Е Шиюнь: «……»
Какая знакомая сцена.
Е Шиюнь бросил взгляд в ту сторону: в этот раз угрожавший ему кинжалом человек оказался не Су Цзиньнанем. Это был не до конца повзрослевший юноша во всём чёрном, с на редкость властным и красивым лицом. На вид он казался даже младше самого Е Шиюня, лет пятнадцати на вид, и был с ним ростом сровни.
— Ты кто…
В глазах юноши мелькнул свирепый огонёк, и кинжал подступил ещё на дюйм ближе:
— Вчера ты пролил на меня свой чай.
Е Шиюнь на мгновение задумался. Ах да, было такое дело: вчера перед сном, испуганный Четвертым принцем, он расплескал немного чая из чашки, но… разве там не девушка была?
— Прости.
Юноша холодно усмехнулся:
— Думаешь, отделаешься одним извинением? Не тут-то было.
Только он это произмолвил, как снаружи вдруг поднялся переполох, и кто-то завопил:
— Беда! В кладовой кража, вор! Ловите вора!
Сердце Е Шиюня тут же ушло в пятки.
С чего бы это так сильно смахивает на первое появление в сюжете сами-знаете-кого?
Юноша тоже услышал крики на улице, но ничуть испугался. Прислушавшись на мгновение, он выдал:
— А ты знаешь, кто мой брат?
Е Шиюнь: «……»
Я и так знаю.
И точно, юноша заявил:
— Глава культа Культа Священного Пламени, Сюэ Юнь.
Е Шиюнь решительно постучал в Систему:
— Предупреждение, предупреждение о высоком баге, это вообще не тот сюжет, по которому я должен идти.
Система ответила холодным механическим голосом:
— Предупреждение недействительно, багов не обнаружено.
Е Шиюню оставалось лишь с неохотой повернуться к юноше лицом. Этим парнем был никто иной, как молодой господин Культа Священного Пламени Сюэ Ци.
Культ Священного Пламени являлся сектой демонического пути, и в нынешние времена демонический путь процветал, а праведный пребывал в упадке.
Согласно оригинальному сюжету, он стянул в резиденции жемчужину ночного сияния размером с кулак, после чего попался на глаза Су Цзиньнаню. Су Цзиньнань немедленно набросился на него, и в конце концов Су Цзиньнань одержал победу, а тот потерпел сокрушительное поражение — мало того, что жемчужину заполучить не удалось, так ещё и сам пострадал.
Именно это стало ключевым событием, из-за которого Су Цзиньнань нажил себе врага в его лице.
Но сейчас Е Шиюнь совершенно не горел желанием с ним связываться. Сам по себе этот парень внушал опасения, а его брат — и подавно. С таким трудом заполучив шанс на перерождение, он хотел лишь прожить простую и мирную жизнь.
Поразмыслив, Е Шиюнь спросил:
— И чего же ты хочешь?
Происхождение и статус прежнего владельца тела были весьма внушительными, так что даже Сюэ Ци, будучи человеком из секты демонов, не посмел бы убить его.
В глазах Сюэ Ци мелькнул огонёк:
— Ты ведь Е Шиюнь, верно? Я слышал о тебе. Ты окатил меня чаем, и раз уж ты извинился, я мог бы и простить. Но если кого и винить, так это твоего друга: мало того, что он отнял мою жемчужину ночного сияния, так ещё и избил меня.
Выходит, они уже встретились и бой тоже завершился?
А он-то испугался, подумав, что Сюэ Ци заявился к нему в обход каноничного сюжета. Е Шиюнь успокоился: раз они уже увиделись и подрались, значит, этот отрезок сюжета не изменился, а его собственные злоключения идут лишь прицепом.
Неудивительно, что Система показывала отсутствие багов.
Но его следующая фраза могла довести до инфаркта:
— Покрой его долги и ублажи меня, — лениво бросил Сюэ Ци.
Е Шиюнь даже думать не стал:
— Исключено.
Даже несмотря на кинжал у горла, он скрестил руки на груди.
Каждый сам отвечает за свои поступки: он признавал свою вину в том, что пролил воду, и был готов понести наказание. Но что до Су Цзиньнаня — подумаешь, главный герой, с чего это он должен выплачивать его долги?
Он что, с ума сошёл, или Су Цзиньнань возомнил о себе невесть что?
С какой стати.
Сюэ Ци увидел, как стоявший перед ним человек вдруг скрестил руки. Будучи с ним одного роста, тот всё равно излучал какую-то высокомерную горделивость, будто смотрел на всех свысока. Не удержавшись, Сюэ Ци шевельнул кинжалом в руке, пытаясь напомнить, что его собеседник всё ещё находится в опасности.
Однако даже когда лезвие прижалось к самой шее Е Шиюня, тот остался совершенно бесстрашным.
Сюэ Ци испытал величайшее удивление:
— Ты что, не боишься?
Е Шиюнь скрестил руки на груди, и когда он заговорил, сквозь губы проступили кончики острых клыков:
— Если ты собрался меня убить, разве страх поможет?
Услышав это, Сюэ Ци отвёл кинжал и хотел было сказать что-то ещё, как вдруг услышал шаги приближающихся людей.
Время поджимало, а Е Шиюня из-за его особого положения было трудно увезти с собой, поэтому юноше оставалось лишь бежать через деревянное окно в одиночку. Взобравшись на подоконник, он бросил на Е Шиюня взгляд через плечо, и его тон прозвучал несколько странно:
— А ты… забавный.
С этими словами он легко оттолкнулся ногами и исчез.
Как только тот ушёл, Е Шиюнь мгновенно обмяк, прислонился спиной к двери и шумно выдохнул.
Конечно же, он предпочитал жить, а не умирать.
Но если бы ради жизни пришлось поступиться гордостью, то уж лучше умереть.
……
Сюэ Ци обладал неплохим мастерством цигун, так что в резиденции ещё целые сутки стоял переполох, но больше никто его и в глаза не видел.
Надо полагать, он, как и в оригинальном сюжете, из-за поражения от Су Цзиньнаня стиснул зубы и уединился для упорных тренировок, жаждая лишь одного — реванша.
Всё это Е Шиюня никак не касалось.
Сейчас он вместе с Су Цзиньнанем и Четвертым принцем стоял в беседе. И вовсе не потому, что в них проснулся поэтический зуд и они от нечего делать любовались снегом — даже созерцай они его, они бы не сбились в одну кучку, — они обсуждали бедствие в Ланььюэчэн.
Выслушав пару фраз, Е Шиюнь мыслями улетел куда-то далеко.
Покружив в голове всякую всячину и изрядно заскучав, он перевёл взгляд на стоявшего рядом Су Цзиньнаня.
При первом беглом взгляде из-за разницы в росте Е Шиюнь разглядел лишь чистую, белую и стройную шею да хорошо заметный кадык. Пришлось чуть приподнять подбородок, чтобы разглядеть его красивое и мужественное лицо с явным отпечатком властности, почти присущей взрослому мужчине.
Е Шиюнь с бесстрастным выражением лица подумал: вообще-то я старше него на момент перемещения.
Но люди в древности взрослели до обидного рано.
Потаённо блуждая в облаках, он почему-то вдруг вспомнил крылатую фразу про то, что рост определяет позиции, и словно под воздействием злых чар слегка приподнялся на носочках.
Су Цзиньнань обладал крайней чуткостью к чужим взглядам, тем более что Е Шиюнь даже не пытался скрываться — долго и откровенно разглядывая его, он делал вид, будто крадется, хотя на деле глазел совершенно открыто. Су Цзиньнань уж было подумал, что тот снова замышляет какую-то пакость.
И пока он пребывал в состоянии настороженности, Е Шиюнь, на беду, встал на цыпочки.
Одного раза оказалось мало: стоило заныть стопам, как он опускался на пятки, чтобы передохнуть, а отдохнув, вновь со скучающим видом приподнимался.
Весьма непринужденно.
Когда Е Шиюнь повторил это движение несколько раз и Су Цзиньнань уже решил, что тому просто скучно и он попытался отвести взгляд, до него вдруг дошло одно обстоятельство.
Каждый раз, когда Е Шиюнь опускался на землю и принимал обычную стойку, он оказывался ровно по нос ему.
И эта высота была точно такой же, как у человека, которого он так упорно разыскивал…
http://bllate.org/book/31581/3854052
Готово: