Вспоминая те годы, что он, еще ребенком, провел в Лунси в расположении войск вместе со старшими братом и сестрой, Пэй Сюаньцзи почувствовал, как помрачнел его взгляд, а шаги невольно замедлились.
Его одолевали тяжелые мысли.
Настолько, что, проходя мимо Хэхуаньчжай, он едва не пропустил нужное место.
И все же он остановился.
Потому что в этой неприметной обители он услышал голос Яо Юэ!
Внешние ворота Хэхуаньчжай выглядели весьма обветшалыми, но на этих старых, потрескавшихся створках висел яркий, сверкающий замок.
Как же Яо Юэ удалось проникнуть внутрь?
Пэй Сюаньцзи охватило подозрение. Оглядевшись, он быстро приметил невысокий участок стены. Если даже такой мелкий лекарь, как Яо Юэ, мог перелезть через нее, то для Пэй Сюаньцзи это и вовсе не составляло труда. Он ухватился за нависшую ветку дерева, одним движением подтянулся и легко перемахнул на другую сторону, спрыгнув во двор.
Теперь голос Яо Юэ стал отчетливо слышен.
Он доносился из единственного строения во дворе с плотно закрытыми дверями.
Пэй Сюаньцзи широкими шагами приблизился к дому и уже собрался вышибить дверь, чтобы спросить, какие еще пакости замышляет Яо Юэ за спиной клана Пэй, как вдруг услышал другой голос.
Мягкий, приятный, словно ласковый ветерок, от которого по телу разлилась легкая истома.
Движение Пэй Сюаньцзи замерло на полуслове.
Он тихо приоткрыл створку окна и заглянул внутрь. Лишь одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть худощавую фигуру, съежившуюся на кушетке.
Лицо человека было обращено в сторону от света, поэтому выражение его глаз разобрать не удавалось.
Но даже по этому полуповернутому силуэту Пэй Сюаньцзи сразу его узнал.
Это… это он.
После того как Юнь Чжиняня перевели прислуживать перед очами Его Величества, его больше не должны были запирать в этой глухой обители. Однако два дня назад, по неизвестной причине, он снова прогневал Цзян Ханьци и был принесен сюда без сознания, весь израненный.
Яо Юэ, прослышав об этом, первым делом подменился на дежурстве и примчался в Хэхуаньчжай ухаживать за больным.
Сердце государя переменчиво: Цзян Ханьци даже не обмолвился, нужен ли ему еще Юнь Чжинянь и когда его следует вернуть. К тому же в этот раз раны Юнь Чжиняня оказались серьезными. Когда Яо Юэ прощупывал пульс, он заметил на правом запястье плотный кольцеобразный след от глубоких кровоподтеков.
Цзян Ханьци намеренно затянул его.
— Это он сделал?
Яо Юэ схватил браслет из нефрита с Насекомым гу, висевший на запястье Юнь Чжиняня, и тяжело вздохнул.
Юнь Чжинянь кивнул. Казалось, он чувствовал неловкость, поэтому немного отдернул руку, ведь пальцы Яо Юэ все не прекращали поглаживать его запястье.
Вчера было то же самое. Когда нужно было наносить мазь на тело, Яо Юэ настоял на том, чтобы сделать это собственноручно. Но даже когда мазь была распределена, рука Яо Юэ не отстранилась, а заскользила вдоль слегка дрожащего обнаженного позвоночника, до самого рубца на пояснице.
Снова и снова.
Юнь Чжинянь почувствовал неладное: в глубине его тела вновь начала подниматься эта странная, невыносимая истома. С трудом хлопая подернутыми влагой глазами, он собрал остатки сил и оттолкнул Яо Юэ.
Задыхаясь, Юнь Чжинянь произнес: Лекарь Яо, мне уже лучше, вам больше не нужно приходить.
Яо Юэ тогда не проронил ни слова, собрал аптечку и ушел.
Позже, когда Юнь Чжинянь, окончательно измотанный, забылся сном, на следующее утро он обнаружил, что Яо Юэ вернулся, да еще и принес с собой ларец с закусками и едой.
