюэ подобных простонародных вещиц не водилось — там хранили лишь всевозможные труды по истории, географии, политике, а также классические романы и сборники стихов.

Чжуан Суянь бросил взгляд на название книги: «Две непревзойденные красоты».

— Всё это сочинено по рассказам уличных сказителей, молодому господину лучше поменьше читать такое. — Чжуан Суянь вытянул книгу из его рук и бросил прямо в стоявшую рядом искусно сплетенную маленькую бамбуковую корзинку.

Думаете, эта корзинка предназначалась для всякой всячины? Как бы не так! Эта великолепная корзинка ручной работы была сплетенной из свежего бамбука, срубленного до того, как ему исполнится три месяца. Её изнанка и внешняя сторона были давным-давно тщательно отполированы до гладкости, так что она ни за что не могла поцарапать руку, и шла ни в какое сравнение с обычными плетеными корзинами с рынка.

В её плетение были вплетены кружевные цветочные узоры, а края украшали искусно вышитые крошечные фиолетовые цветочки, пропитанные отборной серой амброй. Столь изысканная и прелестная корзиночка служила вовсе не для хранения мелочей — её использовали для… мусора.

Ху Сяохай пожил в Цзюэ Ванду уже какое-то время, и его система ценностей начала понемногу переворачиваться. Раньше он бы поднял шум из-за любой мелочи, но теперь стал гораздо спокойнее.

В конце концов, если человек целыми днями находится там, где из нефрита, драгоценных камней и агата делают абсолютно всё, то изысканная бамбуковая корзиночка… разумеется, обязана служить мусорным ведром!

Ху Сяохай жалобно завопил, пытаясь дотянуться до книги:

— Я же еще не дочитал!

Что за привычка — вырывать книгу на самом интересном месте! Как же больно падать в эту ямку! Знал бы, сперва заглянул на последнюю страницу, чтобы узнать, чем всё кончится!

Чжуан Суянь лишь легко приобнял его за талию и развернул всем телом в сторону выхода. Шилио уже закинул за спину узелок с поклажей, выглядя точь-в-точь как юный служка.

— Время не ждет, пусть Шилио проводит тебя в школу.

Ху Сяохай скривил губы, продолжая допытываться:

— А эти шесть сект и правда существуют?

Чжуан Суянь с явной неохотой ответил:

— Да.

— Они очень сильные? — в глазах Ху Сяохая зажглись звездочки. Если подумать, раз уж даже Шилио владеет отменным боевым искусством, то, возможно, великие мастера цзянху и впрямь невероятно круты!

Всякие там техники цингун, легкие шаги по волнам, искусство пронзания одним пальцем…

Неужели то, что показывают в сериалах, может стать реальностью? Если речь шла о месте, чьи предки происходили от Короля Змей, то это действительно было возможно!

Пока Ху Сяохай вовсю шумел, Чжуан Суянь уже вывел его за дверь. Шилиотельно следовал за ними. У входа уже давно поджидала карета.

Чжуан Суянь протянул руку, помог молодому господину забраться внутрь и, слегка наклонившись, словно балуя ребенка, произнес:

— Молодой господин должен слушаться учителя.

Ху Сяохай закатил глаза:

— Знаю я.

Шилио поднялся в карету следом и, устроившись рядом с кучером, сказал:

— Ван Ши может не беспокоиться, этот подчиненный обязательно позаботится о молодом господине.

Ху Сяохай опустил занавеску кареты, отрезая себя от взгляда, в котором таился столь сложный и глубокий смысл. На душе стало досадно: подумаешь, уезжает утром, а вернется уже после обеда! Обязательно было делать вид, будто они расстаются навек?

Он почесал подбородок, бесцеремонно усевшись по-турецки и прислонившись к борту повозки. Интересно, Чжуан Суянь опасался, что он опозорит его, или действительно переживал, что тот отстанет в учебе?

Если верно последнее… так уж и быть, по великодушию своему он готов простить его заранее. Ну а если первое — он непременно добьется того, что тот пожалеет о недооценке его способностей!

Раз уж он решил найти свое место в этом мире и отыскать собственный путь, то усвоение знаний здешнего мира и старания влиться в него были неизбежны.

За несколько дней до официального начала занятий он яростно навёрстывал упущенное, изучая базовые сведения, включая предысторию Школы Ханьфу.

Надо признать, у учебы на археологическом факультете было одно колоссальное преимущество: отличная память. Зубрежка уже давно вошла у него в привычку, так что никаких трудностей он не испытал.

Раньше он ленился и толком ничего не учил: во-первых, не ощущал происходящего как реальность, а во-вторых, думал, что еще вернется назад, поэтому и не придавал всему этому значения.

Теперь же, когда он принял твердое решение, страницы книги зашелестели с такой скоростью, что Шилио и Юйвэнь Хуа на какое-то время даже лишились дара речи.

Что же касается письменности, то иероглифы запоминались сами собой благодаря визуальной памяти; даже если смысл какого-то знака вылетал из головы, по контурам и рисункам всегда можно было угадать его значение с точностью до девяноста процентов.

Шутки в сторону, неужели аспирант-археолог поступал на свой факультет просто так, играючи?

Нагонять упущенное в последний момент — в этом он был мастер! Хотя… кажется, он только что сболл лишнего!

Карета быстро остановилась в назначенном месте. Кучер соскочил на землю, подставил ступеньку, а затем помог молодому господину выйти.

Ху Сяохай огляделся по сторонам и отметил, что Школа Ханьфу оказалась довольно просторной. Хотя в Цзюэ Ванду хватало высокопоставленных чиновников и знати, их потомки учились не толпой, а небольшими группами. По правде говоря, троих учителей здесь было более чем достаточно для обучения студентов. Однако эта школа явно отличалась от обычных учебных заведений: черная черепица, белые стены, строгая и величественная атмосфера. Стоило пройти через главные ворота, как перед глазами замаячили дворы, переходящие один в другой, причем каждый отличался немалыми размерами.

Там росли исполинские стеркулии, багрянники и абрикосовые деревья. Внутренние стены были сплошь оплетены диким виноградом: в эту пору его листья давно опали и пожелтели, но ковер из опавшей золотой листвы гинкго заливал всё вокруг ярким сиянием, не оставляя и следа тоски.

Резные ажурные окна, двери, покрытые красным лаком, а на стенах — свитки с суровыми и решительными пейзажами. Никакой хрупкости или слабости, напротив — во всем чувствовался грандиозный, величественный размах.

Шилио следовал по пятам за Ху Сяохаем; он тоже впервые оказался здесь и с неменьшим любопытством озирался по сторонам. Проводивший их внутрь мальчик-служка сладковатым голоском пропел:

— Погодите немного, господа, учитель прибудет с минуты на минуту.

Ху Сяохай кивнул и принялся разглядывать парнишку. Тот выглядел лет на четыре-пять, с пухлыми щечками и большими черными глазами. Волосы по бокам были собраны в два пучка и перевязаны синими лентами, одет он был в такого же цвета короткий камзол, поверх которого красовался жилеток из кроличьего меха, из-за чего мальчик походил на маленького золотого мальчика из свиты бессмертных.

— Как тебя зовут? — Ху Сяохай заинтересовался, присел на корточки и, достав из рукава сладкую арахисовую ириску, протянул ему: — Ты здесь тоже учишься?

Малыш радостно взял конфету и ответил:

— Меня учат учителя. Они очень добрые и не брезгуют тем, что я не могу заплатить за обучение. Я помогаю здесь убирать вещи молодых господ и подметаю дворы.

Ху Сяохай удивленно вытаращил глаза:

— Ты один убираешь такую огромную школу?

Мальчик кивнул, и на его личке не было ни тени обиды:

— У меня много сил, и я не устаю. Главное — есть досыта.

Говоря это, он уже развернул конфету и откусил кусочек, забавно перебирая пухлыми щечками, и добавил:

— Меня зовут Нюню.

— О, Юный господин Сюаньюань? — раздался впереди знакомый голос. Ху Сяохай поднял голову и увидел троих людей, приближавшихся к ним со стороны арочных ворот.

Тц.

Ху Сяохай прищурился, думая, что эта троица и впрямь похожа на тех главных злодеев из фильмов, которые вечно слоняются вместе и готовы в любой момент обидеть слабого.

Увидев, что он поднялся, Лю Муянь радостно подбежал к нему, и его мягкое лицо казалось необыкновенно живым в утренних лучах.

— Молодой господин и вправду пришел! Кто-то говорил об этом, но я сперва не поверил.

Ся Цзилун молча следовал за ним, а заметив, что тот собирается взять Сюаньюаня за руку, едва заметно поморщился.

Дунфан Минчжу выглядел откровенно лениво — совсем не так дружелюбно, как при их первой встрече. Вероятно, раз уж он показал свое истинное лицо, у него больше не было причин притворяться. Накручивая на палец прядь черных, как тушь, волос, он протянул:

— Молодой господин уже выучил иероглифы?

Ху Сяохай бросил на него взгляд:

— Раз ты выучил, то и я выучил.

Дунфан уставился на него:

— Что это значит?

Ху Сяохай небрежно бросил:

— С какой стати молодому господину Дунфану быть знакомо то, чего не знаю я?

Лю Муянь перевел взгляд с одного на другого и растерянно моргнул:

— Вы что, поссорились?

Ся Цзилун воспользовался моментом, чтобы оттащить его поближе к себе.

Ху Сяохай покосился на него, подумав про себя: а ведь притворяется мастерски.

— Молодой господин Лю, у меня для вас прискорбная новость. — Лю Муянь тут же уставился на него, и Ху Сяохай продолжил: — Ван Ши отклонил ваше прошение об отгуле.

Кашу заварил — пусть Ван Ши её и расхлебывает!

Лю Муянь еще не успел опомниться, как Ся Цзилун уже подал голос:

— Какое еще прошение?

Дунфан лениво протянул:

— А тут гадать нечего. Наверняка опять из-за жертвоприношения Королю Змей. Сяо Янь-янь уже который год пытается хоть раз сбежать от этого праздника.

Ся Цзилун нахмурился, но не успел ничего сказать, как Лю Муянь с воплем зажал уши и убежал прочь.

Ху Сяохай:

— …

Что здесь вообще происходит?

Шилио тихонько шепнул ему на ухо:

— Когда Ся Цзилун начинает ворчать, это становится ужасно пугающим.

Ху Сяохай призадумался. В конце концов, чем тише человек кажется в повседневной жизни, тем страшнее становится, когда его прорывает. В этом был свой смысл.

http://bllate.org/book/31499/3843444

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь