Готовый перевод Night Voyage Yogurt and Soy Milk / Ночной рейс: Сладкий вкус недосказанности: Глава 17

Полёты в Далянь чаще всего означали трёхчленную лётную бригаду, и два пилота в роли второго пилота обычно вели самолёт по очереди, поровну разделяя полетное время.

Поэтому Цзян Синьнянь раньше никогда не выполнял рейсы по маршруту в Далянь. Не то чтобы он сам об этом просил — в компании всегда находились желающие проявить о нём заботу.

А когда он в юном возрасте получил должность командира воздушного судна, из-за отсутствия квалификации для полётов в аэропорты со сложными условиями он тоже никогда не летал в Далянь.

Прошлое и связи Цзян Синьнянь упоминать не хотел, а инструктор Чу больше не расспрашивал, молча решив, что раньше у того были более фиксированные маршруты.

— У Чжоушуйцзы действительно немало проблем, но Цзиньчжоувань уже строится.

У аэропорта Чжоушуйцзы хватало недостатков, но это объяснялось объективными условиями: Далянь с трёх сторон окружён горами и с одной омывается морем, и решить эту проблему призван новый аэропорт Цзиньчжоувань, возводимый путём отвоевания земли у моря.

Заметив, что Цзян Синьнянь словно бы внезапно притих, инструктор Чу снова попытался завязать разговор. За те добрые полчаса, пока шла погрузка, им обоим идти было некуда, оставалось только дежурить на месте.

— В этот раз возможности погулять не представится, в следующий раз в даляньские выходные я свожу тебя поесть морепродуктов, здесь они очень вкусные.

Стоило Цзян Синьняню услышать о еде, как у него загорелись глаза. Он тоже любил морепродукты, вот только во внутренних районах они стоили дорого. Стоило инструктору Чу заговорить об этом, как он начал мечтать о том, как в следующий раз они смогут вместе провести выходные в Далянь.

У пилотов тоже бывают периоды отдыха. Если по план-графику пункт назначения рейса находился вне базового аэропорта — например, при перелётах из Даляня в Чэнду два дня подряд с двухдневным отдыхом посредине перед продолжением полётов, — то этот промежуточный отдых они называли выходными. Можно было остановиться в даляньском отеле и днём отправиться на прогулку, чтобы расслабиться.

Поболтав еще немного о еде, Цзян Синьнянь сам предложил:

— Я пойду на заправку.

Хотя во время стоянки самолёта пилоты могут не вмешиваться в погрузку и разгрузку багажа, регулярный осмотр силами техслужбы и заправка авиационным топливом требовали их личных подписей.

Следя за заправкой, Цзян Синьнянь заметил, что инструктор Чу тоже спустился вниз. Далянь — не Шэньчжэнь, ночью здесь дул сильный ветер и стояла низкая температура. Волосы Цзян Синьняня растрепало ветром, и он крикнул инструктору Чу:

— Инструктор Чу, поднимайтесь наверх, я тут сам всё проконтролирую.

Инструктор Чу был в светоотражающем жилете, но ветер всё равно продувал его насквозь. Пилоты целыми днями мотаются по всей стране, и если пару минут назад Цзян Синьнянь ещё жаловался на шэньчжэньскую жару, то теперь они оба дрожали и ёжились от ночного даляньского ветра.

Вспомнив об этом, инструктор Чу улыбнулся:

— Ничего, наверху тоже духота, спущусь-ка пройдусь.

Услышав это, Цзян Синьнянь уже не мог возражать. На собеседнике была точно такая же одежда, как и на нём самом, но почему-то казалось, что наряд инструктора Чу намного тоньше, и он подсознательно заслонил его от ветра.

Работник аэропорта протянул заправочный лист. Расписавшись, инструктор Чу обошёл самолёт вокруг, чтобы проверить ход погрузочно-разгрузочных работ.

Огромный «Боинг-737» быстро разгрузили и заполнили вновь. Корпоративные грузы или отправленные всеми посылки и письма так же эффективно доставлялись в другой город за тысячи километров, пока люди мирно спали.

Работа пилотом грузовой авиации давала совершенно иные ощущения по сравнению с пассажирскими перевозками. Раньше, когда Цзян Синьнянь проходил в аэропорту перед толпой красивых стюардесс в форме, он неизменно привлекал внимание ожидающих пассажиров. В те времена форма и четыре полоски на погонах словно бы существовали именно ради таких моментов всеобщего внимания.

Теперь же, в грузовой авиации, в полуночном аэропорту на них никто не обращал внимания. С этой формы спал внешний лоск, и она вернулась к своему истинному предназначению.

В этой профессии четыре полоски символизируют ответственность.

Груз был быстро закреплён, и после подписания документов инструктор Чу и Цзян Синьнянь вместе провели предполетный осмотр самолета и вернулись в кабину.

На часах было три часа пятьдесят восемь минут ночи. Благодаря той чашке латте от инструктора Чу Цзян Синьнянь совсем не чувствовал сонливости. Он сосредоточенно занимался подготовкой к взлёту и принимал указания диспетчера. Хотя ему еще не доводилось летать через даляньский аэропорт, то происшествие с выездом на взлётно-посадочную полосу в даляньском аэропорту в 2008 году врезалось ему в память.

Тогда Цзян Синьнянь только поступил в училище гражданской авиации, и после того инцидента преподаватель велел каждому студенту написать эссе на тысячу слов с личными выводами. Цзян Синьнянь уже не помнил точно, что именно он тогда написал, но наверняка что-то о благоговении перед правилами и о том, что в авиации недопустимы ошибки.

Однако главным выводом, который он усвоил крепче всего, стало то, что в работе пилота ни в коем случае нельзя пытаться исправить одну ошибку другой, поскольку цена за это обычно оказывается непомерной.

Вспомнив об этом, Цзян Синьнянь заговорил с инструктором Чу о том инциденте. Инструктор Чу разделял его мнение: человеку свойственно ошибаться, но если бы тот командир после выезда не на ту полосу трезво оценил свою ошибку, вместо того чтобы тайком выключить внешние огни самолета и попытаться вырулить обратно на стоянку, этой катастрофы вообще бы не произошло. Максимум он отделался бы предупреждением и взысканием от компании, а не лишением лицензии и пожизненным отстранением от полетов.

Они вырулили к точке предварительного старта, и Цзян Синьнянь запросил у диспетчерской вышки разрешение на выход на взлетно-посадочную полосу, а инструктор Чу завершил дополнение к взлетному брифингу.

— Карта проверок перед взлетом.

Завершив контрольную карту перед взлетом, инструктор Чу плавно подал рычаги управления двигателями вперед до 40% N1.

Цзян Синьнянь:

— N1 40, показатели стабильны.

Инструктор Чу нажал кнопку ухода на второй круг и взлета:

— Взлетная тяга.

Цзян Синьнянь:

— N1, взлетный режим установлен, взлетная тяга отрегулирована.

В этот период инструктор Чу крепко сжимал левой рукой штурвал, а правую держал на рычагах управления двигателями — то есть на рудах, — поскольку до достижения скорости принятия решения V1 командир должен в любой момент быть готовым прервать взлет.

Во время того инцидента с выездом на полосу в 2008 году в момент полной остановки расстояние между носовыми стойками шасси двух самолетов составило всего тридцать пять метров. Если бы тот командир China Southern не услышал по радиосвязи странные помехи и немедленно не начал процедуру прервания взлета, столкновения было бы не избежать.

Цзян Синьнянь контролировал воздушную скорость:

— Восемьдесят узлов, тяга удерживается.

Инструктор Чу продолжал слегка давить на штурвал от себя:

— Проверяю.

При достижении скорости принятия решения V1 Цзян Синьнянь доложил:

— V1.

Инструктор Чу подтвердил достижение скорости V1, убрал правую руку с рычагов управления двигателями и взялся за штурвал обеими руками.

Скорость продолжала расти до VR.

Цзян Синьнянь:

— Подъем носа.

Инструктор Чу поднял нос самолета, выведя его на начальный угол тангажа в пятнадцать градусов. На высотомере появился показатель положительной скороподъемности.

Цзян Синьнянь:

— Скороподъемность положительная.

Инструктор Чу бросил взгляд на высотомер и скомандовал:

— Убрать шасси.

Цзян Синьнянь перевел рычаг шасси в верхнее положение.

http://bllate.org/book/31995/3907145