Готовый перевод The Pretty Cannon Fodder Will Be Spoiled / Красивый «расходный материал» тоже заслуживает любви: Глава 16

Гу Дун за всю свою жизнь никогда не видел столько денег.

Свалившееся с небес счастье так ошеломило Гу Дуна, что он пришёл в себя лишь спустя долгое время.

— Ии, эти деньги я могу забрать с собой?

001 проявил безжалостность: [Извините, хозяин, источник этих денег — семья Гу, и если забрать их, с вероятностью в семьдесят пять процентов это вызовет подозрения.]

[После выполнения задания я дам вам гораздо больше денег.]

При упоминании задания Гу Дун всё вспомнил.

Он неуверенно начал:

— Моё задание выполнено?

Вчера вечером Гу Дун по ошибке перепутал алкоголь с соком и напился до беспамятства едва задание началось, а когда побежал в туалет, из-за воздействия феромонов впал в ментальное помешательство и пришёл в сознание только сегодня утром.

Если говорить об адаптации к тому, чтобы вызывать у кого-то раздражение, то, пожалуй, он отравил своим присутствием разве что одного Сун Яна.

Интересно, считается ли вызов раздражения у одного человека выполнением задания.

У Гу Дуна на душе скребли кошки, он нервно сжал телефон так, что у него вспотели ладони.

001: [Нет.]

Гу Дун удручённо опустил голову:

— Тогда что же делать...

001: [Это не проблема, нынешний сюжет — всего лишь незначительная часть общего сценария, она никак не повлияет на развитие основного сюжета, поэтому попрошу хозяина сосредоточиться на более важных сюжетных линиях и не напрягаться из-за этого крошечного ответвления.]

Вот и хорошо.

Услышав слова 001, Гу Дун почувствовал, что ему уже не так страшно, и его несколько зажатое тело расслабилось.

Стоило только вспомнить о деньгах на телефоне, как настроение Гу Дуна вновь быстро поднялось.

Ладонь завибрировала, Гу Дун опустил взгляд и обнаружил, что это Нянь Сиянь ответил на сообщение.

Нянь Сиянь: [Болит голова — не пей.]

Шоколадный снеговик: [Спасибо за заботу, господин Нянь, со мной уже всё в порядке.]

Свалившиеся с небес деньги уже исцелили его.

Нянь Сиянь: [Верни деньги.]

Деньги, деньги, деньги, только о деньгах и думает.

На этот раз Гу Дун согласился с большим энтузиазмом.

[Хорошо.]

Он действовал быстро и щедро, шустро открыв красный конверт и отправив сто один юань.

Шоколадный снеговик: [Сдачи с той лишней юаньки не надо, я сегодня счастлив. картинка: котик разбрасывает лепестки цветов]

На этот раз собеседник ничего не ответил, возможно, в душе посмеивался над его мелочностью.

Гу Дуну было всё равно, ведь теперь он омега, в чьих руках сосредоточены огромные богатства.

Ничто в этом мире ненадежно, только деньги — самое верное.

В то же время, перед панорамным окном в офисе, фигура Нянь Сияня была прямой, как сосна.

Падавший снаружи солнечный свет осветил его высокий переносицу, делая черты лица ещё более глубокими и красивыми.

Глядя на присланные парнем чересчур «шикарные» слова в чате, он слегка приподнял уголки губ.

Собиравшийся поднять вопрос о проекте Цянь Синь замер на полушаге при виде этой картины, он молча поправил очки и, проявив благоразумие, развернулся с намерением уйти.

Будучи ассистентом, который столько лет находился рядом с Нянь Сиянем, Цянь Синь не раз видел, как Нянь Сиянь улыбается.

Однако каждый раз это была либо усмешка, либо улыбка от бешенства, а сегодня, внезапно увидев столь нормальную улыбку, он имел все основания подозревать, что у начальника могли возникнуть проблемы с психикой.

И без того скверный характер вкупе с привычкой затаивать обиду теперь дополнялись ментальными проблемами; едкие замечания зарплату Цянь Синя не уменьшат, а вот риск остаться без неё — вполне реален.

— Стоять.

Цянь Синь остановился и обернулся.

Нянь Сиянь убрал телефон и бесстрастными глазами равнодушно посмотрел на Цянь Синя:

— В чём дело.

