Готовый перевод Reincarnation Records / Хроники реинкарнации: Бесконечный цикл: Глава 16

Задание

Даже после гибели бесчисленных людей жизнь продолжалась своим чередом, но стоило ей войти в привычное русло, как вновь начиналась смертоносная жатва. На этом Континенте ниндзя действовал самый простой и понятный закон.

Третий Хокаге был мертв, ниндзя из Кореня были мертвы, верные соратники Хокаге были мертвы, рядовые ниндзя были мертвы, вторгшиеся враги были мертвы, простые мирные жители были мертвы. Неважно, кто именно пал, не имело значения ни правое дело, ни былые заслуги, ни высокое положение — стоило человеку умереть, как он неизменно сходил со сцены истории, в то время как остальным приходилось жить дальше.

Люди изо всех сил старались забыть павших, чтобы заглушить боль и продолжить существование, а затем снова гибли люди, и их снова предавались забвению. Этот бесконечный, не знающий остановки круговорот заставлял их вечно барахтаться в пучине страданий. Спустя несколько лет от погибших не оставалось ничего, кроме памятных имен. Люди были до ужаса реалистичны — пугающе реалистичны...

Временное убежище троицы юного Мибу Цзина располагалось в Стране Чая. Страна Чая была прекрасным местом: поскольку Орочимару обосновался именно здесь, эти земли вечно кишели шпионами и агентами всех мастей. Но именно из-за пестрого сброда противостояние между ними заметно ослабло — в конце концов, не имея абсолютной уверенности в победе, никто не решался сделать первый шаг, опасаясь, что в итоге кто-то другой пожнет плоды чужой победы. Для Волчьей Стаи, которая только что на ушах стояла вся в Деревне Коноха и грелась в лучах скандальной славы, подобное хаотичное местечко превратилось в идеальное укрытие для отдыха, развлечений и обретения новой гавани.

Однако юный Мибу Цзин почему-то забыл: мог ли огромный светящийся куцый цыплёнок по воле Главного Бога позволить ему жить припеваючи? Разумеется, нет...

— ...Это... Пространство Главного Бога. — И правда, стоило лишь пойти на поводу у сюжета, как язык Главного Бога наконец развязался? Еще мгновение назад безмятежно попивавший чай Мибу Цзин в следующее же мгновение погрузился в оцепенение, а придя в себя, вновь уставился на тот самый раздражающий лучистый кусок яйца, который он бессчетное число раз проклинал, ругал и мечтал зажарить в масле. — Эй, раз уж ты притащило меня сюда, значит ли это, что я активировал задание этого мира?

— Yes. — Ответ яйца прозвучал предельно сухо. — Задание в мире Наруто активировано. По выполнении задания участники цикла испытаний перейдут в следующий мир цикла. Время на выполнение задания не ограничено; смерть в мире цикла будет засчитана как провал испытания, и система проведет зачистку.

Мибу Цзин усмехнулся с едким сарказмом:

— Иными словами, у меня совершенно нет выбора. Тогда выкладывай, в чем заключается задание этого мира.

Главный Бог испустил ослепительное сияние:

— Задание в мире Наруто заключается в следующем...

***

— Я на самом деле не отсюда... Хотите ли вы пойти со мной... или предпочтете остаться?..

Мибу Цзин кружил по своей комнате из стороны в сторону. Всегда столь уверенный в себе, сейчас он выглядел несколько растерянным и беспомощным. На протяжении последних двенадцати лет он каждую секунду ждал появления того самого задания, о котором говорил Главный Бог, но когда оно наконец предстало перед его глазами, он почему-то растерялся и не знал, как поступить.

