Готовый перевод The Caged Eunuch: Burning Crow / Пленник евнуха: Горящая ворона: Глава 17

Цзян Сюаньань без умолку болтал.

Пэй Сюаньцзи лениво было с ним спорить: он сидел на низком стуле посреди тронного зала, закинув ногу на ногу, попивал чай из чашки на столичке перед собой и при этом рассеянно бросал на Цзян Сюаньаня взгляды.

Цзян Сюаньань вдруг умолк и с виноватым видом втянул голову в плечи.

Цзян Ханьци усмехнулся:

— Сянь-эр ничего не боится, кроме Младшего военного советника Пэй.

Однако в этой улыбке не было и следа тепла.

Сказав это, Цзян Ханьци посмотрел на Пэй Сюаньцзи.

Пэй Сюаньцзи кивнул и обронил всего три слова:

— Привык.

Подумав, он добавил:

— Раньше в Лунси приходилось вставать на рассвете, помогать старшим брату и сестре с тренировкой войск. Когда перевели в Цичжоу, некому стало помыкать — стало даже непривычно, так что я всё равно часто ходил в военный лагерь.

Цзян Ханьци снова усмехнулся и поддразнил:

— Похоже, Младший военный советник Пэй — человек, который просто не умеет сидеть сложа руки. Раз так, то назначение в Яньи — это, пожалуй, всё же преувеличение его талантов.

Он бросил взгляд на пустую чайную чашку Пэй Сюаньцзи и приказал Юнь Чжиняню:

— Ступай, подлей чаю господину Пэю.

Юнь Чжинян беспрекословно подошел.

Пэй Сюаньцзи опустил чашку, его тонкиие пальцы неторопливо постукивали по краю столика, а боковой взгляд тем временем сам собой скользил по Юнь Чжиняню.

Лицо Юнь Чжиняня было легко опущен, кипяток струился вслед за его дыханием, наполняя чашку каплю за каплей, вот только…

Пэй Сюаньцзи заметил, что правое запястье Юнь Чжиняня не отличается гибкостью.

Он с детства занимался боевыми искусствами, а клан Пэй воспитывал потомков по суровейшим стандартам, так что синяков и ушибов у него на теле никогда не было счетом. Из-за этого он обладал невероятно чуткой проницательностью к чужой скованности в движениях.

И действительно, стоило Юнь Чжиняню налить воду и, взяв чайник, собраться уходить, как его запястье непонятно с чего тяжело дрогнуло.

В тот же миг немало кипятка расплескалось во все стороны.

Несколько капель попало на шелковые одежды Пэй Сюаньцзи. Он резко вскочил, отступил на несколько шагов и нахмурился.

— Как ты работаешь?

Цзян Ханьци видел всё происходящее и сурово приказал:

— А ну живо принеси полотенце! Господин Пэй, вы не ошпарились?

Пэй Сюаньцзи покачал головой и снова сел.

Вскоре Юнь Чжинян принес полотенце, сначала вытер воду со столика, а затем принялся выжимать ткань. Горячие капли с глухим стуком падали в пустой таз, и Пэй Сюаньцзи казалось, что этот звук баламутит и его собственное сердце.

Поэтому, когда тощая бледная рука Юнь Чжиняня, сжимавшая полотенце, почти дотянулась до его подола, Пэй Сюаньцзи резким движением выхватил тряпку у него из рук.

Его обычно холодное, словно лед, лицо из-за близости этого человека слегка запылало, и он сбивчиво бросил:

— Я сам.

Юнь Чжинян на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки, кивнул Пэй Сюаньцзи и, согнувшись в поклоне, хотел было удалиться, как вдруг, опуская руки, взмахнул рукавом, и между ними блеснул нефритовый браслет-подвеска на правом запястье.

Только что горевшие ярким огнем глаза Пэй Сюаньцзи стремительно потухли.

Он помнил, что в свой прошлый визит во дворец видел этот браслет из сандалового дерева с нефритовыми подвесками на руке Цзян Ханьци.

Один в один.

И ровно в тот же день ему довелось подглядеть, как Цзян Ханьци, прижимая к груди изысканные сокровища, прямо в тронном зале забавлялся с той красавицей.

Эти два обстоятельства заставляли невольно связать их воедино.

Жар на лице постепенно сошел на нет, сменившись холодом.

Стерев следы воды с одежды, Пэй Сюаньцзи швырнул полотенце обратно в таз, позволив прислуживавшему рядом Юнь Чжиняну унести его, и больше на него не смотрел.

Беседу дяди и племянника — Цзян Ханьци и Цзян Сюаньаня — он слушать тоже не стал, а просто взял чашку и продолжал пить чай. Однако, возможно из-за того, что воду заварили свежую, вкус чая стал намного слабее, и во рту от него осталась лишь пресная пустота.