Заметив, что босс пришёл в норму, Цянь Синь почувствовал, как внутреннее напряжение отступило.

Прекрасно, шеф не сошёл с ума, он в норме.

Он снова подошёл, выпрямился во весь рост, раскрыл папку с документами и принялся докладывать о работе.

Глава 20: Странный Гу Еван

Раньше Гу Дун всегда думал о том, как было бы здорово разбогатеть: с деньгами им больше не пришлось бы жить так тяжко.

Он мог бы с дерзким видом швырнуть деньги вымогателям и громогласно велеть им больше никогда к ним не соваться. Он бы с радостью выделил Жань И хоть немного, чтобы тому не приходилось ради заработка участвовать в подпольных боях без правил.

Гу Дун мог бы даже продолжить учебу на эти деньги.

Но теперь у Гу Дуна были деньги, и он не знал, что с ними делать.

Долг в миллион с лишним, оставленный Жань Цзяньпином, был погашен ещё тогда, когда семья Гу нашла его, с Жань И они тоже расстались, а сейчас из-за выполнения заданий нельзя просто так бросать дела и садиться за учебу.

Что же касается вчерашнего визита Жань Цзяньпина, который приходил просить денег.

Гу Дун тем более не собирался ему ничего давать: подумаешь, какая важная птица этот Жань Цзяньпин.

Если у какого-то дела случается первый раз, обязательно будет и второй. Прожив с этим мужчиной больше десятка лет, Гу Дун уже давно разглядел, что тот представляет собой изнутри.

Гу Дун на мгновение растерялся.

И что теперь делать с этими деньгами?

Он решил пока их отложить: хоть 001 и говорил, что забрать их нельзя, а вдруг они ещё где-нибудь пригодятся?

В дверь комнаты постучали: это Тетушка Ван звала Гу Дуна спускаться к обеду.

Гу Дун аккуратно застелил постель, спустился вниз и сел за стол.

Сегодня на завтрак подали суп-баоцзы. Белоснежные, аппетитные булочки источали горячий пар и выглядели невероятно вкусными.

Гу Юнь сегодня тоже был дома. Вчера он слышал о случившемся с Гу Дуном и примчался издалека, но Гу Дун уже спал.

Сегодня он сидел за обеденным столом, даже не притронувшись к еде, и, глядя на то, как ребенок невредимым сидит с совершенно обычным выражением лица, наконец почувствовал облегчение в сердце.

Углы глаз мужчины покрывала сеточка неглубоких морщинок, а его суровое выражение лица внушало невольный трепет.

Как-никак, сказывалась привычка долгое время находиться на руководящей должности — одна лишь аура, источаемая им бессознательно, способна испугать человека.

— Как себя чувствуешь? Сегодня пока никуда не выходи, я вызвал врача, пусть он тебя осмотрит, как приедет.

Гу Дун сидел на своем месте, зажав в пальцах палочки.

Его манера поведения была послушной, но при этом неожиданно твердой:

— Спасибо, папа, но не нужно. Я сейчас прекрасно себя чувствую и не хочу проходить осмотр.

Сказав это, Гу Дун уткнулся носом в тарелку, видом своим демонстрируя полный отказ от дальнейшего разговора.

Гу Юнь оказался в некотором затруднении.

Каждый раз, когда он видел знакомые черты лица этого ребенка, в памяти неизменно всплывала покойная жена, и сердце мужчины непроизвольно начинало сторониться.

Хотя разница в возрасте между Гу Дуном и Гу Еваном была невелика, каждый раз оказываясь лицом к лицу с Гу Дуном, Гу Юнь неизменно испытывал растерянность и нервозность, совершенно не зная, как следует общаться с этим ребенком.

Видя, что Гу Дун наотрез отказывается, Гу Юнь не стал настаивать.

Медицинские навыки Ван Фаня стояли на высшем уровне в сфере медицины, и по идее диагноз не мог оказаться ошибочным, однако на душе у Гу Юня всё равно скребли кошки, и он планировал после обеда обсудить всё с Гу Линьчуанем и попросить его отвезти Гу Дуна на обследование.

Гу Еван молча сидел за обеденным столом, его раскосые глаза неотрывно следили за пушистой макушкой юноши, но сам он хранил молчание, погруженный в какие-то свои мысли.

Атмосфера за столом вдруг стала какой-то странной.

Заметив это, Гу Юнь перевел взгляд с одного сына на другого.

В чем дело, они что, поссорились?

Он попытался выяснить это с помощью взгляда, адресованного старшему сыну, который всегда отличался надежностью.

В тот период, когда мадам Гу ушла из жизни, Гу Евана приняли в семью всего года два назад, он был еще совсем мал и как раз переживал трудный возраст. Гу Юнь тогда на долгое время погрузился в депрессию и забросил абсолютно всё.

За Гу Еваном присматривал Гу Линьчуань, а когда отец опомнился, Гу Еван уже дозрел до возраста, когда начинают понимать происходящее.

Можно сказать, опыта отцовства у Гу Юня было даже меньше, чем у его старшего сына.

Гу Линьчуань проигнорировал негласные намеки старого отца, а в его глазах мелькнуло задумчивое выражение.

Давление от пристального взгляда Гу Евана было чересчур ощутимым, и голова Гу Дуна опускалась всё ниже, едва ли не погружаясь прямо в пиалу с рисом.

В конце концов Гу Линьчуань не выдержал: он уперся тупым концом палочек в лоб младшего брата и приподнял его голову.

Произнес он спокойным тоном:

— Ешь нормально.

Предупреждающий взгляд мимоходом скользнул по Гу Евану.

Их взгляды столкнулись, и Гу Еван отвел глаза, опустив взгляд на еду в своей тарелке.

Гу Линьчуань едва заметно нахмурился.

Странно, настроение Евана какое-то ненормальное.

*

Наевшись досыта, Гу Дун шлепая тапочками потопал на кухню, где раздобыл у Тетушки Ван шоколадный пирожное. Прихватив своё лакомство и сославшись на то, что после вчерашнего опьянения ему требуется отдых, он вновь зацокал тапками наверх.

Наконец-то удалось ускользнуть из поля зрения Гу Евана.

Гу Дун почувствовал себя свободным от тяжкого груза, ощутив, что к нему возвращаются силы.

Что вообще происходит сегодня с Гу Еваном? Неужели он вчера, напившись, как-то обидел Гу Евана?

Вроде бы никаких воспоминаний на этот счет не осталось.

Гу Дун покачал головой, отгоняя эти мысли прочь. Первоочередной задачей сейчас было съесть тортик, иначе крем на нем от тепла начнет таять.

Заметив, что Гу Дун поднялся наверх, Гу Еван отложил палочки.

— У меня есть дело, я ненадолго отлучусь.

С этими словами Гу Еван самостоятельно поднялся из-за стола и вышел из дома.

Войдя во двор, он остановился в укромном углу.

Прислонившись спиной к цветочному навесу, Гу Еван с раздражением крутил на запястье браслет-ингибитор феромонов, чувствуя, как внутри закипает глухое бешенство.

С тех пор как Гу Дун подвергся воздействию феромонов в баре, Гу Еван стал носить ингибитор, чтобы предотвратить утечку собственных феромонов.

Альфа прислонился к цветочному навесу, засунув одну руку в карман брюк; редкие пряди волос на лбу растрепал ветер, бросая тень на его брови и глаза, отчего во всей его фигуре проступил мрачный оттенок.

Гу Еван достал из кармана телефон и набрал номер:

— Алло, помоги мне кое-кого пробить.

*

Гу Дун лежал на кровати, собирая пазл.

На огромной белоснежной постели были рассыпаны бесчисленные мелкие кусочки головоломки; сосредоточенное выражение лица юноши выдавало крайнюю старательность, с которой он выискивал нужные фрагменты, постепенно складывая их в единую картину.

Этот пазл был старым.

Гу Дун подумывал о том, что теперь у него есть деньги и он может купить новый, гораздо больший и красивейший пазл, но расставаться со старой мозаикой в итоге всё же не хотелось.

От нечего делать он просто разломал уже собранную картинку, чтобы собрать её заново.

Когда Гу Еван поднялся наверх, перед его взором предстала именно эта картина: его младший брат послушно лежал на кровати, увлеченно собирая старый потрепанный пазл.

Шаги парня на мгновение замерли.

Гу Еван остановился прямо в коридоре и через узкую щель приоткрытой двери стал наблюдать за сосредоточенным братом.

— Второй молодой господин?

http://bllate.org/book/31719/3872071