Психологический возраст Мибу Цзина на самом деле был невелик: когда он попал в Пространство Главного Бога, ему едва исполнилось шестнадцать. Замкнутый по характеру, он тогда почти ничего не смыслил в человеческих отношениях. Годы, проведенные в Пространстве Главного Бога, постоянно были окутаны страхом смерти: там царил упадок человечности, там рушились моральные устои, там любые желания и стремления раздувались до бесконечности. В том мире, где не существовало понятий добра и зла, а ценились лишь успех или неудача, даже товарищи использовали и подставляли друг друга, и верить кому-либо было трудно. Все, что оставалось Мибу Цзину — это бесконечно подгонять себя и становиться сильнее. Там он постиг интриги, научился просчитывать ходы, смотреть на мир холодным взглядом и вершить суд над чужими жизнями, но так и не научился простому человеческому общению.

Что касается Кимимаро и Якумо, поначалу его привлекала лишь их чудовищная сила и податливые характеры. Однако десять лет совместной жизни составили почти треть всей жизни Мибу Цзина. За столь долгий срок они действительно стали товарищами и близкими друзьями, между которыми царило взаимопонимание, порой превосходившее родственные узы.

Поэтому сейчас главным вопросом, терзавшим сердце Мибу Цзина, было уже вовсе не то, как выполнить поручение Главного Бога. Стоит ли им вообще рассказывать Кимимаро и Якумо всю правду? На этот счет у Мибу Цзина закономерно созрел утвердительный ответ. Но как именно выложить им правду? Вот над этим Мибу Цзин колебался, не зная, с какой стороны подступиться.

— Цзин, можно садиться за стол.

Дверь резко распахнулась, и стоявший на пороге Кимимаро увидел совершенно нетипичную для вечно уверенного в себе Мибу Цзина картину: тот сидел на краешке, места себе не находя.

— Цзин... — Кимимаро внезапно охвытила тревога. С тех пор как он познакомился с Мибу Цзином, он еще никогда не видел его в таком состоянии.

— А, — вынырнув из задумчивости, Мибу Цзин заметил беспокойство Кимимаро. Он и сам понимал, что ведет себя странновато, поэтому поспешил оправдаться: — Я в порядке, Кимимаро. Что-то случилось?

— Можно садиться за стол.

Внешне невозмутимый, Кимимаро, однако, никак не мог успокоиться. Всегда предельно осторожный и молниеносно реагирующий Мибу Цзин сейчас даже не расслышал его слов! Неужели снова стряслось что-то серьезное? Тревога Кимимаро нарастала с каждой секундой.

***

После ужина, на кухне.

— ...Цзин ведет себя как-то странно, — нерешительно произнес Кимимаро, глядя на мывшую посуду Якумо.

— Вообще-то, если уж говорить о тех, кто в последнее время ведет себя странно, то и ты, Кимимаро, кажется, тоже от них не отстаешь, — неожиданно подняв голову, Якумо в упор посмотрела на товарища. — Скажи-ка, не замечал ли ты за собой, что в последнее время все твои разговоры со мной крутятся исключительно вокруг Цзина? Ты вечно украдкой поглядываешь на него со спины, и каждый раз, когда Цзин уходит один, ты выглядишь как на иголках. Например, в прошлый раз, когда Цзин ходил в Деревню Скрытого Звука забирать остаток платы у Орочимару; или в позапрошлый раз, когда мы порознь атаковали Корень; или когда Цзин в одиночку разведывал обстановку в Корне... Раньше я никогда не видела тебя столь нервным.

— Разве в этом есть что-то не то? — Кимимаро почувствовал, как внутри него зашевелилось смутное чувство вины. Неужели он и правда ведет себя странно?

— Очень даже не то. Глянь-ка, у тебя даже уши покраснели! — Якумо поддразнивающе посмотрела на товарища, у которого после ее слов лицо вспыхнуло еще ярче. — Впрочем, поговаривают, что Кимимаро всегда относился к Цзину с особым трепетом. Любые перемены в настроении Цзина ты замечаешь первым. И в этот раз тоже, разве не так?

— Я... — Из-за слов Якумо Кимимаро мгновенно растерялся и лишился дара речи.

— Когда это ты успел влюбиться в Цзина?

— Понятия не имею. — Стоило этим словам сорваться с губ, как Кимимаро замер в полном оцепенении. Неужели он... неужели он любит Цзина? То самое особое, тревожное чувство, которое он в последнее время испытывал к Цзину и которое так сильно отличалось от его отношения к Якумо — это и есть любовь? Он любит Мибу Цзина? Любит, любит, любит... В голове Кимимаро пронеслись все образы Мибу Цзина: задумчивый, насмешливый, радостный. От этого осознания он едва не лишился способности мыслить.

— Ответил не «не люблю», а «понятия не имею». Похоже, в глубине души ты уже согласился с моим выводом, — Якумо отложила чашку и самодовольно протянула: — Надо же, я и не думала, что такое бесчувственное брёвнышко, как Кимимаро, способно кого-то полюбить. Впрочем, неудивительно: в такого парня, как Цзин — умного, мягкого, красивого да еще и сильного — влюбиться проще простого.

— Я... я... Якумо... — Кимимаро уже не знал, что и сказать.

Но Якумо, ни капли не смущаясь, продолжила:

— Ты же только что говорил, что Цзин ведет себя странно? Неужели Цзин тоже...

— Нет! — Наконец-то переведя тему обратно на Цзина, Кимимаро, несмотря на полыхающее багрянцем лицо, кое-как справился с бушевавшими в груди эмоциями и пересказал то, что видел в комнате Мибу Цзина: — Мне все время казалось, что он о чем-то глубоко задумался.

— Если он колеблется, возьми да спроси его напрямую, — в глазах Якумо блеснул лукавый огонек. — Может статься, Цзин как раз ломает голову над тем, как тебе признаться?

— Ничуть не смешная шутка! — с раздражением рявкнул на Якумо Кимимаро, и схлынувший было румянец вновь залил его лицо.

— Не спеши так сходу все отрицать, — усмехнулась Якумо. — Я ведь просто озвучила один из вариантов. Но как бы то ни было, зная привычки Цзина, если ты не спросишь его в лоб, он так и будет притворяться дурачком. Раз уж ты за него переживаешь, придется спросить прямо.

— Я пойду спрошу его прямо сейчас! — Кимимаро больше не выдерживал проницательного взгляда Якумо. Он развернулся и бросился наутек из кухни. Хотя его душа еще не успела успокоиться от шока после признания в собственных чувствах, тревога за Цзина вмиг взяла верх. Неужели это и есть то самое чувство — любить кого-то? На сердце у Кимимаро одновременно скребли кошки и разливалась странная, сладостная теплота. Цзин...

Когда Мибу Цзин открыл дверь, перед ним стоял слегка ссутулившийся Кимимаро с пылающим лицом. Такой Кимимаро выглядел довольно мило, и Мибу Цзин мягко улыбнулся про себя:

— Что-то случилось, Кимимаро?

И без того растерянный Кимимаро при виде Цзина и вовсе выпал в осадок — в голове образовалась звенящая пустота. Забыв подобрать хоть какой-нибудь предлог, он выпалил напрямую:

— Цзин, о чем ты так долго думал?

— А? — Мибу Цзин на мгновение опешил. Застигнутый врасплох посреди собственных терзаний, он почувствовал себя еще более неуверенно.

— Цзин, мне кажется, тебя гложат какие-то сомнения. На самом деле... ты мог бы рассказать об этом мне... и Якумо. Быть может, мы сумеем чем-то помочь. Не пытайся взваливать все на себя одного, мы... мы ведь переживаем. — Выпалив всё начистоту, Кимимаро посмотрел на растерявшегося Мибу Цзина и, укрепившись в своей решимости, продолжил давить дальше.

— Я... — Сказать или нет? Мибу Цзин на секунду заколебался. Поворачивайся к беде лицом или спиной — рубить все равно придется рано или поздно, так что будь что будет! Стиснув зубы, Мибу Цзин выдавил: — Кимимаро, позови, пожалуйста, Якумо. Поговорим в гостиной.

***

Когда Кимимаро и Якумо вошли в гостиную, Мибу Цзин уже сидел там. Приняв окончательное решение, он больше не колебался и не сомневался — его взгляд был чист и глубок, а на смену растерянности вновь пришло привычное спокойствие и рассудительность. Он боялся лишь результата, но никак не самого процесса столкновения с ним.

— Кимимаро, Якумо. — Юноша задумчиво посмотрел на обоих товарищей, улыбка на его лице постепенно угасла, сменившись предельно серьезным выражением. Кимимаро и Якумо переглянулись и тоже молча уселись напротив.

Прикрыв глаза, Мибу Цзин начал неторопливый рассказ. Его голос звучал мягко и глубоко, неся в себе отзвуки далеких веков и горькой ностальгии, заставляя чужие сердца трепетать в унисон с его словами:

— Давным-давно на свет появился мальчик, родившийся в самой обычной семье. Его звали Цзин...

Счастливое детство, преждевременная смерть матери, предательство отца, постепенно погружавшее его в оцепенение и иллюзии; ужас при попадании в Мир Бесконечного Ужаса, безумие перед лицом смертельной опасности, расчетливые интриги между людьми, даже если они были товарищами, и давящая безысходность дальнейшего пути...

Поэтому он был обязан держаться. Обязан продолжать идти вперед. Обязан быть безжалостным. Обязан забыть о себе. Обязан научиться плести интриги. Обязан научиться смотреть на любую жизнь холодным взглядом. Обязан привыкнуть к лицу смерти. Обязан привыкнуть сеять смерть. Нельзя было умирать, ведь смерть означала потерю всего; но и жить было невыносимо тяжело — со всех сторон подстерегали ловушки, оставалось лишь стиснуть зубы и рваться вперед.

Мир Бесконечного Ужаса преподал им лишь один урок: необходимо становиться сильнее, непрерывно становиться сильнее. В том мире, где соперничали сильнейшие и царил естественный отбор, «слабость» была самым непростительным грехом. Они ни в коем случае не смели останавливаться — остановка означала смерть. Подгоняемые этим безжалостным кнутом по имени «Смерть», все они были вынуждены смотреть правде в глаза, стирая из души остатки наивности, чувств и доброты. Пусть они и не знали, в чем истинный смысл жизни, но под угрозой столь страшной гибели они боялись смерти еще сильнее.

Когда юноша сокрушил всех врагов, когда он наконец взобрался на самую вершину, перед ним оказалась вовсе не финишная черта, а исходная точка... Лишенный всех сил юноша был вынужден шагнуть в новый мир, чтобы снова искать неведомо где запрятанный финиш...

— Вот так, лишившись прежней мощи, я вселился в тело пятилетнего Мибу Цзина. На этом все.

Луна достигла зенита. Произнеся последнюю фразу, Мибу Цзин взял стоявшую рядом чашку и сделал глоток. Дальше все зависело не от него — он отдал все карты в руки Кимимаро и Якумо, уважая любое их решение.

— То есть теперь нам предстоит отыскать и выполнить то самое задание, о котором говорил Главный Бог? — кивнув, произнес Кимимаро.

Мибу Цзин едва не выплюнул воду. Ты... ты вот так запросто поверил моим словам?!

— К этому делу нужно подойти с умом, — раздался голос Якумо.

Вот именно, по идее, вы должны были хотя бы удивиться или засомневаться...

— В конце концов, этот мир огроми, раз Цзин целых двенадцать лет ничего здесь не замечал, нам придется подготовиться основательнее, — слова Якумо окончательно разрушили все ожидания Мибу Цзина...

— Погодите-ка, — Мибу Цзин опустил чашку, с сомнением в голосе переспросив: — У вас что, совсем нет других вопросов?

Разве у вас не возникло никаких сомнений или подозрений?

— Никаких. — Ответ Кимимаро прозвучал быстро и твердо, не оставляя места для колебаний. — Что бы ни случилось, я безоговорочно верю тебе.

— Цзин, ты же всё так ясно изложил, зачем нам еще о чем-то спрашивать? — а ответ Якумо и вовсе оказался исчерпывающим. — Что бы ни случилось, ты никогда нас не обманешь.

— Вы действительно готовы пойти со мной и отправиться скитаться по другим мирам? — голос Мибу Цзина слегка дрожал от волнения, выдавая бурю эмоций.

— Куда ты — туда и я. — Ответ Кимимаро, как всегда, был коротким и твердым. Разобравшись в собственных чувствах, Кимимаро испытывал некоторую неловкость, но при виде этого юноши — одновременно глубоко преданного товарища и объекта его тайной страсти — в его сердце не нашлось места ни единой капле сомнения. Бегство это или баловство — он и сам не мог толком объяснить, но он определенно не хотел расставаться с Цзином. Это было сокровеннейшим желанием его души.

— Мы же товарищи, разве нет? Раз уж вступление в цикл — это твой выбор, значит, это и наш выбор тоже. — Так ответила Якумо. Для нее в этом мире ценность представляли лишь два товарища — Цзин и Кимимаро, а все остальные были лишь чужаками, с которыми ее ничего не связывало.

Это что, высокая степень адаптации к стрессу? Знай он заранее, что достаточно просто выложить всё на чистоту, неужели он стал бы убиваться и сомневаться целых два дня?! На сердце у Мибу Цзина защемило от нежности. Глубоко вздохнув, чтобы унять подступившие слезы умиления, он тихо произнес:

— На самом деле, пару дней назад Главный Бог уже выдал мне задание для этого мира.

— Какое? — нахмурившись, спросил Кимимаро, опасаясь, что этот проклятый Главный Бог мог загадать что-то из ряда вон опасное.

Мибу Цзин незаметно замялся. Злодейский замысел Главного Бога, стоявшего за этим заданием, вызывал у него глубочайшее отвращение. Выдержав паузу, он вымолвил:

— Уничтожить центр этого мира.

— Центр... Узумаки Наруто! — Главный герой всего мира. Оба произнесли это в один голос. Хотя они уже смирились с тем, что сами являются персонажами истории и порождением чьей-то фантазии, обида за то, что они не оказались главными героями, осталась вполне себе осязаемой.

— Именно он, — Мибу Цзин прищурился. — Главный Бог хочет, чтобы я убил Узумаки Наруто и стер с лица земли весь этот мир. — В прошлой жизни он максимум устраивал массовые зачистки, а в этой от него требовалось уничтожить целый мир! Этот ублюдок возомнил себя воплощением зла? Подобные злодейские замашки, пожалуй, даже Учиха Мадара не посмел бы вообразить...

Мибу Цзин прекрасно осознавал собственное напряжение и ненависть к Главному Богу. Если бы Кимимаро или Якумо не приняли его признание и отказались уходить вместе с ним, он бы предпочел провалить задание и пойти под зачистку, но ни за что не стал бы его выполнять. Ради этих двоих товарищей, прошедших с ним рука об руку весь путь, он был не способен совершить то, что могло бы причинить им вред.

— Насчет Узумаки Наруто... он ведь сейчас в Деревне Коноха, верно? — подумав, произнесла Якумо. — К тому же, скоро состоится церемония инаугурации Пятой Хокаге.

— Соваться сейчас в Коноху слишком опасно. Наша личность уже раскрыта, бдительность деревни к чужакам сейчас зашкаливает, и провернуть всё втихаря будет чертовски трудно. К тому же, Цзин, разве ты не говорил, что за ним охотится еще одна бандюга? — рассудительно заметил Кимимаро.

— Об этом можете не беспокоиться, идеальный момент представится совсем скоро, — в глазах Мибу Цзина мелькнул яркий блеск. — Орочимару... он предоставит нам безупречную возможность выманить Узумаки Наруто из-под носа всех тех, кто пытается его защитить и поймать.

— Орочимару? И что же это за возможность? — тут же поинтересовалась Якумо, не умевшая сохранять хладнокровие перед лицом столь масштабных планов.

— Ну же, чего Орочимару жаждет больше всего на свете? — на губах Мибу Цзина заиграла улыбка. — Шаринган. И кто же способен принести ему Шаринган? Только Учиха Саске. Этот мальчишка одержим жаждой мести, его стремление к силе не поддается пониманию обычных людей. Деревня Коноха не может дать ему такую силу, товарищи не могут дать ему такую силу. И вот если в этот момент кто-то пообещает помочь ему стать сильнее, как по-вашему, что он сделает?

— Уйдет с ним. — Якумо, некогда сама несшая груз мести, отлично понимала это чувство. Она не сомневалась, что под гнетом всепоглощающей ненависти Учиха Саске поступит именно так.

Мибу Цзин развел руками:

— Именно так. Как такой прожженный интриган, как Орочимару, мог упустить столь удобный случай? Стоит Учихе Саске сбежать, как характер Узумаки Наруто заставит его броситься в погоню, и вот тогда рядом с ним уже не останется никакой мощной поддержки...

— Что нам делать дальше? — глядя на уверенного в себе Мибу Цзина, спросил Кимимаро.

— Следить за Орочимару. Как только он сделает ход, мы сможем закрыть ловушку, — обдумав все, ответил Мибу Цзин. — До тех пор нам нужно хорошенько подготовиться. Судя по моему опыту общения с Главным Богом, он ни за что не подкинет нам задание, которое удастся выполнить играючи. Если судить по его излюбленным методам, к тому моменту Узумаки Наруто вполне способен задействовать силу Девятихвостого или даже полностью обратиться в Девятихвостого. Впрочем, сейчас он слабее всего; если дать ему еще пару лет на тренировку контроля над силой, совладать с ним станет еще труднее.

— Девятихвостый... — У Якумо с детских лет сохранились смутные воспоминания о мощи Девятихвостого. Эта сила, словно явившийся в мир демон, сеяла безумие и сотрясала землю; если бы не героическое самопожертвование Четвертого Хокаге, вряд ли кто-нибудь вообще смог бы выжить.

Мибу Цзин заметил перемену в лице Якумо:

— Не переживайте. Какой бы мощной ни была эта сила, не имея физического тела, она все равно привязана к Узумаки Наруто. Если печать устоит, человеческое тело просто не выдержит всей ее мощи; если же печать падет, она перестанет быть связана с Узумаки Наруто, и прикончить цель станет еще проще. Как бы то ни было, Главный Бог никогда не дает заведомо смертельных заданий, лазейка найдется всегда.

— Я все понял. Тогда следить за Орочимару отправлюсь я, — с улыбкой поднявшись с места после кивка Мибу Цзина, Якумо направилась к выходу, бросив на прощание многозначительный взгляд на Кимимаро: мол, время для двоих, вас ждет время для двоих, ловите момент!

От этого взгляда лицо Кимимаро вновь залилось краской смущения, и он полностью растерялся. Куда только подевались его недавняя решимость и серьезность? Стоило зайти на территорию романтики, как он неизменно превращался в робкого, не знающего, как себя вести паренька.

— Что с тобой, Кимимаро? — озадаченно спросил Мибу Цзин. — Почему ты опять покраснел? Заболел?

— Н... ничего страшного. — И что теперь делать?.. От этих слов лицо Кимимаро покраснело еще сильнее.

http://bllate.org/book/32463/3962669