— Сянь-эр эти дни поживет во дворце.

Биологический отец Цзян Сюаньаня, покойный император, всё-таки приходился Цзян Ханьци родным братом по матери, к тому же был намного старше его и с детства любил его как отец. Поэтому к сироте старшего брата Цзян Ханьци относился с искренней нежностью:

— Побудет здесь до конца Праздника весны.

Цзян Сюаньань пришел в неописуемый восторг и, ловко сообразив что к чему, неожиданно указал на Юнь Чжиняня со словами:

— Здорово! Я хочу, чтобы за мной ухаживал этот красивый братец! Не хочу вонючего Пэй-сана! Не хочу вонючего Пэй-сана!

Уголки губ Пэй Сюаньцзи дернулись. Про себя он подумал, что, вернувшись в Яньи, ему придется перенести время смотра солдатских тренировок на еще более ранний час.

— Ну а вы, господин Пэй…

— Я во дворце жить не буду.

В эти новогодние дни из различных областей и наместничеств прибыло на редкость много военачальников и офицеров с докладами, так что в императорской столице хватало мест, специально отведенных под постоялые дворы. Без такого маленького обуздывающего бревнышка, как Цзян Сюаньань, ему было бы даже вольготнее жить одному.

Только вот…

Пэй Сюаньцзи произнес:

— У меня есть одна дерзкая просьба. Мои брат и сестра еще никогда не ступали в Императорский дворец, и я бы хотел воспользоваться этой поездкой в столицу, чтобы немного побродить, походить здесь, а потом в письме домой описать им увиденное во время этого визита.

Цзян Ханьци подумал про себя, что если они и не хотят заходить во двор, то лишь потому, что по-прежнему не признают его, нового императора. Однако на лице он не выказал и тени недовольства — напротив, с превеликим одобрением подозвал человека и протянул Пэй Сюаньцзи именную бирку.

— Что ж, хорошо! В эти дни с этой именной биркой вы можете свободно входить в дворцовые ворота. У ворот обязательно найдутся евнухи, которые встретят вас и проведут по дворцу, позволяя господину Пэю везде погулять и осмотреться.

— И я надеюсь, господин Пэй не поскупится на добрые слова в письмах домой — быть может, удастся уговорить генерала Пэя вместе пожаловать во дворец и навестить Нашего брата!

Глава 15

В последнее время Младший военный советник Пэй то и дело захаживал в Императорский дворец.

Каждый день он являлся примерно до полудня, а уходил на закате. Почем зря не шатался, а просто ходил повсюду сопровождавшим его евнухом, осматривая всё вокруг. Хоть он и был молод, но вел себя крайне дисциплинированно.

Поэтому, когда в один из дней Пэй Сюаньцзи снова объявился у дворцовых ворот, тот самый молодой евнух, которому было поручено возить его по дворцу с экскурсиями, ничуть не удивился. С дежурной улыбкой он подбежал навстречу и осведомился:

— Господин Пэй, куда нынче изволите заглянуть?

Пэй Сюаньцзи задумался:

— Заглянем в Императорскую Медицинскую Управу.

— А?

Маленький евнух выглядел несколько озадаченным:

— У господина Пэя что-то болит? Не доложить ли об этом Вашему Величеству?

— Не нужно.

Бросив это, Пэй Сюаньцзи сам сделал пару шагов вперед, но, оглянувшись и заметив, что евнух по-прежнему топчется на месте, слегка нахмурил брови:

— Что такое? Мне нельзя в Императорскую Медицинскую Управу?

— Можно! Можно!

Императорская Медицинская Управа не была запретной зоной.

Цзян Ханьци тоже не отдавал приказаний запрещать Пэй Сюаньцзи туда соваться, так что евнух, немного подумав, всё же почтительно указал дорогу:

— Господин Пэй, прошу за мной.

В Императорской Медицинской Управе всегда дежурили лекари.

Евнух вошел внутрь, доложил о прибытии, после чего провел Пэй Сюаньцзи за ворота ведомства.

Несколько дежуривших молодых лекарей, заметив постороннего чиновника, хоть и не знали его в лицо, но, услышав, что тот прибыл с соизволения Священного Государя для ознакомительного визита, прервали свои занятия и поприветствовали его поклоном.

Пэй Сюаньцзи вежливо ответил каждому.

Его взгляд скользнул по лицам присутствующих, но Яо Юэ среди них не оказалось.

Тогда Пэй Сюаньцзи продолжил идти вглубь.

Старшие лекари высоких рангов еще не подошли, а в аптеке внутри, не считая нескольких сторожей и убирающихся дворцовых слуг, не было ничего особенно любопытного.

Вот только…

Пэй Сюаньцзи обратил внимание, что в углу двора ведомства имелась потаенная задняя дверь, скрытая под зарослями лиан, и в данную минуту эта дверь была приоткрыта.

Сопровождавший его евнух по-прежнему бормотал рядом:

— Господин Пэй, ежели вас что-то беспокоит, вы вполне можете позвать лекаря, чтобы тот проверил пульс и поставил диагноз. Редких и ценных лекарств во дворце в избытке… Полагаю, Его Величество… Ай… Господин Пэй?!

Евнух услышал донесшийся со двора глухой стук от падения какого-то тяжелого предмета и машинально вытянул шею, чтобы посмотреть. В итоге за мгновение рассеянности Пэй Сюаньцзи, только что шагавший рядом, куда-то пропал!

Тут евнух остолбенел.

Он глянул на парадные ворота двора — те были крепко-накрепко заперты. Он опрометью бросился к дежурным лекарям и слугам расспрашивать, не видали ли они Пэй Сюаньцзи.

Все дружно качали головами.

Да как же… Человек ведь только что стоял перед глазами… Куда он вдруг делся? Неужто… неужто улетел?

А Пэй Сюаньцзи в это время прятался за увитой лианами дверью, собственными глазами наблюдая, как перепуганный евнух стрелой вылетает через парадный вход на его поиски. Уголки его губ тронула легкая улыбка. Подняв с земли только что нащупанный камень, он тихонько опустил его, свернул за угол и ускользнул через заднюю дверь.

За эти дни прогулок он уже успел изучить несколько главных дорог во дворце: на востоке лежали пути к Золотому залу и покоям монарха, на западе — к покоям двух наложниц и вдовствующей императрицы; Зал Высшей Гармонии находился на северо-востоке, Башня Сбора Луны — на северо-западе, Императорский сад — на юго-западе, а в юго-восточном направлении пролегала узкая и тихая тропинка, куда евнух решительно отказывался его вести.

Накануне, когда они случайно забрели в те края, лицо евнуха переменилось, и он заставил его уйти в обход.

Пэй Сюаньцзи тогда сразу заподозрил неладное и очень хотел выяснить, куда же ведет та самая юго-восточная дорожка.

Судя по его наблюдениям за последние дни, смена караула во дворце происходила примерно каждые два часа, а в остальное время патрулирование велось главным образом вдоль главных дворцовых путей, в то время как на той тропке почти никто не появлялся, что лишь сильнее разжигало его любопытство.

Именная бирка при нем, так почему бы не сходить взглянуть? А если кто и столкнется с ним, всегда можно сказать, что заблудился и сбился с пути.

Что же до этого фокуса со «скрытным отвлечением внимания», чтобы отделаться от сопровождающего, то он являлся коронным номером Пэй-сана.

В детстве он рос проказником и, отрабатывая строевую выправку, вечно норовил схалтурить. Поэтому он тайком прятал в ладони хлопушку и, пока никто не видит, швырял ее в какую-нибудь сторону. Стоило всем привлеченным этим звуком оглянуться, как он мгновенно исчезал: ускользал из поля зрения брата и сестры, сбегал с плаца и уходил отлынивать от повинности.

Этот трюк работал безотказно.

Позднее его вторая сестра, Пэй Динжу, наплевав на покровительство старшего брата Пэй Юаньшао, наотрез потребовала обыскать его перед началом тренировок. И в результате у него на самом деле обнаружили раз, два, три, четыре, пять… добрый десяток хлопушек!

Красивое лицо Пэй Динжу в тот же миг почернело от гнева. Она затрясла этими хлопушками перед носом Пэй Сюаньцзи и, сцепив зубы, процедила каждое слово:

— И это то самое, о чем ты говорил: я, ни, чего, не, прячу?!

Пэй Юаньшао, сочтя обстановку опасной, с честным видом загородил собой Пэй Динжу и одновременно заорал:

— А-Цзи, беги! Беги же!

— И не забудь привезти старшему брату из города пару кувшинов бамбуковой настойки из лавки Ли Хэ!

— Понял!

Пэй Сюаньцзи припустил так, что пятки сверкали, уносясь всё дальше.

— Пэй! Сан! А ну стоять!

Даже убежав далеко-далеко, Пэй Сюаньцзи всё еще слышал яростные крики второй сестры, мольбы о пощаде старшего брата и призывы армейских товарищей к примирению. Всё это сливалось воедино, вливаясь в уши под порывами освежающего ветерка, и заставляло уголки его губ изогнуться в красивой улыбке.

http://bllate.org/book/32332/3945343