Жар на лице Юнь Чжиняня еще не успел спасть, и он, несмотря на свою привычную страсть к еде, медлил и не прикасался к палочкам.
Яо Юэ же вел себя как ни в чем не бывало. Он ни словом не обмолвился о вчерашнем непристойном поведении, лишь сел на стул поодаль и обратился к Юнь Чжиняню:
— Слуга, я могу дать тебе то, о чем ты просил пару дней назад. Всего лишь несколько пороховых зарядов, я могу изготовить их, достав немного серного порошка в аптеке. Но я хочу точно знать, для чего они тебе?
Юнь Чжинянь наконец повернул лицо к Яо Юэ.
И Пэй Сюаньцзи, прятавшийся за окном, наконец увидел это лицо, бледное и холодное, подобно нефриту, несравненно изящное.
Вот только в этих красивых глазах сейчас читалось лишь отчаяние.
Он боролся с собой, его кадык судорожно дернулся, и лишь спустя долгое время он медленно проговорил:
— Я хочу побороться за благосклонность.
За благосклонность?!
Яо Юэ в комнате и Пэй Сюаньцзи снаружи замерли одновременно.
Пэй Сюаньцзи подумал: этот евнух хочет заполучить благосклонность Цзян Ханьци. Сердце внезапно сжала странная, невыразимая горечь.
— Да, Его Величество в последнее время благоволит наложнице Нин… Он боится, что, если я буду рядом, это разозлит наложницу… Поэтому… снова запер меня здесь. Через пять дней праздник… Башня Сбора Луны… фонари… Я намерен немного поколдовать над фонарями во дворце наложницы Нин… чтобы в глазах Его Величества был только я один.
— Серный порошок — вещь особая, все закупки записываются в реестр, но я не хочу, чтобы кто-то об этом знал… Я доверяю лекарю Яо, поэтому и…
Слова Юнь Чжиняня звучали безупречно.
Евнух, торгующий своей красотой, боится, что после потери расположения господина его выбросят и навсегда запрут в этом темном, лишенном солнечного света обители — вполне правдоподобно.
Но Яо Юэ все равно чувствовал себя скверно.
Чрезвычайно скверно.
И эта досада, затаившаяся в сердце, переросла в жгучую ревность, заставляя его жаждать получить от Юнь Чжиняня нечто большее.
— Я могу дать слуге то, что он хочет. К тому же сейчас я управляю аптекой Императорской Медицинской Управы, я сам подготовлю серный порошок, и никто об этом не узнает.
— Но слуга, чем ты расплатишься со мной?
— Я…
Юнь Чжинянь запнулся:
— Я заплачу лекарю Яо серебром.
— Мне не нужны деньги.
Яо Юэ наотрез отказался. Сделав паузу, словно тщательно взвесив свои слова, он наконец озвучил свое тайное желание:
— Давай так. Моя величайшая страсть — изучение медицины. Я люблю наблюдать за человеческим телом. Я видел немало и мужчин, и женщин, но о теле евнуха знаю крайне мало.
Яо Юэ принес чашу воды.
— Слуга, выпей побольше воды, а затем, прямо при мне, помочись.
— Когда я увижу и утолю свое любопытство, я, конечно же, дам тебе то, чего ты хочешь.
Глава 16
Глаза Пэй Сюаньцзи за окном сузились.
Но он не мог подавить в себе возбуждение, вызванное этой просьбой Яо Юэ.
Он мог догадаться, почему Яо Юэ выдвинул такое странное, граничащее с издевательством требование.
Потому что Юнь Чжинянь был невыносимо прекрасен.
Хотя он встречался с Юнь Чжинянем лишь несколько раз, его лицо навсегда отпечаталось в памяти.
Юнь Чжинянь был евнухом, но черты его лица были утонченными и прекрасными, с легким налетом холодности, что придавало его красоте почти святой, неземной облик.
И вот такого красавца, обладающего небесным изяществом, заставляют опустить голову и, стоя в унизительной позе, справлять нужду.
Одно это могло бы вызвать у любого мужчины чувство, сродни наслаждению от покорения.
Пэй Сюаньцзи считал, что у него нет склонности к жестокости и интереса к плотским утехам, но сейчас его словно ударило молнией: сердце горело и пылало.
Когда он пришел в себя, Юнь Чжинянь уже принял чашу из рук Яо Юэ и пил воду.
Он выпил одну чашу.
Яо Юэ принес вторую, заодно взмахнув рукой и отбросив одеяло, укрывавшее Юнь Чжиняня.
С того места, где стоял Пэй Сюаньцзи, было видно, как плоский живот Юнь Чжиняня слегка округлился от выпитой воды, очерчивая мягкую линию.
— Слуга, тебе уже хочется справить нужду? — спросил Яо Юэ, забрав пустую чашу.
Юнь Чжинянь изо всех сил закусил влажную нижнюю губу и лишь спустя долгое время кивнул.
Он поднялся, суетливо сжимая ладони, и тихо произнес:
— Я… схожу… возьму ночной горшок.
— Не нужно, слуга.
Яо Юэ преградил ему путь и указал на двор:
— Иди справь нужду во дворе.
— Там светлее, я смогу рассмотреть все получше.
Двери зала были плотно закрыты.
Через окно пробивался тусклый дневной свет, яркий и отчетливый.
Пэй Сюаньцзи во все глаза наблюдал, как Юнь Чжинянь молча поднялся, вышел вслед за Яо Юэ из зала и направился в центр двора.
Яо Юэ привел Юнь Чжиняня в самую середину двора:
— Слуга, сделай это здесь.
— Не волнуйся, замок заперт, кроме меня никто не увидит… К тому же все твои раны внизу я обрабатывал сам, при мне тебе нечего скрывать.
— Да, подними подол повыше, выпяти зад.
— Давай, пописай мне на глаза.
Его слова становились все грубее, а глаза вспыхивали нездоровым блеском.
Юнь Чжинянь помедлил, а затем, о чудо, сам ухватился за края своего одеяния и медленно стал закатывать их вверх.
Обнажились длинные крепкие бедра…
Подождите, это… этот евнух даже исподнего не носит?!
Необъяснимая ярость и импульс ударили Пэй Сюаньцзи в голову. Он не знал, сердится ли он на своего отца, который приложил усилия, чтобы устроить Яо Юэ в Императорскую Медицинскую Управу, а этот мерзавец теперь измывается здесь над маленьким евнухом, или на то, что Юнь Чжинянь ради благосклонности государя готов пойти даже на такие абсурдные требования.
В общем, за мгновение до того, как Юнь Чжинянь полностью задрал подол, Пэй Сюаньцзи выскочил из-за стены и больно схватил Яо Юэ за ухо.
— Лекарь, ты средь бела дня не на дежурстве в Управе, а что здесь делаешь? Опять кожа зудит, порки не хватает?!
Пэй Сюаньцзи процедил это сквозь зубы, разделяя каждое слово.
— Пэй… третий молодой господин Пэй?! Как вы здесь оказались? Недоразумение! Чистое недоразумение! Ой… потише, потише, вы же мне ухо оторвете…
— Если уши не слушаются, зачем они вообще нужны?
— Слушаю… слушаю… я все сделаю… третий молодой господин Пэй, смилуйтесь, умоляю…
Яо Юэ и представить не мог, что в Хэхуаньчжай объявится Пэй Сюаньцзи. Он был напуган до смерти, все грязные мысли моментально вылетели из головы, и он принялся наперебой извиняться и молить о пощаде.
Но Пэй Сюаньцзи сегодня словно с цепи сорвался — хватка была такой железной, что Яо Юэ не сомневался: этот человек действительно собирается оторвать ему ухо. С искаженным от боли лицом, видя, что Пэй Сюаньцзи не отступает, он повернулся к Юнь Чжиняню:
— Слуга, я ведь пришел сюда, чтобы тебя лечить, ты… ты хотя бы замолви за меня словечко!
http://bllate.org/book/32332/3945344
Готово: