Я, конечно, не смел позволять пожилой даме перетруждаться и уже собирался встать, чтобы со всем возможным почтением передать ей тарелку, но, к моему неожиданному исراвнению, на полпути меня остановил Фу Юнь.
— Я сам положу еду, а вы кушайте спокойно.
Фу Юнь взял мою тарелку, непринужденно забрал у старушки того самого крупного омара, опустил голову и принялся чистить панцирь. В конце концов он аккуратно уложил готовое мясо в тарелку и снова протянул её мне.
Бабушка улыбалась с чрезвычайно довольным видом.
Взгляды, которыми меня одарило семейство его двоюродного брата, сидевшего напротив, казалось, тоже претерпели какие-то странные изменения.
Сюй Фань поднял голову и слегка улыбнулся мне, после чего тут же принялся раскладывать еду по тарелке своей дочери.
В тот момент я не знал, как описать свои чувства. Внешность Сюй Фаня практически не изменилась за пять лет, сохранилось даже то выражение на его лице — вроде бы улыбчивое, но на самом деле отстраненное.
Двоюродного брата Фу Юня звали Гу Сиу. Его аура была намного холоднее и суровее, чем у Фу Юня, и он выглядел куда больше похожим на истинного альбуса высокого полета.
Когда Гу Сиу разыскал Сюй Фаня, я как раз укладывал спать их дочку, и я до сих пор помню ледяной взгляд Гу Сиу в тот момент.
Однако сейчас он, словно не узнавая меня, с беззаботным видом перебирал палочки для еды и то и дело подкладывал еду Сюй Фаню.
То, как они держались друг с другом, походило на отношения старых, проживших много лет в браке супругов.
Я снова начал чувствовать легкую тоску и растерянность.
— Тот дядя... Папа, я уже могу сама кушать! — маленькая девочка внезапно повернулась, и её блестящие глазенки уставились прямо на меня. — Тот дядя пришел вместе с двоюродным дедушкой! И двоюродный дедушка даже почистил дяде креветку!
Я моргнул, подумав про себя, что, к счастью, мясо креветки еще не успело попасть мне в желудок.
Я спросил её:
— Ты тоже хочешь попробовать?
Малышка радостно улыбнулась:
— О нет, папа говорил, что если он чистит креветки для папы, то мне их есть нельзя, потому что это проявление его любви к папе, и делиться нельзя. Двоюродный дедушка сейчас тоже так выражает свою любовь к дяде? Получается, мне нужно называть дядю двоюродным дедушкой?
Тон девочки был самым невинным, без малейшей примеси личных чувств, и я чувствовал, что она действительно хочет узнать ответ на этот вопрос. Но уголки моих губ все равно непроизвольно дернулись.
Украдкой бросив взгляд в сторону, я заметил, что Бай И по-прежнему сохраняет безупречную осанку и тихонько ест то, что лежало в его собственной пиале.
Я искренне восхищаюсь им.
Будучи женихом Фу Юня, он, похоже, не пользовался признанием их связи со стороны окружающих. В каких-нибудь романах или современных идольных дорамах подобная участь обязательно заставила бы многих проникнуться к нему жалостью.
В конце концов Фу Юнь тоже прозрел бы и горько раскаялся в содеянном.
Однако реальность все-таки отличается от романов и современных сериалов.
Я неловко усмехнулся, лихорадочно соображая, как бы так повернуть разговор, чтобы вернуть мысли малышки в нужное русло, но Фу Юнь опередил меня:
— Чи Ю, это действительно проявление любви, но любовь бывает разной. Есть такая любовь, как у твоего отца к твоему папе, а есть любовь другого рода — дружеская, как между мной и дядей Цяо.
Фу Юнь действительно старался всё толково объяснить, и в то же время он явно не хотел переводить разговор на тему наших с ним отношений, которые могли истолковать двусмысленно.
Мысленно я поставил ему еще один плюс: он действительно был отличным кандидатом для дружбы.
Все те неловкие моменты, колебания и смущения, пожалуй, никак не должны были повлиять на наше зарождающееся приятельство.
Я задумчиво кивнул.
— А вы будете спать в одной комнате? — нахмурившись и подумав пару секунд, снова спросила девочка.
На этот раз, прежде чем кто-либо из нас успел ответить, бабушка зычным, полным сил голосом рявкнула:
— Я не согласна!
В тот же миг все взгляды устремились на пожилую женщину. Я машинально бросил взгляд на Бай И — невозможно было не заметить радостное выражение надежды на его лице.
— Бабушка, с чем ты не согласна? — нахмурившись, спросил Гу Сиу.
— Они не могут спать в разных комнатах! — взгляд старушки уперся прямо в нас с Фу Юнем, и она заявила: — Фу Юнь с таким трудом привез омегу, значит, он сделал свой выбор. С какой стати ему отправлять человека ночевать в другую комнату?
Я замолчал, совершенно не представляя, как реагировать на сложившуюся ситуацию.
Инстинктивно я перевел на Фу Юня взгляд, полный мольбы о помощи.
Однако опередил всех Бай И.
— Бабушка, господин Цяо — бета, а не омега.
Бабушка озадаченно переспросила, и когда получила тот же ответ, выражение её лица растерялось. Наконец, сообразив, в чем дело, она уже не скрывала разочарования, мелькнувшего в её взгляде.
— ...Бета, значит?
Атмосфера за обеденным столом, которую с таким трудом оживила малышка, казалось, мгновенно упала градусов на десять.
Хотя я еще ничего толком не съел, сейчас мне почему-то казалось, что я уже наелся.
Похоже, сцена ревности была лишь началом, и за все бенефиции от этой поездки мне придется расплачиваться в других делах.
И почему, в конце концов, я оказался бетой?
Приятных снов~
(Только не поймите бабушку Фу неправильно!)
Глава 10: «Карта хорошего парня»
После ужина Фу Юню нужно было заняться делами, но перед этим он спросил, не хочу ли я чем-нибудь заняться или куда-нибудь сходить.
Я покачал головой, а затем, словно вспомнив что-то, спросил:
— Могу я свободно прогуливаться по усадьбе? Фу Юнь, ты же знаешь, во многих местах к подобным вещам относятся очень строго.
Фу Юнь кивнул, и уголки его губ тронула редкая улыбка.
— Можешь идти куда захочешь. Если понадоблюсь, зови в любое время.
Я скривил губы, с легким безразличием окинув его взглядом с ног до головы, и тихо усмехнулся:
— Ты собираешься побыть моим личным гидом, генеральный директор Фу?
Он ничего не ответил. Собравшись с духом и легко выдохнув, я сказал ему:
— Фу Юнь, что нужно сделать, чтобы разобраться с твоими делами? Я, пожалуй, не смогу пробыть здесь слишком долго.
Фу Юнь посмотрел на меня молча. Он хранил молчание, его выражение лица ничем не отличалось от обычного, а эмоции в глазах я прочесть не мог.
Я совершенно не понимал, что это значит.
После всей этой истории за ужином я отчетливо осознал: если я сейчас же не уеду — или, выражаясь иначе, если я останусь здесь хоть ненадолго, — я совершенно не смогу предсказать, что именно произойдет. И вряд ли всё ограничится одной лишь напряженной обстановкой.
http://bllate.org/book/31537/3848892
Готово: